Марина Кистяева – Дочь Генерала. Книга 2 (страница 16)

– Зимин, какого черта? Ты только что меня отпустил и снова заграбастываешь?! Да оставь ты меня уже в покое, а? Хоть на пару минут! Дай вздохнуть свободно. Я и так задыхаюсь, а ты…

– А ты прекрати зажиматься, и всё будет хорошо, – в его голосе отчетливо послышались металлические нотки. – Ты думаешь, я не понимаю, что ты намерена не подпускать меня к себе? Это наивно. Но ты и есть моя маленькая наивная девочка. Ты на самом деле ещё маленькая девочка, Даша, на пути которой встретился взрослый матерый мужик. Так получилось, Даш. Этого уже не изменить. Я запал на тебя. Конкретно. Сейчас разговариваю с тобой, а сам, как конченный наркоман, надышаться твоим запахом не могу, Снегурка. Хорошо, что ты меня не боишься. Не доверяешь – это уже другой вопрос. А ещё очень плохо, что прилетает Иван Гаврилович.

Даша, как ни старалась, не могла оказаться безучастной к его словам. Как же он, черт побери, прав!

Она наивная и глупая восемнадцатилетняя девчонка, захотевшая, чтобы с её мнением считался… кто?

Очень правильный вопрос.

Даже если бы Гриша не имел бы какую-то причастность к некой организации – Даша помнила его значок на лацкане пиджака – и не обладал бы властью, масштабы которой она и представить не могла, он сам по себе для неё был слишком взрослый. Из другой жизни. Между ними больше двенадцати лет. Это минимум. Кстати, она так и не знала, сколько ему лет. Тридцать? Тридцать четыре? Почему он седой? Каково его прошлое?

Слишком много вопросов, которые она даже в своё время не удосужилась задать. Да и ответили ли ей – это тоже тот ещё вопрос.

Она подпустила его к себе.

Или у неё тоже не было выбора? Там, в доме в лесу, когда мела такая же метель.

Но слова Гриши вызывали шквал возмущения и чего-то ещё, что пробиралось в душу.

– Почему… плохо?

За спиной, рядом с затылком, послышался протяжный выдох, и легкое дуновение коснулось кожи.

– Есть некоторые мысли, но мне бы не хотелось, чтобы они подтверждались.

– Это из-за меня, да?

– Даша… – голос мужчины снова сорвался, а губы прикоснулись к шее, обжигая и одновременно холодя.

– Иван Гаврилович, вечер добрый.

– Григорий! Сынок! Рад тебя видеть, – Коваль старший подошёл к Грише. Мужчины обнялись, и Коваль похлопал Зимина по плечам. – Хоть и недавно виделись.

– Недавно, согласен.

Мужчины встретились взглядами, и Иван Гаврилович едва заметно усмехнулся.

– Надеюсь, без меня дату ещё не назначали?

– Дед, давай-ка мы как-нибудь сами.

Руслан, встретивший деда на полигоне и уже успевший с ним поговорить, слегка поморщился.

– Знаю я, как вы тут сами, – Коваль-старший мгновенно посерьезнел. – И знаю не только я. Совсем, други мои, берега попутали. Вы чего тут устроили? Девку не можете поделить? Руслан, помолчи. Все знают, кто она тебе. И даже те, кому не надо. Что, не могли по-нормальному договорить? Морду друг другу набить, потом выпить? Какого устроили? Девчонок своих же подставляете. Ничего ещё не получали? Никаких сообщений?

– Нет, – холодно бросил Григорий. Он был готов к подобному разговору.

– Вот и хорошо. И хорошо, что хватило-таки ума собраться.

– Кто заинтересовался?

– Маркус. Эта гнида давно метит на наши территории. Дадите возможность запустить процесс? Гриш… Ты не первый год «женат». Руслан, так дела не делаются. Только вошёл в Совет, а уже даешь повод для детального интереса. Всё понимаю. Родная кровь – у одного. Страсть – у другого. Дарья мне тоже не чужая. Но, парни… Заканчивайте дурить. Подчистят девочку, пустят в расход. Рус, хочешь вторую дочь потерять? И не щерься, сам всё знаешь. Поэтому… Мне – коньяку, вам – тоже. И выбирайте дату. Ты, внук, кажется, тоже думал венчаться? Вот и сыграем одну свадьбу на четверых. Хватит херней страдать.

Снегурка держала себя достойно, когда её знакомили с дедом.

– Ох ты ж, святые угодники! – воскликнул Коваль-старший и с улыбкой пошёл навстречу девушке. – Вылитая… Ну, что, девочка, позволишь старику себя обнять?

