Марина Комарова – Кобра. Аска из клана змей (страница 53)
Шиматта!
Чтоб я еще раз тебя о чем-то спросила! Это вам уже не голова цуми!
Глава 4
Тэцуя смотрел на сбегающие столбики кандзи на развернутом свитке. Смысл коварно ускользал, хоть зрение еще работало четко.
Он откинулся на спинку стула, и свиток с тихим шуршанием свернулся.
Да уж. Был относительный покой и тут на тебе. Случилось все, что только могло случиться. И пробудившийся древний дух колдуна, и нерасторопность директора До, и жертвы, и собственная ученица, которая отыграла в этом не последнюю роль. Ах да, еще смотрители императора. Свалились как снег на голову и так же быстро умчались. Хотя, когда приходит приказ свыше, то и не так полетишь. Императору явно что-то сильно не понравилось… Или случилось что…
Тэцуя покачал головой, понимая, что сейчас ничего не добьется. Слава Плетунье, что Аска вернулась живой. Раны были, но ничего такого, из-за чего бы пришлось уложить в лазарет.
А вот Фэнго не повезло. Тварь высосала из нее все силы. Поэтому, едва вернув Аску в Годзэн, Тэцуя вернулся в лес и провел прощальный очищающий ритуал над душой девочки, ставшей жертвой. Она не виновата, что оказалась на пути колдуна. А вот его вина, как директора, что не досмотрел, не успел остановить вовремя.
Тэцуя было потянулся за кисэру, но пальцы замерли в воздухе.
К цуми всё.
Он медленно поднялся и распахнул окно. Морозный воздух ворвался в кабинет. Снежные хлопья тихо падали на землю. Тэцуя протянул руки, поймал снег и растер в ладонях.
Хидео погиб тоже. Но с этим разбираться До. Как он допустил, что колдун не просто выбрался из запечатанного склепа, но еще и вселился в его ученика и успел сделать столько всего? Перед внутренним взором всплыла картина: лабиринт подземных ходов, соединяющий храмовые комплексы. Проходов для человека между Годзэн и Токугавой уже нет, их закрыли еще в давние времена. Нынешние дети о нем не знают, учителя только частично… Но для духа преград нет. Колдун явно пытался пустить корни и в Годзэн, достаточно только вспомнить склад с табличками оммёдзи, но не вышло. Юичи – клан, который всегда имел дело с оммёдзи и колдунами.
Все же у них хороший контроль. И Коджи сразу вырвал под корень все злые чары.
Тэцуя тряхнул головой, на лицо упали посеребренные сединой пряди.
Аска…
Она уничтожила колдуна. На помощь пришел предок. Раньше о таком можно было только слышать в преданиях, но теперь… Вот оно как, оказывается.
Можно было, конечно, поставить ее слова под сомнения, только… После того, как Шаманы Ночи спасли его смерти, у Тэцуи появилось больше обязательств и… больше способностей.
Он чувствовал, что Аска говорит правду. Чувствовал, какая мощная рёку исходит от ее мечей и почему-то от пояса. И там, и там была печать смерти. Коджи это понял тоже. Жаль, что не тогда все так быстро закрутилось и не удалось разобраться, что фонит, кроме мечей. Ибо на утро уже ничего подобного не было – Аска как Аска. Неужно показалось после нервов и бессонной ночи?
Катана и вакидзаси были не простыми. Оттиск клановых печатей на рукоятях явно давал понять: собственность клана Шенгай. Оружие, которое само выбирает, кому служить. Его можно взять силой, но… тогда придется опасаться, что месть придет быстро. Лучше с голыми руками пойти на врага, чем взять меч, который не признает в тебе хозяина. Клановая знать разбиралась, как защищать свои вещи.
Аска, конечно, не одобряла, что оружие отобрали, но Тэцуя был категорически против оставлять его в руках ученицы. Не хватало еще!
Хотя все равно же придется вернуть…
Он сделал глубокий вдох и сложил руки на груди. Что с тобой делать, Аска? Откуда ты такая взялась? Изначально было все нормально же. Или так только казалось?
Он уже собрался закрыть окно, сложить бумаги и отправиться спать, как заметил, что на снег что-то отбрасывает тень. Странную тень… постоянно меняющую очертания, змеящуюся словно языки пламени.
Ни один человек не может отбрасывать такое. Даже если предположить, что это ткань одежд развевается на ветру.
Нет ветра.
Даже снега нет – перестал падать, будто решил, что хватит укутывать землю белым покрывалом.
Тень замерла, рассыпалась на тысячи сверкающих осколков.
