Марина Комарова – Кобра клана Шенгай. Мастер. Том 4 (страница 38)

Коджи бы сказал всё, что думает, но счел неуместным. Всё же он со жрецом Ошаршу, а не Тэцуей. Тут лучше придержать язык за зубами.

— Мы спускаемся в бездну Ёми? — всё же осторожно уточнил он.

— Нет, что ты, туда бы за один день не дошли. К тому же подземный лабиринт храма не позволит это, — вздыхает брат Гу.

Коджи чудится в его ответе тень сожаления. Сумасшедшие жрецы! Ничем не лучше шальных исследователей, которые полезут к цуми в гнездо, лишь бы посмотреть, как там всё устроено.

Лестница заканчивается внезапно. То ли Коджи уже вошёл в какой-то транс, решив, что спуск будет вечен, то ли и правда земля под ноги кидается сама.

— Осторожнее, здесь крайне неровный рельеф, — безмятежно говорит брат Гу. — Почва очень влажная, неподалеку протекает подземный источник.

Коджи осматривается, пытаясь понять, где они находятся. Кто делал эти ходу? Для чего?

— Здесь прятались? — хрипло произносит он.

Брат Гу доходит до развилки и сворачивает вправо, приходится ускорить шаг, чтобы не отстать.

— Всё верно, — отвечает тот. — Ведь для тебя же не секрет, что в Тайоганори живет намного больше сущностей, чем принято считать?

Услышанное заставляет споткнуться, но Коджи тут же выравнивается, подозрительно глядя на брата Гу, который в это время смотрит куда-то в сторону. Только сейчас Коджи замечает, что стена, у которой они находятся, утыкана массой отверстий размером с хорошую нору для зайца.

— Не все их любили и доверяли, — будто сквозь завесу доносится голос брата Гу. — Некоторым довелось выгрызать место в этом мире, хоть все были против.

За спиной кто-то шипит. Вдоль позвоночника проносится мороз.

— Некотором пришлось очень несладко.

Снова шипение и цокот когтей о камни. Недовольно и угрожающие.

Коджи медленно оборачивается.

Глава 5

Когда я пришла в себя, солнце уже зашло. За окном все обняла непроницаемая тьма. Маленькая масляная лампа слабо освещает комнатку.

Осознав, что мыслю ясно и не чувствую боли, осмотрела руку. Стоило чуть дернуть повязку, как та спала. Взору открылась чистая кожа, а кумихимо теперь не зверски изорван, а аккуратно скручен и практически врос во внутреннюю сторону руки.

— Это ещё что? — пробормотала я.

— Он набирается сил, — ответил Наода.

Вздрогнув, сообразила, что он тоже находится в комнате, просто сидит на циновке в углу и просто молча наблюдает за мной.

— Набирается? — повторила я, не совсем понимая смысла сказанного.

Наода кивнул:

— Всё, что дарят Кодай-но, пусть и проклятые, остается навсегда. В каком виде — другой вопрос. Но от кумихимо ты не избавишься.

Я натянула рукав пониже.

— И не собиралась, — проворчала, поднимаясь на ноги.

Как ни странно, уголки губ Наоды дрогнули в едва заметной улыбке.

— Хорошо. Можешь идти.

Я подняла с пола катану, так как лежать с ней было совершенно неудобно.

— Не проводишь?

В ответ — тишина. На другое я не рассчитывала, но попытаться стоило. Я честно не могла определиться: нужен ли мне такой сопровождающий, как Наода. Тут он бинтует мою раненую руку, но где гарантия, что через минуту не снесет голову? Не доверяю людям, которые молчат и улыбаются. Значит, скрывают всё, что могут. А оно мне надо? Нет.

— Миру-то-минай сам выйдет за тобой. Здесь уже достаточно пролилось твоей крови.

— То есть, меня тут не лечили, а просто делали приманкой?

На мгновение в глазах Наоды проскользнуло нечто такое, что заставило нахмуриться. Ему это тоже не нравится? Выполняет просто указание мастера Ру?

Но тут же его лицо стало невозмутимым, а потом последовал кивок.

Вложив катану в ножны, я шутливо отсалютовала.

