Марина Клейн – Магия воздушных струн (страница 39)

– Ты видела Даргандэла, – сказал Антарэль, и это прозвучало как приговор.

– Наверное, – тихо ответила Эни.

– Тогда ты и сам все знаешь и понимаешь, Диос. Даргандэл освободился. Он умен, что бы о нем ни говорили. Ему ни к чему распускать инцариев и поднимать панику среди людей. Лучше собрать силы и ударить тогда, когда этого не ждут. Пройдет время, сломается еще больше печатей… Силы ильфитов будут огромны, но победа маловероятна, если среди людей находишься ты. Думаю, они предпочтут дождаться, пока ты оставишь этот мир.

Его слова окончательно смешали все в голове Эни. Почему ильфиты могут бояться Диоса? Что значит «оставишь этот мир»?

– Значит, я ошибся, – проговорил Диос. – Когда проявил себя перед ними. Тогда, когда Юст…

– Сейчас ты – человек. Все люди ошибаются. – Антарэль слегка наклонил голову. – И не только люди. Рано или поздно Даргандэл все равно все понял бы. Сложно скрывать те силы, что тебя окружают, и тем более те, что таятся внутри тебя самого. Я точно не знаю, но вряд ли Даргандэлу нужна Эндара. Его привлек ты, пусть и невольно, а не она.

С минуту Диос молчал, размышляя об услышанном.

– Скажи, – наконец произнес он, – нельзя ли сокрушить ильфитов за горами до того, как они соберут свои силы?

– Даргандэл умен, – повторил Антарэль. – И у тебя достаточно причин, чтобы оставаться в обитаемом мире. За этой границей даже тебе придется призывать Предвечных и молить если не о пощаде, то о помощи. Мир содрогнется. Спроси у Адаллы. Увидь сам. Сейчас ты – человек, Диос… Не забывай об этом. И о том, кто тебя окружает. Люди. Эвендины. Не все они выбирают правильную сторону. Ты помнишь, что случилось в прошлый раз?

Диос чуть нахмурился и кивнул.

– А что… Что случилось в прошлый раз? – робко спросила Эни.

– Его предали те, за кого он сражался, – ответил Антарэль. – Они боготворили и продолжают боготворить посланника Предвечных, так и не осознав, что он был рядом с ними… И лишь потом показал свое лицо. Другое лицо.

– Я все понял, Антарэль. Спасибо тебе.

Сильф поклонился и снова обернулся туманом, исчезнув в кроне поникшего дерева. Диос взял Эни за руку и повел обратно в чащу.

Она шла, чувствуя себя во сне или, быть может, как при лихорадке: мысли путались, все казалось ясным и нереальным одновременно.

Эни видела сильфа, настоящего сильфа. И он буквально сказал, что Диос – посланник Предвечных.

Двуликий.

Глава 17

Они добрались до лошади и дальше поехали верхом. Диос снова посадил Эни впереди себя, она прилегла к нему на плечо и молчала, пока он не спросил:

– Как тебе Антарэль?

– Необыкновенный. Очень красивый.

– Красивее меня?

– Вы оба очень красивые! – горячо заверила Эни, и Диос засмеялся.

Словно и не было этого странного разговора в чаще леса, угрожающего пророчества об ильфитах и внезапного откровения. Диос был точно таким же, как раньше, – в нем ровным счетом ничего не изменилось.

– Это правда? – наконец решилась спросить Эни. – То, что сказал Антарэль? Что ты – посланник Предвечных?

– А как тебе кажется?

Диос спросил это просто, самым беззаботным тоном. Его как будто совсем не волновало, что она думает об этом. Эни вспомнила, как Юст ответил ей на вопрос о Диосе: «Это каждый решает сам»…

Она задумалась. Хотя Двуликий был жителем легенд и представлялся скорее богом, чем человеком, мысль о том, что Диос – это он и есть, быстро улеглась в голове. Это многое объясняло: спасение Юста, знание прошлого и будущего, желание остановить войну и, в конце концов, преклонение сильфа. Но неужели Двуликий мог быть обычным человеком – или, по крайней мере, казаться им?

Держась за руку Диоса, Эни повернула к нему лицо и внимательно всмотрелась в него. Она сказала себе: «Это Двуликий». И ничто в душе не всколыхнулось, не опровергло это утверждение.

– Да, – сказала Эни. – Я верю, что это правда.

Она не солгала, хотя осознавать это было странно. Все-таки для нее Диос в первую очередь был Диосом – тем, кто обнимал и целовал ее; тем, рядом с кем было спокойно и тепло; тем, кто заставлял сердце полниться любовью.

Диос улыбнулся – не то ее ответу, не то мыслям, которые он легко прочитал в ее взгляде.

– Хорошо. Но не говори ни с кем об этом, ладно?

– Даже с Юстом?

– С Юстом – можно. И с другими Темнокрылыми. Да и Кристине Гильем уже проболтался, хотя я и просил его молчать…

– Кристина знает? – растерялась Эни. – Но тогда почему… – Она не договорила, однако Диос и так все понял.

