Марина Клейн – Звезды и тернии (страница 25)

Прозрачный силуэт был заметен только благодаря бело-голубоватым сверкающим линиям, обрисовывающим его – словно кто-то обвел контуры волшебной ручкой, но за раскраску так и не взялся. Эти линии обрисовывали хрупкое тельце, маленькое личико и длинные пряди волнистых волос.

– Кто ты? – спросила Вега, с опаской вглядываясь в прозрачное лицо с большими глазами. Их почти полностью скрывали длинные переливающиеся ресницы.

– Ты не узнаешь мой голос?

И впрямь, голос Веге был знаком. Она долгое время принимала его за свой собственный. Именно он в последнее время взывал к ее совести и заставлял чувствовать себя ужасно из-за вещей, до которых раньше ей не было дела.

– Так это ты… Ты говорила мне всякое? И показывала видения?

– К видениям я не имею никакого отношения. Это часть другой силы, взывающей ко злу – с ней нужно быть осторожнее. Она предлагает многое, но оставляет опустошение.

Слова чем-то напоминали то, что сказал Херуб. Однако их зловещее звучание заглушило внезапное открытие.

– Ты Падающий?! – воскликнула Вега.

– Не кричи, – фигура поднесла палец к губам. – Мое имя Юнтерия. Падающими нас называют те, кто встречает оружием. Мы – Странники. А теперь послушай. Твое тело в плохом состоянии. Я могу тебе помочь.

Вега задумалась.

– Анат говорила, – неуверенно начала она, – что ты забираешь мои силы… И что если я умру, тебе ничего не будет.

– Не будет. Сил я у тебя забираю мало – это крохи, ты этого даже не чувствуешь.

– Зачем ты хочешь мне помочь, если тебе это ничем не грозит? – не понимала Вега.

Ей показалось, что Юнтерия нахмурилась, но, учитывая прозрачность ее лица, сказать наверняка было сложно.

– Желание помочь естественно для любого живого существа. Если он чувствует обратное, значит, ему недостает любви – а это очень серьезно.

– Ты о какой любви говоришь? – смешалась Вега, невольно подумав о Кайте.

– О любви к другим, к миру и к себе самому. Пока я с тобой, я знаю, что ты думаешь и чувствуешь, – предупредила Юнтерия. – Тебе лучше забыть Де-Кайтоса, пока еще можешь. Человек никогда не сможет быть со звездным служителем, а служитель не сможет быть с человеком, даже если и захочет.

Вега сомневалась, что во сне можно краснеть, и все же почувствовала, что краснеет – от досады, смущения и злости. Ее дело, о ком думать, и никто не имеет права ей указывать!

Но слова Юнтерии зацепили ее. Вега выдавила на лице безразличную, как она надеялась, ухмылку, и спросила ровным голосом:

– Почему, интересно знать? Запрещено вселенскими законами?

– Нет, – Юнтерия моргнула. – Но, возможно, не запрещено потому, что не было таких случаев? Служителей многие любят, но желать быть с ними может только безумец.

– Почему?

Юнтерия некоторое время молча смотрела на нее.

– Ты отрицаешь очевидное, – сказала она со вздохом. – Поэтому даже если я скажу, толку не будет. Лучше поторопимся, пока тебе не стало еще хуже, и пока нас не заметил Эсагил.

– Эсагил? – вздрогнула Вега. – Мы что, в башне? Но как… Это же просто сон?

– Пожалуй, сон. Но в Мир-на-Краю можно попасть не только через Терностар. Достаточно иметь сильное желание и стремление к величию, а этого у тебя в избытке, – Юнтерия улыбнулась. – Только вот хочется ли тебе сидеть, как Эсагил, в своей башне?

Вега, не слушая ее, рванулась к окну, надеясь отодвинуть ветви и посмотреть, какой вид открывается из башни, но не успела. Все вокруг потемнело. Вегу изнутри пронзил обжигающий холод.

Глава шестнадцатая, о том, что на самом деле случилось в Короне Астралиса, и о таинственной встрече в лесу

– Ладно, – Леонид отбросил карточку. – Я был в Короне Астралиса. Какое-то время.

– Как же ты уцелел?

– Ушел раньше, чем все случилось.

– А отец?

Леонид нахмурился, раздумывая над ответом. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут из комнаты донесся шум. Леонид и Ден бросились туда.

