Марина Кистяева – Сын маминой подруги (страница 23)

Оно ей надо?

Нет, конечно.

Его рука на её плече не ослабляла хватку, лишь слегка усилила давление, беззвучно направляя её вперёд сквозь суету вокзала.

Дарина пошла. Надо всё-таки по-нормальному поставить точку. Адам легко лавировал между спешащими людьми. Не позволял задеть и её. А люди спешили, особенно те, которые сошли с их поезда.

Он толкнул тяжёлую стеклянную дверь, и они окунулись в душную, пропитанную запахом жареного бекона и горького кофе атмосферу вокзального кафе. Небольшое помещение с запотевшими стёклами, липкими столиками и приглушённым гулом голосов. Освещение было тусклым, несмотря на день.

Не спрашивая и не оглядываясь, Адам уверенно повёл её в самый дальний угол, к маленькому столику у стены, за которым никто не мог бы сесть сзади них.

Адам, наконец, убрал руку, позволив ей опуститься на стул, а сам устроился напротив, откинувшись на спинку.

— Кофе будешь?

— Буду.

Кто же в здравом уме откажется от кофе?

Он подозвал официантку.

К ним подошла дородная женщина тридцати плюс. Вся такая, точно сошедшая с экранов советского кино. С осветленными до желтизны волосами, с ярко-красной помадой и не менее ярким румянцем.

А ещё у неё было шикарное декольте, которое она показывала всем посетителям кафе. Пятерочка, оголенная очень низко.

Дарина невольно присмотрелась к Адаму. Отреагирует?.. Нет?..

Нет, не отреагировал. Абсолютно. Хотя другие мужчины, сидящие неподалеку, зависли. И Дарина не могла их осуждать.

— Что будете заказывать? — перекидывая с щеки за щеку жвачку, спросила она.

— Кофе. Два. Черных.

— Растворимых?

На лице Адама не дрогнул ни один мускул.

— Вареный есть?

— В турке могу приготовить.

Официантка, наконец, оторвала взгляд от телефона, в который пялилась всё это время. И быстренько приободрилась, уставившись на Адама. Плечи расправила, грудь выпятила. На лицо улыбку хищно-дружелюбную натянула.

Дарина едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Такого подката она давно не наблюдала.

— Сварите, — спокойно отозвался Адам.

— И всё?

— У вас нет меню, мы не можем выбрать.

— Пончики ещё есть.

— Давайте пончики.

— Сколько?

— Штук десять.

— Ок. Сейчас принесу.

Пергидрольная блондинка, активно виляя бедрами, направилась к кухне.

Дарина откинулась на железную спинку стула и скрестила руки на груди.

— Не лопнешь, деточка? С десяти-то пончиков.

— Половину тебе отдам.

— Я не буду.

— Значит, с собой заверну. Псинам потом скормлю. Или котам.

Он тоже откинулся на спинку стула, но руки скрещивать не стал.

— Дарина, я не хочу прерывать наше знакомство. Дай мне свой телефон.

По спине Дарины пробежал разряд. Искушает…

Соблазн был физическим, почти вкусным. Тело, которое ещё помнило оргазмы, в очередной раз вступило в противоборство с разумом.

И это тоже не нравилось Дарине. Так не должно быть.

— Я даже не знаю твою фамилию, — она тянула время, как могла.

— Терлоев, — всё так же спокойно сказал он.

Терлоев…

Дарина нахмурилась. Что-то знакомое… Она где-то слышала эту фамилию. Определенно.

Глава 11

Дарина не успела додумать мысль. Прервал настойчивый рингтон телефона. Дарина могла даже не смотреть кто звонил.

— Ты где? Ты приехала? Почему мы тебя не видим? — сразу же обрушилась на неё Лорчик.

— И тебе привет, моя хорошая.

— Дарина, блинский… Меня чуть не парализовало… Смотрим, смотрим, а ты не появляешься.

— Без паники, Лор. Я в кафе.

— Серьезно? В кафе?… А по жопе?

В этом вся Лариса. Она иногда была как ураган. Много слов, много действий. И столько же энергии, позитива.

Самые яркие авантюры были с её легкой руки. Чего только она не придумывала! Предполагалось, что замужество должно её остепенить. Но не факт. Ой, совсем не факт?..

— Мы прибыли на другой путь.

— Вообще-то мы в курсе! В каком именно кафе ты засела?

Дарина перевела взгляд на Адама. На его лице застыла непроницаемая маска. Ни единой эмоции не прочтешь.

— Как называется кафе? Ты не обратил внимания?

На мгновение у Дарины мелькнула мысль, что Адам проигнорит её вопрос.

Но нет, ответил.

— «У Тезора».

— «У Тезора», Лор.

— Я слышала, подруга… Я всё слышала…

Последняя фраза явно относилась к тому, что ответил Дарине мужской голос. А, значит, она не одна. А, значит, будут последствия.