Марина Кистяева – Его личная звезда. Дилогия (страница 44)

Глупые, копошащиеся мысли, не желающие её оставлять даже в такие интимные минуты. Или они ей, напротив, помогали, не позволяя снова окунуться в пучину безнадежности и отчаяния? Давали призрачную, но всё же надежду?

Первый яростный толчок отозвался легкой болью между ног. Богдан не щадил её и не относился щепетильно к её половым органам. Он действовал во благо себе и своему либидо. Тешил свою плоть и похоть. Его действия были такими же беспощадными, как и слова:

- И теперь только я буду тебя иметь! Когда захочу и куда захочу! Тебе всё ясно, звезда?

Он двигался жестко, на полную длину, врезаясь в раскрытое лоно. Рук Ириды он не выпустил из захвата, предпочитая видеть её обездвиженной.

В груди Ириды зарождался щемящий ком, который подавлял и мешал говорить. Но она нашла в себе силы и негромко выдохнула:

- Да... Богдан.

Она постаралась расслабиться, подстроиться под тело Славинского. Но оно было слишком большим. Везде. Большим внутри неё и просто огромным над ней. Его широкие плечи с внушительной мускулатурой загородили солнечный свет, проникающий в окна и возвещающий о начале нового дня. Тело Богдана было огромной тенью, нависшей над ней.

Ирида часто задышала и дернула руками, пытаясь освободиться от сильного захвата. Богдан не рассчитывал сил, и давление на запястья было ощутимым. Его пальцы оставляли синяки на нежной коже. При каждом глубоком толчке груди Ириды колыхались в такт его движениям. Сама же Ирида металась, панически пытаясь решить, как вести себя дальше. Одна её сторона, та, что привыкла жить, опасаясь Богдана Славинского, готова была сорваться и закричать - истошно, надрывно, выплеснуть всю ненависть к происходящему насильственному акту. Другая, только зарождающаяся, пытающаяся мыслить рационально, негромко, но всё же слышно, нашептывала, что Ирида должна удовлетворить Богдана. Как - непонятно... Но должна.

Перед глазами вспыхнула картинка, когда они оказались наедине в блоке "Неона". Богдан, охваченный страстью, нашептывающий лихорадочные признания, с безумным огнем в глазах. Он что-то к ней испытывал... испытывал, а она прошлась по его чувствам... как сейчас он проходится по её... Они квиты... квиты... Ведь правда?

- Богдан! - вскрикнула Ирида, когда одно из движений мужчины оказалось слишком сильным и резким. Она снова постаралась не то выскользнуть из-под него, не то уменьшить давление.

- Что-то не так, милая? - циничный тон Богдана заметно контрастировал с диким, ни чем не прикрытым наслаждением, что застыло на его лице. Капельки испарины выступили на лбу, кадык нервно дернулся, выдавая, что внутри Богдана так же не спокойно.

И Ирида, преодолевая себя, наплевав на гордость, прошептала:

- Не так... резко... прошу тебя...

Её слова возымели действие.

Можно было ожидать, что Богдан разозлиться ещё сильнее и демонстративно покажет, что ему начхать на её слова и на её робкие попытки. А можно было ожидать, что он прислушается.

По тому, как напряглись мускулы на плечах и руках, как плотно сжались губы, как на мгновение прикрылись глаза, Ирида догадалась, что он выбрал второй вариант. И когда его следующее движение не понесло в себе грубого давления, стремления унизить и сделать ей больно, тихий выдох вырвался у неё из груди. Она хотела прикрыть глаза, но во время вспомнила о его приказе. И даже постаралась улыбнуться.

Следующая реакция Богдана была по меньшей мере странной. Из его груди послышался рык, больше напоминающий стон смертельно раненого животного, и со следующим толчком он, запрокинув голову назад, излился в неё.

Ирида замерла, боясь шевельнуться и тем самым выдать облегчение, что накрыло её.

Богдан, продолжая находиться в ней, наконец, освободил руки. Ирида пошевелила ими и, не делая порывистых движений, опустила вдоль тела, после чего осмелилась снова взглянуть на мужчину, на этот раз встретившись с ним глазами. Он так же смотрел на неё, его взгляд блуждал по её лицу, точно силясь что-то прочесть, понять.

Выходить из её тела Богдан не спешил. Расставив руки по обе стороны от головы Ириды, он навис над ней.

- Не понравилось? - губы скривились в циничной усмешке.

Что он ожидал услышать в ответ - непонятно. Ирида решила не лукавить и сказать, как есть.

- Мне дискомфортно. Ты... - сглотнула, - большой для меня и входишь, когда я не готова.

Брови мужчины нарочито медленно поползли вверх, а темно-синие глаза стали едва ли не черными.

- О, как интересно.

Его реплика задела Ириду, и девушка, чувствуя зарождающееся раздражение изегиж и вернувшуюся горечь, сказала:

- И что же интересного в том, что мне... - она хотела сказать "неприятно", потом передумала, заменила на более подходящее выражение, - немного больно?

Богдан ответил не сразу. Смотрел на неё своими пугающими глазами и тяжело дышал. То ли его дыхание ещё не пришло в норму после секса, то ли он никак не мог справиться с обуревавшими эмоциями, суть которых Ириде была недоступна.

Наконец, он ответил негромко, но четко:

- Тебе не должно быть больно. Ты же занималась сексом... Не раз, и не два.

Ирида покраснела. Лежать вот так под ним и вести беседы - это перебор, даже для них.

- Богдан, - она облизнула пересохшие губы. - Выйди из меня... пожалуйста.

Он и не думал шелохнуться.

- Ответь мне на вопрос.

Ирида качнула головой.

- На какой?

Небеса, да когда же закончится всё это...

- Как часто ты занималась сексом со своим Истовым?

Ирида помимо воли задрожала. Она могла бы сказать, что упоминание о человеке, которого она продолжала любить, бессердечно. Но кто сказал, что у Славинского есть сердце?

- Не часто, - она заставила себя говорить, искренне надеясь, что после ответа, он оставит её в покое или, по крайней мере, выйдет из неё, перестанет нависать, подавляя и без того расшатанную психику. - Не более десяти-двенадцати раз. В последние недели перед катастрофой... он меня не трогал.

В горле запершило, и слезы подобрались близко к глазам, пришлось моргнуть, чтобы не расплакаться. Нельзя. Она же для себя сегодня решила - Кир и их любовь в прошлом, к тем отношениям нет возврата. Ей сейчас ни в коем случае нельзя думать о том, что было. Есть настоящее и будущее. Всё.

- Не трогал, значит, - Богдан говорил, скорее, для себя, чем для неё. Приглушенно выругавшись, оттолкнувшись от матраса, резко поднялся. - Очистительная и душевая в смежной комнате.

На этом счел разговор законченным, потому что, не стесняясь своего обнаженного тела, вышел из спальни, и его шаги растворились в коридоре.

ГЛАВА 4

Ирида не стала нежиться в кровати. Поморщившись от неприятных ощущений между ног, поднялась и направилась в очистительную. Совершив гигиенические процедуры, пошатываясь, на нетвердых ногах, дошла до душевой. Её порадовало наличие в доме Богдана консервативного душа с естественной водой. Многие сейчас предпочитали омываться сжатым воздухом.

Встав под теплые струи воды, уперлась руками в стеклянные стенки душевой. Всё хорошо, Ирида... Всё хорошо. Она не оправдывала действия Славинского - она успокаивала себя. Если будет накручивать себя, думая, что Богдан относится к ней по-скотски, только усугубит их непростые отношения. Жалеть себя она тоже не стала. Все могло быть намного хуже.

Когда её бесцеремонно оторвали от поддона душевой, приподняв и намереваясь перенести куда-то, Ирида закричала.

- Тихо ты, - мгновенно раздался над ухом сердитый голос Богдана.

Она не слышала, как он вошёл в душевую, не слышала, как раздвинул дверцы. И, находясь в его руках, она, естественно, испугалась. Сердце встрепенулось пойманной пташкой, запутавшейся в силках, ловко расставленных охотником.

- Напугал... меня.

С её длинных волос тонкими ручейками стекала вода, обнаженное мокрое тело, соприкоснувшись с воздухом, покрылось мурашками. Да и мужское тело, к которому её прижали, не давало успокоения.

Неужели снова захотел?

У Богдана на неё были определенные планы. Сделав несколько крупных шагов по направлению к длинной мраморной консоли, он, предварительно кинув на неё махровое полотенце, усадил Ириду прямо перед собой, на уровне бедер. Девушка, ничего не понимая, вцепилась руками в края консоли.

Что он задумал? Передышка была небольшой. Он дал ей возможность отдышаться, не больше, и сейчас снова стоял перед ней сердитый и по-прежнему обнаженный.

Действовал он без излишних комментариев. Усадив Ириду, быстрыми и точными движениями подхватил её ступни и поставил их на края консоли, таким образом, полностью раскрыв для себя девушку.

Если Ирида и намеревалась возражать, то все слова застряли в горле, стоило только поймать на себе предупреждающий и очень недовольный взгляд Славинского. Тот сделал шаг назад, хмуро сведя брови на переносице, и смотрел на её раскрытое лоно.

Стеснительная по своей природе, Ирида не любила ходить к докторам, пользовалась их услугами по необходимости. Богдан же полностью её обнажил. Полностью! По коже побежали мурашки, дыхание сбилось, в голове не осталось ни одной здравой мысли. Казалось, мужчина задался целью дезориентировать её, и он неплохо справился этой с задачей.

Но если Ирида думала, что на сем безобразии её мучения закончились, она сильно ошибалась.

Славинского осмотр не удовлетворил, потому что, издав непонятный рык, он порывисто шагнул к ней и опустился на колени, теперь его лицо оказалось на уровне консоли. Ирида онемела. Она поняла, что задумал Богдан. Её глаза широко распахнулись. Нет... Только не это... Неужели он после того, как жестко её взял, намеревается её вылизать?