Марина Кистяева – Дочь Генерала. Книга 2 (страница 25)
Ещё ей нравились его руки. Крепкие, с тугими венами-жгутами.
И волосы влажные она тоже любила рассматривать. Когда Гриша выходил из душевой и на них поблескивали капельки воды. Седина шла ему, кто бы и что бы ни говорил. Лицо молодое, а седой. Бывает же такое.
В жизни всякое бывает. Даже самое невозможное.
Ей ли не знать…
Даше хотелось взять полотенце или стянуть его с плеч Гриши (обычно вечером мужчина выходил с полотенцем, словно забываясь), подойти к нему и самой промокнуть волосы. Встать на цыпочки, чтобы хотя бы немного уровнять разницу в росте, поймать его улыбку и заметить, как он слегка наклоняет голову вперед, чтобы ей было удобно.
Так когда-то делала мама. Только не папе, а ей. И мама присаживалась на корточки.
Откуда в Даше появились подобные желания? Она не знала. Она ничего не анализировала, она проживала ещё один день.
В больнице. В частной крутой клинике, адрес которой даже не существовал в «Яндекс-карте», и «Гугл» упрямо молчал о наличии такого заведения. Господи, да какая ей уже разница?
Она здесь. В ВИП-палате. Хотя, наверное, тут все палаты ВИП.
Даша пока мало гуляла по коридорам. Ей не разрешали.
Обследования, обследования и ещё раз обследования.
Интересно, сколько раз ещё будет меняться её жизнь? Круто, чтобы не было возможности сделать шаг назад. Только вперед. Сколько раз невидимая рука будет её толкать? Сильно толкать, чтобы она обязательно упала, ободрала колени и, возможно, даже не встала?
Поднималась ли Даша сама?
Или ей помогали?
Вернее, помогал.
Человек, которого она за прошедшие сутки молча исследовала глазами вдоль и поперек.
– Снегурка, я начинаю думать, что на меня постоянно выливаются невидимые чернила. Причем на нос или щеку. Или второй вариант: я выгляжу настолько хреново, что ты из жалости смотришь на меня.
Она никак не прокомментировала его реплику. Как и то, что он первые сутки спал в кресле. Пусть в удобном, раскладывающемся, с кожаной подставкой для ног и мягким, пушистым пледом. Но всё же это было кресло.
Даша не спрашивала, почему Гриша не уходил. Не спрашивала, почему он предпочитает спать в кресле, а не пойдет в соседнюю комнату, специально предназначенную для родственников, где есть очень комфортная кровать, пусть и не гигантских размеров, как в доме Регины.
Регина, кстати, тоже с ними прилетела. Правда, поселилась в гостинице.
Приехали и Руслан с Катей.
Но про них потом. Не сейчас.
– Скажи, – снова негромко сказала Даша.
Григорий не отвел взгляда, не спрятал глаз.
И, кстати, в них не было ни горечи, ни сочувствия. Была решимость.
– Лейкемия.
Что Даша знала про это заболевание? Ничего. Только то, что оно как-то связано с кровью. А ещё в голове возникала ассоциация – онкология.
И… пустота.
Именно она поселилась в душе первые дни. Ни мыслей – ничего. Эмоции, конечно, были. Паника, боль, отчаяние. Что удивляло Дашу – отсутствие слез и истерики. Ей сообщили о смертельном заболевании, а она отреагировала как-то… странно.
Смотрела в лицо Гриши и думала лишь о том, какая она дура.
Оказавшись на пороге, за которым раскинулась чернота, прошлое предстало в другом свете.
– Теперь ты меня бросишь?
Эти слова оказались первой реакцией на диагноз.
Гриша хмуро ждал её ответа, когда же услышал, выдохнул:
– Чтооо?
Его брови сошлись на переносице, ноздри затрепетали, кадык нервно дернулся.
Зимин преодолел разделяющее их расстояние и схватил Дашу за плечи, слегка встряхнув. Наверное, хотел более ощутимо, но в последний момент сдержался:
– Ты за кого меня принимаешь, Снегурка? – прорычал он, откровенно скалясь. На дне серых глаз разворачивался настоящий ураган, грозящий в любую секунду перекинуться на Дашу. – Ты… Б*я, у меня слов культурных нет! И если бы мы с тобой сейчас не находились в палате! – мужчина сжал губы, перевел дыхание и, не сбавляя обороты, продолжил: – Я бы тебя выпорол. По-взрослому. Так, чтобы жопа горела.
