Марина Кистяева – Сын маминой подруги (страница 22)
— Ты что-то хотел, да? — она снова огляделась по сторонам.
И снова никого из знакомых.
А вот Адам как-то странно напрягся.
— Тебя встречают?
Почему-то ей подумалось, что он хотел о другом поговорить.
— Да.
— Кто?
О как…
Дарина сильнее вцепилась в ручку дорожного чемодана.
Она растерялась. Серьезно. По-дурацки захлопала ресницами, прямо как девочки-«птички», которых Боженька наделил красотой и не отвесил ума.
Её заминка не прошла даром.
Адам усмехнулся и голову склонил набок.
— Ладно… Пойдем.
— Я сама и…
Он так зыркнул на неё, что слова застряли в горле.
— А сумки через перрон тоже сама будешь? — его голос и не думал смягчаться.
Ну что за человек…
Она не могла понять его. Вроде неплохой мужчина. Говорит приятно, грамотно. Скорее всего, с высшим образованием, хотя сейчас разных кудесников развелось с девятью классами.
Но не похож он на кудесника!
— Сама, — уперлась Дарина.
Надо заканчивать эту историю, потому что…
Да потому что они попутчики и только! А она с ним кончила впервые в жизни. И не раз! И голова у неё от всего этого счастья шла кругом. Ноги-то она собрала… С остальным сложнее.
Мозги точно на место возвращаться никак не желали.
Адам, закинул свою сумку на плечо, и потянулся к её чемодану.
— Давай сюда. У тебя спина больная.
Она уперлась руками, ногами. И, пожалуй, рогами тоже.
— Моя больная спина не мешала тебе меня нагибать, — буркнула она.
И, кажется, зря.
Потому что Адам чуть заметно повел головой. Так предупреждающе… А под конец и вовсе прищурился.
— Я бы тебя и сейчас нагнул.
По логике Дарина сейчас должна сказать что-то едко-умное, саркастическое. Но язык пророс к небу, и ни единой умной мысли не выдал. И так всегда! Когда надо, она частенько терялась.
Не успела она отреагировать, как осталась без чемодана. И ладно бы только это. Мужская рука собственническим жестом легла ей на поясницу и подтолкнула к выходу. Ну, почти на поясницу.
— Заходим в первую же попавшуюся забегаловку, — раздалось над ухом, — и… беседуем. Продуктивно и обстоятельно.
— Как интересно… А если меня встречает мужчина, а мы с тобой в забегаловку?
Хорошо, что не сразу номер в привокзальной гостинице предложил.
А она бы, может, и пошла…
Дарина отвесила себе подзатыльник. Она точно ничего не забыла в купе? Например, осознанность?
— Если мужчине не близкий, значит, подождет и ничего криминального не будет. А если близкий, — тут Адам послал в её сторону ещё один недобрый взгляд. — Нет у тебя нихера близкого мужика, Дарина!
Прозвучало немного обидно…
— И почему же? Случайный секс с случайным попутчиком такое дело…
Ой, она, кажется, сегодня договорится. Что-то куда её не туда несло.
— Такое? Серьезно?
Желваки на скулах Адама четче прорисовались, дернулись.
Дарина ничего не ответила. Лучше промолчать, правильно?
Зато продолжил Адам:
— Нихера бы ты не позволила сесть голому мужику к себе, будь у тебя мужчина.
Дарина опустила голову. Логично, блин.
— Адам, а нам точно по пути?
— Считаешь, что я настолько романтичен, что выпрыгнул за тобой на другой остановке?
— А что сейчас у мужчин романтика не в почете?
Дарина даже остановилась. Её ноги точно вросли в бетон. Адаму тоже пришлось затормозить.
Мысли в её голове метались, пытаясь найти логику.
Зачем… Вот, правда, зачем это продолжение? Для чего?
Это не было похоже на «давай выпьем кофе». Это было что-то другое.
Что — она отказывалась знать.
Не надо это…
Ни к чему, вот правда.
Но, кажется, её никто особо и не собирался спрашивать.
Его рука опустилась на её плечо…
Тяжеловато так.
Дарина демонстративно посмотрела на его руку, потом так же демонстративно ему в лицо. Хоть бы хны. Адам был непрошибаем.
Ну, конечно, после того, что он с ней творил, прикосновение руки воспринимается как нечто само собой разумеющееся.
— Дамы вперед, — процедил он и даже выдавил из себя улыбку.
Прекрасное у них получалось общение. Может, легче его прекратить, чем выдавливать из себя?
Дарина слышала про такие пары. Которые могли существовать только в горизонтальной плоскости. В постели они идеально подходили друг другу. Могли сутками не вылазить. А вне её… Цапались, как кошка с собакой. И, естественно, по итогу разбегались, оставляя на сердце шрамы.