Тэцуя нахмурился и невольно потянулся за спрятанным у шкафа оружием. Плох тот директор, который не может отразить атаку врага в любой момент.
Внезапно донесся тихий смех: звонкий, сладкий, пробирающий до костей.
Женский.
Не девичий, а именно женский.
Тэцуя застыл, понимая, что не в состоянии шевельнуться. Он слышал этот смех. Он прекрасно его знает.
Прямо от подоконника в ночное небо потянулись сотни тонких нитей, в мгновение ока сплетающихся между собой. В морозность воздуха вплелся аромат цветущих лотосов, ванили и жженого сахара.
Нити приняли форму ступенек, заблестели лунным светом. Изящная фигура в серебряном плаще плавно спустилась по ним, застыв напротив Тэцуи, но не заходя в кабинет, а так и паря над подоконником.
– Ну, здравствуй, мой храбрый воин, – прожурчал ручейком мягкий голос. – Нам нужно поговорить.
Тэцуя почувствовал, что не может произнести ни слова, только склониться, став на одно колено.
– Пошли, – прозвенел приказ.
Узкая ладонь, вспыхивающая сиянием лунных лучей, протянулась к нему. Длинные пальцы обвивали белые нити, металлические спицы между пальцами сейчас казались тоньше, чем обычно.
Тэцуя медленно поднялся и вложил свою руку в руку богини.
И тут же перед глазами все заплясало в безумной круговерти.
Запястье обожгло. Он пошатнулся, но тут же почувствовал под ногами твердую поверхность. Сияющие лунным светом ступени стали как лед. Рядом тихо рассмеялась Плетунья.
– Ну что ж ты так. Совсем забыл, как гулять по лунной дорожке.
– Есть такой грешок, – признал Тэцуя, глядя на белую землю под ногами. И да, ноги ее не касались.
А потом медленно перевел взгляд на свою спутницу. Ее плащ переливался жемчужным пламенем. Порыв ветра сбросил капюшон. Дыхание Тэцуи перехватило. До того, как он пошел к Шаманам Ночи и вручил им свою судьбу и тело, никогда бы не подумал, что увидит лицо Плетуньи. С левой стороны – сказочная красавица. С правой – нет лица вовсе, одни нити, которые лишь повторяют контуры черепа. Эти же нити переходят в волосы, которые тяжелой белой волной падают на спину.
Плетунья улыбнулась. Пухлые розовые губы, как у юной девушки, и в то же время сплетенный остов, создающий часть рта, сквозь который видны заостренные зубы.
Она сама решает в каком виде и перед кем представать. Свое лицо Плетунья показала Тэцуе, когда он отрекся от всех богов, принял ночь как часть себя и поклялся служить только ей, Хозяйке судьбы, повелительнице дорог без начала и конца.
– Отпусти, девочку, Тэцуя, – произнесла она, внимательно глядя на него. – Не место ей больше в Годзэн.
Можно было прикинуться непонимающим и уточнить, о ком речь, но это было глупо. Плетунья не давала покровительство глупым людям. К тому же была у них сейчас только одна девочка, которая слишком явно выбивалась из… из всего.
Плетунья направила взор на жилой корпус.
– Ее рёку слишком велика. Нужно пускать в дело, а не прятать в стенах школы.
– Так все же колдуна она убила сама? – напряженно уточнил Тэцуя.
– Практически, – кивнула Плетунья. – Видишь ли, долгое пребывание Аски в школе не входит в мои планы. Ее место не здесь.
– Но всего лишь год и…
Один взгляд – Тэцуя умолк. Если богиня что-то задумала, то спорить бесполезно. Тут даже можно понять, почему. Нрав у Аски, как у цуми. Они с Плетуньей явно друг друга понимают.
– Все обучение она должна завершить в этом году, – донесся голос Плетуньи.
Вот тебе и задание, директор Тэцуя. Думай и мозгуй, как поступать дальше.
Он сложил руки на груди и задумался. В голове было пусто, что-то ни одной подходящей мысли.
Плетунья рассмеялась:
– Не надо решать сию секунду. У тебя целая ночь впереди.
Тэцуя сдержал вздох. Да уж. Боги всегда в своем репертуаре. Однако мудро промолчал, понимая, что его мнения не спрашивают. И то, что Плетунья решила явиться лично, само по себе огромная честь.
– Чтобы не было сомнений, – невозмутимо протянула она, шагнула к Тэцуе и коснулась пальцами его руки, – смотри…
В голове тут же зашумело. Перед глазами все поплыло.