Марина Кистяева – Сын маминой подруги (страница 58)

Как и обещал. Хотя в чем-в чем, а в обещаниях Адама Терлоева Дарина не сомневалась.

Она видела, как его черный «мерс» притормозил у подъезда. Ждала ли она именно его? Кто ж теперь разберет.

Она уезжала, вот что имело значение. Все остальное тонуло в густом тумане прощаний.

Адам вышел из машины, его высокая фигура в темной парке четко вырисовывалась на фоне серого вечера. Он не смотрел по сторонам, его шаги были быстрыми и целеустремленными, когда он направился к подъезду.

Дарина отставила чашку, и кофе расплескался по столешнице.

Она вышла в прихожую, где уже стояла мама с блестящими от слез глазами.

— Мам, даже не смей…

— Уже и слезу пустить нельзя.

— Нельзя.

Резкий, настойчивый звонок в дверь разрезал воздух.

Дарина открыла и улыбнулась. Почти радостно.

— Готова? — спросил Адам.

— Да.

И снова, как и всегда в его присутствии, у Дарины перехватило дыхание. Какой же он…

Они перетаскали ее вещи сначала к лифту, а потом к его машине. Сердце ныло и щемило от каждой сложенной в багажник коробки, от каждого взгляда, украдкой брошенного на родной подъезд.

На пороге Дарина обняла родительницу, чувствуя, как та мелко дрожит.

— Приеду — наберу. Анатолию привет, — выдохнула Дарина, целуя мать в щеку.

— И я тебя тоже люблю, дочка, — прошептала та в ответ, сжимая ее в объятиях так, будто боялась отпускать.

На перроне царила привычная суета, но для Дарины мир сузился до одного человека. Адам вез ее самый тяжелый чемодан.

При этом он хранил видимое спокойствие, за которое отчего-то хотелось ему врезать. Ну да, логика вышла из чата. Такое тоже бывает.

Ее же саму не просто штормило от эмоций.

Ее подбрасывало!

И зачем она только позволила себя проводить?!.. Уехала бы по-тихому.

Ага. И кого она обманывала? По-тихому. Как же.

Он проводил ее до купе, уложил чемодан и другие коробки. В тесном пространстве пахло деревом, чистым бельем и его одеколоном.

— Все, — коротко сказал он, обернувшись к ней.

Они стояли друг напротив друга секунду, которая показалась вечностью. Ни объятий, ни поцелуя, ни даже касания руки.

Только взгляды…

— Спасибо, — наконец, выдавила она.

Адам кивнул, развернулся и вышел из купе.

Она едва не бросилась за ним в коридор. Нет, точно слабачка.

Дарина досчитала сначала до десяти. Потом еще раз до пятнадцати.

И лишь потом развернулась и посмотрела в окно.

Адам стоял на перроне, засунув руки в карманы парки, не двигаясь. Просто стоял и смотрел на ее окно, пока поезд не дернулся с места. И продолжал стоять, превращаясь в черную, почти неразличимую точку.

Только поздно ночью под ритмичный стук колёс, который отсчитывал километры, Дарина поняла, что не связалась с девчонками. Не написала, когда приезжает. Значит, её никто не встретит.

Всё вылетело из головы. Ещё и Адам… Не провожай он её, она бы точно вспомнила про девчонок.

Ну и ладно. Сама справится.

Дарина заняла нижнюю полку.

На этот раз у неё была попутчица, ми болтливая женщина лет шестидесяти, которая рассказывала о своём огороде, внуках и рецепте невероятно воздушных сырников. Они болтали ни о чём, и это «ничто» оказалось удивительно целительным, позволяя мозгу отдохнуть от тяжёлых размышлений.

Но когда поезд, наконец, затормозил на её станции, а она выкатила чемодан на пустынный перрон, прежняя уверенность куда-то испарилась.

Было темновато и откровенно жутковато. Фонари стояли редко и светили тусклым, желтоватым светом, отбрасывая длинные, искажённые тени.

Не тот она рейс выбрала. Ой, не тот. Надо было подгадать, чтобы прибывал в светлое время суток.

Хотя часы и показывала семнадцать двадцать.

— Дарина? — раздался справа низкий, грудной голос.

Рядом с ней остановился высоченный детинушка. Метр девяносто как минимум. И в шапке с помпоном. Отчего-то этот помпон вызвал у Дарину легкую улыбку.

Этот несерьёзный помпон так контрастировал с широкими плечами парня и его суровым, неразличимым в полумраке лицом.

Она инстинктивно чуть подалась назад, сильнее сжимая ручку чемодана. Мало ли что. Освещение на платформе было откровенно плохим, а вокруг, кроме них, ни души.

Станция не пользовалась популярностью.

— Да, — с легкой настороженностью отозвалась Дарина.

— Я — Касьян, — сразу же представился детинушка, остановившись перед ней. Его голос был низкий и немного хрипловатым.

Дарина ахнула.

— Ты тот самый парень, который принимал роды у моей подруги?!

Мысль о том, что перед ней стоит тот самый человек, совершивший маленькое чудо, переполнила ее. Она была готова уже за одно это расцеловать его прямо здесь, на перроне.

— Вроде того, — как будто речь шла о чем-то обыденном, он повел плечами, точно ничего сверхвыдающегося не произошло и каждый день студент медицинского универа принимал роды.

Его спокойствие было разительным контрастом на фоне ее бури. Дарину же подбросило от эмоций, и слова вырвались сами, прежде чем она успела их обдумать:

— Можно я тебя обниму?

Касьян едва заметно скривил губы.

Где-то это она уже видела. И не раз.

— Хм… в Адам мне не втащит?

Но тут же, без лишних слов, он сделал шаг вперед.

Дарина тоже сделала шаг навстречу, и они едва не столкнулись. Рассмеялись, и лишь после этого Дарина его обняла.

— Я тоже благодарна тебе. Если бы не ты и Соня…

— Да ладно, — коротковато бросил он. Потом его взгляд упал на чемодан. — Это все твои вещи?

— Пока да, — кивнула она.

— Не густо.