Марина Кистяева – Дочь Генерала. Книга 1 (страница 26)
Как вчера в бассейне.
Когда чувствовал её.
– Не понимаешь или делаешь вид?
– Не понимаю.
Сработал сигнал – кофе был готов.
Даша отвернулась, спрятав от него свои глазки. Григория начинала медленно заполнять ярость. Не та, что требует немедленного выхода. Та, что намного хуже. Что продумана и обязательно будет использована.
Картина была предельно ясна.
Девочку загнали в угол. Немудрено, что она сорвалась в неизвестность. Значит, какая-то сука решила вместо стареющей себя подложить молоденькую падчерицу. Если есть спрос, всегда найдется предложение. Гриша снова посмотрел на миниатюрную фигурку своей Снегурки.
Жизнь была к ней не ласкова. Поэтому девочка и зажата. Вместо того, чтобы игриво на него смотреть, где-то пококетничать, где-то улыбнуться, она ждала от него подвоха.
И никакой помощи. Никакой заботы она в перспективе от него и не думала получить.
А вот последнее задело. Сильно.
Неужели он произвел впечатление конченного мудака?
Аааа… Вот плевать. Потом изменит.
Иногда женщины поражали его. Они хотят от мужчин поступков, драки, жертв. При этом искренне продолжают считать, что эти же жесткие мужики будут с ними мягкими котятами. Будут сюсюкаться с ними, заглядывать в глаза и беречь тонкую девичью душевную организацию. Об этом ему как-то поведала одна из приятельниц. Умная женщина с замашками стервы, к сорока годам поменявшая четырех мужей. Она рассуждала на эту тему с легкой иронией, попивая вино. По итогу, она с тоской заметила, что подобного в природе нет.
Тогда откуда эти мысли у женщин?
И что думает про него Снегурка?
Она дала ему крохи. Жалкие крупицы. Ему нужно больше откровений!
– Поешь. Ты нервничаешь. Кофе не спасет.
Даша снова обхватила чашку губами.
– Наверное, ты прав. Варенья случайно в холодильнике нет?
– Если нет, схожу в погреб. Там точно есть. Потому что варенье я люблю.
Девушка посмотрела на него из-под опущенных ресниц.
– Я… ничего о тебе не знаю. Да, фамилия оказалась знакомой. Но никакой конкретики не вызвала. И это тоже сложно. Может, остались отголоски разговоров или инфы из сети… – она пожала плечами. – Я не знаю. Что я ещё могу сказать… Я вижу богато обставленный дом. В глуши. Даже подумать боюсь, сколько он тебе встал. Одна коммуникация…
Последняя фраза вызвала у Зимина искреннюю улыбку.
– Про коммуникацию смешно прозвучало.
– Почему?
– Молодые девушки обычно об этом даже не думают.
– Вот и зря. Мне очень нравится дом… В смысле не конкретно этот… То есть и этот тоже, но я… Боже, я несу бред. Извини.
Вот такой она ему невероятно нравилась. Когда сбрасывала сдержанность, переставала контролировать каждое слово и жест. Становилась более открытой, понятной, доступной.
Гриша поднялся.
– Я тебя понял, – он подошёл к холодильнику, заглянул и мало что в нем увидел. Дело не в том, что на полках не было еды. Они как раз были забиты под завязку. – Сейчас принесу варенье. Какое ты любишь?
– Я?
– Ты.
– Земляничное.
– Хм… Будет.
Черт побери, сто процентов будет.
Григорий Зимин, тот, кого за глаза называли одним из Серых Кардиналов, входящий в таинственный Совет, о котором простые смертные в большинстве своем и не подозревали, лично спускался в подвал, чтобы найти среди многочисленных заготовок и консервов земляничное варенье. При этом он поймал себя на мысли, что улыбается, как влюбленный дурак.
Впрочем, почему «как»…
Даше не хотелось дальнейших расспросов, но она понимала, что их не избежать. Зачем Григорию это надо? Вмешиваться в её жизнь? Вернее, интересоваться.
И заявление, что он узнает…
Они настораживали ещё больше.
Она не готова откровенничать.
Так же, как и впускать в свою жизнь Григория Зимина. Он производил на Дашу самое противоречивое впечатление, хотя она тут, наверное, ошибается. В основном – не особо приятное. Он пугал, смущал её. И лишь изредка у неё возникал соблазн довериться ему.
Позавтракали, почти не общаясь. Он дал ей поесть без лишних разговоров.
Просто сидел и смотрел, скрестив руки на груди.
Даша пару раз едва не поперхнулась от его пристального взгляда.
Невыносимый мужчина.
– Гриша, – она не без некого злорадства отметила странную реакцию хозяина дома на его же собственное имя. Он замирал, чуть прищуриваясь. Можно было подумать, что ему не нравится подобное обращение, но он сам просил так его называть.
– Да?
– Есть возможность выйти на улицу? Я задыхаюсь без свежего воздуха.
– Снег валит. Но ветер не такой сильный, как накануне.
– Дверь откроем? – она попыталась улыбнуться.
Что угодно, лишь бы не разговор «по душам».
– Куда она денется.
– Только… Одежду мне какую-нибудь выдай, пожалуйста. И обувь, наверное, – Даша, нервничая, дотронулась до одной косы и затеребила волосы.
– По поводу одежды точно что-нибудь придумаем. В доме имеется немалый запас экипировки. Правда, в основном мужской. Но посмотреть стоит. Может, и женская имеется. По поводу обуви. Твоя – без вариантов. Будем думать.
– Спасибо.
В конечном итоге Григорий выдал ей какой-то замысловатый лыжный костюм на три размера больше и свой свитер.
– У меня пуловер постиран и…
– Отменяется. Одеваешь то, что даю я, – сурово бросил Зимин и почему-то посмотрел вниз.
Сначала Даша не поняла, куда он смотрит. Если решить, что отводит взгляд от её лица – глупо. Мужчина явно не похож на того, кого может что-то смутить. Здесь другое…
А потом она поняла, что он смотрит на её босые ноги.
И если покопаться в памяти, то можно нарыть картинки, где Даша уже сталкивалась с подобным.
Даша любила ходить босиком. Чувствовать стопой деревянное покрытие. При первой же возможности избавлялась от носков. В доме Зимина везде теплые полы, хотя бы по поводу носков не приходилось заморачиваться.
Она не относила себя к модницам. Любила качественную и красивую одежду, но из-за ограниченного бюджета у неё был минимальный набор комплектов. Здесь же она в реальности столкнулась с известным женским выражением «нечего надеть».