Вега лежала на полу у тахты и пыталась подняться. Ее всю трясло.

– Что с ней? – Ден схватил ее за плечи. Футболка Веги оказалась насквозь мокрой, как будто она только что выбралась из ледяного озера. Вдобавок, Вега стучала зубами от холода.

– Н-н-не надо обо мне в третьем лице! – еле выговорила она с ноткой возмущения. – Черт, к-как же холодно, с-сил нет.

Ей помогли забраться обратно на тахту. Леонид ушел поставить чайник, а Ден сказал:

– Надо сменить одежду, вот твои вещи… Помочь? – неуверенно предложил он, видя, что Вега дрожит не только от холода, но и от слабости.

– Еще чего! Уйди отсюда. Или отвернись хотя бы.

Вега кое-как переоделась. Потом в нее влили горячий чай, и она почувствовала себя гораздо лучше. Пока она лежала с градусником под мышкой, Ден коротко ввел ее в курс дела.

– Спасибо, – тихо сказала Вега – громче не получалось. – Ну и сволочь эта Галина. Что мне теперь делать, интересно знать?

– Что-нибудь придумаем, – обнадежил ее Ден.

Он полагал, что сможет договориться с родителями о том, чтобы Вега пожила немного у них. Вега подумала совсем о другом – а если сбежать на Лурану? И тут же вспомнила слова Юнтерии и помрачнела. Они помнились необыкновенно четко, и Вега была уверена, что это был не сон. Или не совсем сон. Ведь ей действительно стало лучше, хотя слабость была чудовищная.

– Температуры нет, – сказал Леонид, глядя на градусник. – Это хорошо. Хотя на моей памяти этот препарат еще не давал такой реакции.

– Отлично, – кивнул Ден. – Тогда расскажи нам обоим про Корону Астралиса. Он, как выяснилось, состоял там, – объяснил он Веге.

Она широко распахнула глаза.

– Вот почему вы не удивились, когда я наплела вам про Падающих! Вы знали! И жертвоприношение видели?

Леонид мрачно хмыкнул.

– Я думал, ты первым делом спросишь меня, знал ли я твоих родителей.

– Сначала я хочу знать, имели ли они отношение к жертвоприношению, а там разберемся.

– Да не было никакого жертвоприношения, – Леонид поморщился. – Просто несчастный случай, которым умело воспользовались.

– Расскажи, – поддержал Вегу Ден. – И какое отношение ко всему этому имели наши родители… И мой отец. Теперешний, я имею в виду.

Вздохнув, Леонид с усталым видом запустил руку в волосы. Резинка соскользнула с хвоста, темные пряди рассыпались по плечам, но он не обратил на это внимания.

– Да нечего рассказывать. Ваши родители работали, как и все… Общались со Странниками… Так они сами себя называли, Полумесяц зовет их Падающими и Блуждающими… Изучали, писали свои научные работы, надеялись перевернуть мир. Но потом… По случайности… Один эксперимент закончился катастрофой. Несколько человек тяжело заболели, в том числе маленький ребенок.

– Волновой болезнью? – прошептала Вега.

– Да. Один Странник… Якобы благодарный за гостеприимство, – Леонид невесело усмехнулся. – Он предложил избавить ребенка от этой болезни. Все понимали, что это невозможно. Но разве несчастным родителям что-то докажешь. Пусть и ученым. Отдались на милость звезд.

– Денеб, – сказала Вега.

– Что? – спросил Ден.

– Денеб. Так звали ребенка. Да? – посмотрела она на Леонида. – Это Ден.

– Нет, конечно, – Леонид недоуменно пожал плечами. – Ден, слава богу, жив и здоров, как видишь. Тот ребенок умер. Это совершенно точно.

– Но так написано в письме! Его написали мои родители… Дайте мне мою сумку.

Вега порылась в своих вещах, достала листок и протянула его Леониду. Они с Деном внимательно его изучили. Леонид покачал головой.

– Речь не о Дене.

– Да уж, – подтвердил Ден. – Я всегда был здоров, если не считать гриппа и простуды. Может, было еще одно такое имя? Называли-то в честь звезд, вариантов не так много. Ну, я имею в виду, чтобы хорошо звучало… Вряд ли бы ребенка назвали Лямбдой Андромеды или еще как-нибудь в этом роде.

Леонид хотел сказать, что благодаря Странникам список названий звезд значительно расширился, но в последний момент передумал и промолчал.