— Спасибо за лечение. Я чувствую себя намного лучше, передавай привет дедушке.

И вышла из домика, не оборачиваясь, потому что даже спиной чувствовала: смотрит, только сделать ничего не может.

Дверь закрылась с тихим скрипом. Несмотря на приближение ночи, я испытывала ни капли страха. Отвары Наоды что-то сделали с телом, а мозги встали на место сами. К тому же ученица я Шамана Ночи или где? Мне как раз яркое солнце не помощник, тут только звать Тех, Без имени и цепляться за лунные лучи.

От домика расходились в разные стороны тропинки, я задумчиво посмотрела на все, прикидывая, какую выбрать.

Миру-то-минай опасен тем, что на него нельзя смотреть. Прямо как на одно легендарное чудовище, живущее у морских скал. Вспоминается миф из прошлой жизни, надо же. Там это чудовище поборол герой в крылатых сандалиях, потому что у него с собой был зеркальный щит.

Зеркальный… Ничего подобного у меня нет. И подействует ли это здесь? Но вот не смотреть на Мирунгшу — это идея. С другой стороны, как сражаться, если не видишь врага?

Углубившись в мысли, я не сразу сообразила, что ноги сами выбрали путь. Луна поднялась в небо и проливала мягкий серебристый свет, превращая верхушки деревьев в седые пирамидки.

— Надо быть внимательнее, — пробормотала себе под нос. — Иначе очнусь на краю безды Ёми.

Какая разумная маленькая кобра.

Я вздрогнула, завертела головой по сторорам, пытаясь понять, где Дайске.

— Выходи и показывайся, а не болтай просто так, — угрюмо произнесла, понимая, что больше не собираюсь никого пугаться.

В голове раздался мягкий бархатный смех. Приятный, кстати, ничего похожего на то, что было раньше.

«Интересно, как он выглядел, когда был Крылатым? — вдруг подумала я. — Сацуджинша говорит, что все Кодай-но были прекрасны. Этого гада, наверное, и хромота не портила».

Мысли были странными, но именно они как следует развеселили. Да так, что на моих губах появилась улыбка.

Ну это уже слишком. Но я помогу тебе.

— Может, для начала выйдешь из моей головы? Не приятнее ли побеседовать с девушкой, глядя ей прямо в глаза… — И добавила еле слышно: — Айскелайша?

В следующий миг даже воздух замер, будто кто накинул морозное покрывало. Ещё немного — лёд зазвенит и осыплется на землю.

Я ждала нового смешка, ироничного молчания… чего угодно, только не того, что в следующую секунду поднимется дикий ветер, меня с силой впечатают в мощный столб дерева и жесткие пальцы сожмутся на горле.

Его дыхание было горячим. Только не так, как пишут в романах про любовь, а реально горячим. Словно жар поднимался от расскаленных углей, что под котлами в мире мертвых.

Ещё так подержит немного, и придется лечить ожог.

Лицо было человеческим, кожа — чистая медь. Глаза черные, только вот смотрят так, что чувствуются невидимые крюки, которыми подцепляется твое сердце и тащится через горло наверх.

Череп абсолютно лысый, слева растет кривой рог. В ушах массивные серьги. И улыбка… Цуми, как на таком лице может быть такая улыбка? Смотришь, и забываешь, как тебя зовут. Она даст фору всем признанным красавчикам империи. Даже при том, что в ней сейчас нет ничего доброго и ласкового, а столько яда, что хочется сплюнуть.

Он склонился ко мне и прошептал:

— Довольна, маленькая безрассудная кобра?

От услышанного не в голове голоса, а на самом деле, вдоль позвоночника пронесся разряд молнии.

С ума сойти.

Острые зубы царапнули мочку уха, я вскрикнула от неожиданности.

Дайске ухмыльнулся и отодвинулся, правда, легче от этого не стало, потому что теперь удалось его рассмаотреть полностью. Строение тела ближе к худощавому, но при этом чувствуется сила и не надо обманываться. Вот эта достаточно костлявая рука меня только что чуть не придушила. А черные когти, которыми увенчаны пальцы, запростро могут пропороть кожу и выдрать кусок мяса.