– Гриша…
– Что, мать твою, Гриша! Я, конечно, по-прежнему сволочь в твоих глазах, да, Дашулька? Но хрен я тебя брошу, поняла?! – он снова её встряхнул, на этот раз более мягко. – Даже не мечтай! Только слабаки сдаются и пасуют перед трудностями! Ты не слабачка. Я не позволю тебе так думать, уясни это раз и навсегда! И жалеть себя тоже больше не позволю! Хватит.
В памяти Даши остались моменты, когда отец кричал на маму, что она достала его своими болячками, что из-за них они тратят кучу бабла на лекарства. Что больная женщина – никчемная. И от таких надо избавляться, выгонять из дома к чертовой матери. Даша приходила в ужас и плакала от обиды за маму и почему-то за себя. Сколько же комплексов она хранит из детства!
Почему-то подумалось про Руслана. А если бы она росла в его доме…
Стоп.
Зачем думать о том, чего никогда не будет и что уже не исправить?
Зато есть нечто, что может значительно повлиять на её будущее.
Сколько бы ей ни осталось прожить. Месяц. Год. Или пятьдесят лет.
– Я и не буду себя жалеть, – твердо произнесла Даша, отчетливо понимая, что слова Гриши произвели на неё должное впечатление. Она их приняла, пропустила через себя. И она должна на них ответить. – Просто… всё сложно. Я хотела тебе сказать, что мне надо время, но… Нет, не буду говорить ничего подобного. Конечно, диагноз такой, что… Сложно в общем-то. А тебе… Гриша, я даже не знаю. Ты…
– Я с тобой, – уже мягче произнес он, притягивая её ближе. – Снегурка, ну, почему ты никак не поймешь! Всё – я настолько увяз в тебе, что с головой…
Он оборвал себя и уперся лбом в её лоб.
Она затрепетала в его руках и, поддавшись порыву, прижалась к нему.
– Я такая дура…
– Ты не дура, Дашуль. Ты самая лучшая девочка на свете. Ты моя девочка…
Он гладил её по волосам, по пояснице, а Даша глотала непролитые слезы и жмурилась, не в силах совладеть с накатывающей благодарностью к человеку, которого ещё неделю назад ненавидела и мечтала никогда не видеть.
Как всё быстро меняется! Стремительно… Вот ещё недавно она думала, что осталась одна, никому не нужная, ехала по заснеженной дороге в никуда, не имея конкретной точки прибытия. Потом был дом в лесу с таинственным, пугающим мужчиной, с которым она и поговорить толком не могла, его обжигающее внимание и, как итог, её безумное согласие поехать с ним. Дальше по убегающей вверх. Другая страна, знакомство с биологическим отцом, ревность. Обида, диагноз, и вновь все эмоции смещаются.
Сейчас Даша испытывала тепло. Не просто физическое, даруемое другим человеком. А нечто большее. То, которое она так долго искала, но боялась даже помыслить, что ей перепадет такое счастье. Ровесницы её не поняли бы. Особенно те, кто считал, что они достойны только самого лучшего – минимум спонсора, и уже за то, что их мама родила красивыми, весь мир надлежит бросить к их ногам.
– Даш…
– Что?
– Наденешь?
Даша с неохотой оторвалась от груди Гриши и заглянула мужчине в лицо. Серьезное. Сосредоточенное.
Он взял её за кисть, второй рукой извлек из кармана тот самый браслет, что дарил ей, и который она оставила, поспешно покидая Зимина после их первого выхода в свет.
Сердце заныло.
Ничего не говоря, Даша кивнула.
Пусть… Если ему будет спокойнее.
– Так-с, так-с, я не помешала?
Стук и бодрый голос Регины раздались одновременно. Гриша как раз застегнул браслет, перевернул ладонь тыльной стороной и прижался губами. Даша остро отреагировала на его прикосновение.