Даша позволила, предварительно бросив быстрый взгляд в сторону Григория. Того подкосило. Пусть Даша и не осознанно, но она искала поддержки с его стороны. Или ему так хотелось думать?

– Дочка, ну что ты как не родная? Чего зажимаешься? Знаю-знаю, свалились мы тут все на тебя, не каждая такое сдюжит. Эй-эй, а это что? Слезы?

– Простите…

– Дед, она только сегодня узнала.

– Сегодня?! А чего тянул?

– Дед…

– Ладно-ладно, – Коваль немного наигранно приподнял руки кверху. Мол, моё стариковое дело помолчать. Но каждый из присутствующих знал, как на самом деле обстоят дела.

– Мне очень жаль, что так получилось, Дашенька. Разрешишь так себя называть? Очень красивое имя, дочка. Тебе идет. Красавица… Какая же ты красивая. Катерина, только сейчас осознал, что ты с падчерицей одного возраста. Зато будет, девчонки, про что потрещать. Так, Даша, вижу, что ты немного в шоке. Насели мы тут на тебя… Всё, не трогаем. Внук, кормить нас будут?

За что поблагодарил Руслана Григория – место Даши выделили рядом с ним.

Девушка была бледной. В разговоре принимала минимальное участие, но её и не трогали. Каждый из присутствующих понимал, как ей сейчас нелегко.

Григорий несколько раз видел, как она переводила взгляд с Руслана на Ивана Гавриловича и назад. В груди у мужчины поднималась волна протеста, с которой всё же удавалось справляться. Точно больной ублюдок… К кому ревнует? Беснуется? То, что Снегурка уделяет внимание отцу и деду? На них смотрит? А у него какие потребности возникают – схватить её в охапку и увезти в лес.

Да, именно в охотничий дом, и чтобы снова метель бушевала, и они снова оказались запертыми в снежном плену.

На этот раз всё было бы иначе. Он Дашульку из кровати не выпускал бы. Заласкал бы, зацеловал. Всю-всю. Каждый участок тела. Ничего бы не пропустил. Приучил бы постепенно к себе и вновь показал бы, как получать удовольствие от его ласк.

Вместо этого приходилось сидеть на ужине. Нет, Седой ничего против семейных ужинов не имел. Вот только не сегодня…

В какой-то момент Гриша краем глаза заметил, как рука Даши соскальзывает со стола. Противоестественно безвольно. Он мгновенно насторожился, подобрался.

– Даша?

– Мне плохо, – выдохнула девушка, бледнея.

Руслан тоже подобрался и начал подниматься.

– В чем дело?

– Не знаю… Извините, меня что-то… затошнило.

Девушка прижала тонкие пальчики ко рту. Григорий, чувствуя, что самого шатает от резко подскочившего адреналина, уже поднимался и вставал рядом с Дашей.

– Ей прилечь надо, – Катя тоже заметно разволновалась.

– Я отнесу её в комнату. Дашуль, давай-ка.

– Не надо… Я сама…

– Надо, Даш. Руслан?

– Второй этаж, третья слева.

– Спасибо.

– Врача сейчас пришлю.

– Может, я с вами…

– Кать, – на этот раз Руслан остановил жену.

Даша особо не противилась, когда Седой поднял её на руки, прижимая бесценную ношу к груди. Девушка прикрыла глаза, обвила руками его шею, но к груди не прильнула. Последний факт горечью отозвался в душе Зимина. Он знал, что будет непросто, и всё же не ожидал, что столь остро будет реагировать на недоверие Даши.

И видеть её слабой, потерянной, беспомощной оказалось для него ударом. Он уже неплохо ориентировался в доме Коваля, быстро поднялся по лестнице, потом по коридору и плечом открыл дверь спальни Даши. Всю дорогу он нашептывал успокаивающие слова на ухо девушки, но та никак на них не реагировала. Она глубоко дышала, пытаясь справиться с накатывающей тошнотой.

Две недели…

В висках Зимина застучало. Есть же женщины, которых начинает тошнить с первых недель беременности…

Он соврал бы, если бы сказал, что не думал про то, что Даша могла от него забеременеть. Он в ту ночь кончил в неё. Могла… Запросто. Но до конца Гриша так и не понимал, хочет ли, чтобы она оказалась беременной.

Тут всё очень противоречиво. Ему бы не хотелось, чтобы их ребенок родился в результате такой ночи, когда секс подпитывался агрессией и был наполнен слезами Снегурки. С другой стороны, ребенок безоговорочно раз и навсегда связал бы Дашу с ним. Но и тут Даша могла заартачиться и решиться на аборт. Хотя хрен бы он ей позволил его сделать!