– Почему не питает ко мне большой любви? Да она же ревнует, Эни. – Диос усмехнулся. – Гильем жизнь положил на наше дело, и ей это, конечно, не больно нравится. Ну и, чего греха таить, она думает, что я просто морочу всем головы. Но ничего. Со временем все встанет на свои места…

Они без приключений добрались до Предгорья. В голове у Эни роились мысли, душу разрывали не до конца понятные ей эмоции, и, чтобы справиться с этим, она сразу по приезде взялась за виелу, отказавшись даже поесть. Музыка помогала выразить чувства, но в этот раз виелы оказалось недостаточно – инструмент просто не мог вместить всю силу эмоций, которые хотелось выплеснуть Эни. Тогда она на всякий случай заперла изнутри дверь комнаты и стала смотреть на воздушные струны. В конце концов, Диос и Юст хотели, чтобы она научилась обращаться с ними, так почему бы не сейчас? Наверняка с помощью них можно было сотворить что-нибудь этакое, неопасное, но способное помочь выместить чувства и привести мысли в порядок.

Струн было невообразимо много. Эни касалась каждой и понимала: это – Дорте, это – Юст, это – Адалла; при прикосновении к ней Эни ощутила неприятное покалывание в пальцах. Но она не собиралась играть с человеческими и эвендинскими судьбами, ей нужно было нечто другое.

Потребовалось время, и наконец она нащупала нужные струны. Нашлись те, что отвечали за звук и слышимость, к ним Эни прибавила одну воздушную и ту, которую она приняла за горный ручей, протекавший в скалах неподалеку. Притянув их к себе, она закрыла глаза, ощутила смычок в своей руке и заиграла… Мысли и чувства потекли рекой, они вливались в музыку, призрачную и переливчатую, как глаза Антарэля, и в ней звучало все: всепоглощающее доверие к Диосу, встреча с прекрасным сильфом, его слова, собственный восторг Эни, ее удивление и безусловное принятие потрясающего открытия. Двуликий вернулся. Пусть люди продолжают творить зло, пусть впереди хоть сотня битв с ильфитами, это все теперь имело мало значения: посланник Предвечных здесь, и бояться нечего, рядом с ним не существует страха. То, что еще вчера казалось легендой, чудом, недоступным простым смертным, вдруг стало явью… И было уже давно, просто этого никто не замечал. Никто, кроме Темнокрылых.

Эни полностью погрузилась в игру, ее существо медленно и плавно опустошалось, но это было приятным ощущением; ей было легко и хорошо, и она и подумать не могла о том, что тем временем происходило снаружи.

Первой отреагировала Адалла. Лежа под кроватью Юста, она судорожно выдохнула, затем сжалась в комок и глухо застонала.

– Что с тобой? – услышал ее Юст. – Что происходит?

– То, что потом назовут чудом, – процедила Адалла сквозь зубы.

Когда случалось что-то оказывавшее значительное влияние на будущее, она чувствовала себя так, будто муравьи забирались ей под кожу и проползали по всему телу, с ног до головы.

Диос тоже сразу осознал масштаб сил, незримыми волнами прокатившихся по Предгорью. Он находился у ограды усадьбы и беседовал с Гильемом и Эрнальдом, принесшим последние вести из стана Осберта. Они поначалу не поняли, что привлекло его внимание, почему он сделал несколько шагов в сторону и устремил взгляд вниз, на деревню. Но спустя минуту им все стало ясно.

По широкой деревенской дороге, ровно по тому месту, где совсем недавно ехали Эни и Диос, пробежала зигзагообразная трещина, и земля разверзлась. Жители деревни в ужасе бросились в разные стороны, хватая кто детей, кто имущество. Эрнальд, уже видевший нечто подобное, содрогнулся: он был уверен, что вот-вот потечет жидкий огонь и уничтожит все вокруг.

Однако вместо огня из разлома хлынула чистая горная вода.

Во все стороны полетели брызги, влага выплеснулась на ближайшие к дороге дворы, но потом собралась обратно, и прямо посреди деревни покатила свои воды река, уходящая в лес. Позже вдоль нее пройдут люди и не обнаружат ни ее начала, ни ее конца; лишь немногие эвендины будут знать, что она берет свое начало в горах, проходя затем под землей и выплескиваясь в Предгорье, а затем бежит вплоть до загадочного места глубоко в лесу, где старое дерево тяжело нависает над чистым ручьем…

Но это было не все. Некоторые люди слышали красивую музыку, и многие вдруг осознали: Предгорье давно стало особенным местом. Ведь Диос, которого они считали странным вторженцем, – не кто иной, как посланник Предвечных. Вся деревня затаила дыхание от восторга и теперь с благоговением поглядывала на старый дом на холме. В нем тоже царило смятение. Услышав кто шум реки, кто музыку, а кто – и то, и другое, работники побросали свои дела и выбежали наружу, но остановились, словно у края пропасти: они увидели Диоса и теперь не решались сделать ни шагу.

Эмоции читались на их лицах. Гильем оглянулся через плечо и спросил, имея в виду как реку, так и откровение, свалившееся на Предгорье: