Марина Кистяева – Его личная звезда. Дилогия (страница 46)
Как только движок перестал работать, Ирида, прикусив нижнюю губу, нетронутую помадой, повернулась к нему и тихо сказала:
- Извини.
- За что?
- Я едва не разбила твой айростен и...
Богдан усмехнулся.
- Забудь. И впредь не извиняйся за подобные пустяки.
Брови Ириды медленно поползли вверх. Айростен, стоимостью больше их со Стасом квартиры - пустяк?
- Я запомню.
Ей стоило привыкать к мысли, что она теперь в паре с человеком, чье финансовое положение значительно отличается от её прежнего. Сложность заключалась в том, что Ирида не могла разом принять деньги Славинского. Если бы между ними была любовь - другое дело. Что принадлежит мужу - доступно и жене. В их же случае всё было иначе. Ирида чувствовала себя неуютно, осознавая, что ей надо будет принимать деньги Богдана и платить за них своим телом. Именно такой расклад вышел в их отношениях.
Снова неприятно защемило в груди. Всё её естество восставало против происходящего, не желало принимать грядущие изменения. Ириду устраивала её скромная, но такая понятная жизнь, где она была хозяйкой собственных решений. А сейчас что? Её штормит, кидает из стороны в сторону, она не знает, что с ней будет происходить через час, и это не могло не удручать. Ирида старалась не поддаваться панике и отчаянию. Она напомнила себе, что всегда отличалась умением быстро адаптироваться к меняющимся условиям жизни. Приспособится и сейчас. Ведь правда?
За невеселыми размышлениями она упустила момент, когда Богдан, нажав на сенсорную панель, открыл двери. Не уследила и за его быстрым перемещением. Вот он сидел рядом с ней, а вот уже стоит на земле и протягивает руку, намереваясь помочь ей спуститься с айростена.
Ирида, подавив внутренний протест, осторожно вложила свою узкую ладонь в его крепкую руку, не глядя на лицо Богдана.
А стоило бы.
Потому что он, как завороженный смотрел, как Ирида поворачивается к нему... как легкая ткань брюк натягивается на бедрах... как свитер обрисовывает холмики груди. И всё это отныне принадлежало ему, находилось в шаговой доступности - протяни руку, коснись, и никто, ни единая душа не посмеет тебе воспрепятствовать. В глазах Богдана зарождалось трепещущее пламя наслаждения и обладания. Он впитывал в себя каждое движение, каждый жест девушки, ловил любой оттенок проявления её эмоций. Видел, как она смущается, как морщит носик от легкого недовольства, как замирает на мгновение, раздумывая, подавать ему руку или нет.
Сердце Богдана глухо стучало в груди, в голове же яркой вспышкой промелькнула мысль: "Она рядом". И этого было пока достаточно.
Рука Ириды оказалась холодной, что вернуло Богдана к действительности, оторвав от жадного рассматривания девушки:
- Ты замерзла? - в его голосе отчетливо прорезалась обеспокоенность.
- Нет, - Ирида решила быть честной. Ложь не приведет к хорошему результату. Сегодня она скажет одно, завтра - второе, и в конечном итоге сама запутается, а Богдан быстро раскусит её и неизвестно как себя поведет. То, что по головке не погладит - это однозначно. - Я немного нервничаю, вот и мерзну.
Мужчина нахмурился.
- Я тебя всё ещё нервирую?
Ирида немного удивилась, но постаралась не показать виду. То есть он понимает, какую реакцию вызывает у неё. Это хорошо или плохо?
- Богдан... Ты всё знаешь сам, - она постаралась уйти от ответа.
Настаивать на более точной формулировке он не стал, чем вызвал легкое облегчение у девушки. Препираться с ним у торгового цента, где кипела людская жизнь - не самое разумное решение.
Как только они вышли из айростена, на них сразу стали обращать внимание. Понятное дело - эшелонец с парой. Не каждый день увидишь подобное зрелище. Давно было подмечено, что среди эшелонцев было ничтожно мало мужчин, выбирающих себе женщин из аромок. Казалось, должно быть наоборот. Аромки - идеально им подходили, ан нет, эшелонцы сторонились своих женщин. А тут Славинский, которого очень многие знали в лицо, да ещё и со своей парой. Метка, поставленная накануне, была яркой, и её мог увидеть каждый желающий. Ирида, не привыкшая к подобному вниманию, интуитивно потянулась к Богдану, встала ближе. А тому только это и надо, обнял за талию, давая каждому понять, что на его девушку лучше смотреть с уважением, и не приведи Небеса обидеть словом или пренебрежительным взглядом.
На стоянке встретились и знакомые, которые в прямом смысле были ошарашены их дуэтом. Они даже не смогли справиться с удивлением и смотрели на них, застыв истуканами.
Ирида потупила голову, не в состоянии вразумительно ответить на вопрошающие взгляды, в которых так и читались немые вопросы: "Откуда?.. Ты же была с Истовым? А теперь со Славинским?" Ей так и хотелось закричать, чтобы перестали на неё пялиться, на душе и так было скверно.
Они быстро преодолели расстояние от стоянки до самого цента, который представлял собой сверкающее стеклянное конусообразное стоэтажное здание, пикой уходящее прямо в облака. В "Коллаже" Ириде уже стало не до любопытствующих взглядов, потому что если бы Богдан не был мужчиной, она бы пришла к выводу, что ему нравится шоппинг.
Он начал с косметики. Завел её в бутик элитной косметики, доставленной на Аром со всех дружеских планет, и начал скупать всё подряд. В прямом смысле. Тушь, крема, помады, румяна, тени. Открывал тюбики, смотрел на оттенки, потом на Ириду, делал молчаливые выводы и опускал в корзину для покупок. Та же участь ждала и парфюм. Нравился запах - значит, брал. Когда число выбранных флакончиков достигло двенадцати, Ирида, до этого молчавшая и смотревшая на его покупки точно со стороны, не выдержала:
- Зачем мне столько?
- Один раз да воспользуешься, - последовал незамедлительный ответ.
Продавщицы сияли, пробивая чеки.
Далее последовал бутик нижнего белья.
Сначала Богдан прошёл мимо него, последовав к верхней одежде. Резко остановился, посмотрел на манекены в кружевных трусиках и лифчиках, и с хрипотцой сказал:
- Нам сюда.
Отчего-то Ирида нервно сглотнула. Вот что-то, а бельё бы она предпочла покупать без посторонних глаз.
Возражать и приводить какие-либо доводы было поздно. Богдан решительно направился к аккуратно разложенному белью. Ирида осталась стоять в стороне, в бессильном раздражении сжимая кулаки. Она, как и большинство женщин, любила ходить по магазинам, любила рассматривать красивые вещи, примерять, мечтать о том, что дождется скидки и обязательно купит себе вон то потрясающее платье. Сейчас, когда она в принципе имела возможность купить всё, что ей заблагорассудится, на неё нашел ступор. Где-то щелкнул защитный механизм, и ей претил факт, что за неё делают выбор. Её обряжают, а не она выбирает.
И белье! Это же личное! Интимное!
- Примерь. И я хочу видеть, как ты в нем выглядишь.
Богдан снова возник рядом и протянул Ириде стопку комплектов самых различных расцветок и комбинаций.
Нервная дрожь прошлась по телу девушку. Примерь... И покажись, вот что означали его слова.
В груди назревал протест. Держа в руках стопку безумно красивого и не менее безумно дорого белья, Ирида почувствовала навязчивое желание бросить его, развернуться и сигануть к лифту, скрыться с глаз долой от Богдана, не видеть его мощную фигуру, не замечать завистливых взглядов продавщиц.
Только куда ей бежать? К Стасу? Глупо. Близких подруг у неё не было, и укрывать её от Славинского никто не станет. Да и зачем?
Обругав себя за глупые мысли, Ирида прошла в примерочную.
Посмотрев на себя в зеркало, она грустно вздохнула. Ложной скромности лучше не придаваться, смысла нет. Богдан её видел всю.
Сняв брюки и свитер, Ирида потянула за край трусиков и только тогда вспомнила о чудо-прокладке. А ведь на самом деле всё прошло! Между ног больше не саднило и не было никакого другого дискомфорта. Хоть это уже хорошо.
Первым, на чем остановился взгляд Ириды, была темно-синяя комбинация. Тонкое кружево, скрывающее талию, поддерживающий лиф и пояс для чулок. Трусики были вполне приличными, даже можно сказать пуританскими. Что ж... Двум смертям не бывать, долго в примерочной ей тоже не находиться. Ирида не сомневалась, если она задержится ещё на пару минут, Славинский явится за ней.
Она отодвинула невесомую штору и вышла.
Богдан сидел в большом синем кресле, закинув ногу на ногу, и лениво попивал кофе. Его лицо было расслаблено, глаза полуприкрыты. Ириде даже показалось, что он задремал. Как-то ненароком вспомнилось, что он и не спал вовсе. Откуда только силы берутся?
Но стоило ей выйти, как глаза мужчины тотчас распахнулись, и всё мгновенно изменилось. Пропала расслабленность в позе, налет дремоты. Богдан нарочито медленно поставил чашку на небольшой черный столик и подался вперед, желая всё рассмотреть поближе, не пропустить ничего.
Ирида, покрывшись мурашками, застыла посреди зала. Их проводили в отдельный вип-кабинет, чтобы другие посетители бутика не мешали. О подобных вип-кабинетах девушка даже не подозревала, да что там говорить, она никогда и не заходила в бутики элитного белья, предпочитала, что попроще. Здесь одни трусики стоили как хорошее пальто!
Богдан считал иначе. Увидев Ириду в выбранном им белье, он почувствовал, как жар заструился по коже и член запульсировал, налился кровью. Богдан был голодным, то, что произошло между ним и Иридой ночью и накануне, лишь подогрело его аппетит. Ему было мало. Ничтожно мало. Он хотел её снова и снова. Сейчас, когда она пришла к нему в дом, оказалась в полном его распоряжении, он готов был не выпускать её из объятий. Останавливало два фактора: то, что он немного травмировал её, и то, что она по-прежнему думала о том недоноске, умело совратившем её. И снова, даже сейчас, находясь в торговом центре, смотря на почти обнаженное тело Ириды, в Богдане поднималась тихая ярость, стоило ему только представить, как Истов трогал тяжелые груди Ириды, играл с её сосками, прикасался к её шелковистой коже. Проникал в сладостные недра ЕГО девочки! Собственник, сидящий в каждом мужчине, требовал крови. Богдану хотелось, чтобы Ирида не то, что бы перестала говорить об этом ублюдке, он жаждал стереть из её памяти любые воспоминания о нем. Такая возможность была. На Латунии имелись мастера, способные лишить человека воспоминаний. Сложность заключалась в том, что у Ириды в этом случае исчезнут все воспоминания. О родителях, о брате, о жизни до Богдана. Да, он станет для неё всем, центром Вселенной, но нужна ли ему будет безвольная кукла, вот в чем вопрос.