Марина Кистяева – Дочь Генерала. Книга 1 (страница 25)

– Я продолжу?

– Давай.

– Я хочу сказать, что… не привыкла к общению с настолько взрослыми мужчинами. Я тушуюсь. Смущаюсь. Не знаю, что говорить. Это… сложно. Но ещё сложнее понимать, что меня… – она снова прокашлялась, – не воспринимают никак. Наверное, я изначально повела себя неправильно, раз… такое отношение. Твой вопрос про девственность – тому подтверждение. Я искренне убеждена, что если бы не была… девственницей, вы бы… ты бы меня давно принудил к сексу, не обращая внимания на мой протест. Это тоже относится к твоему первому вопросу.

Седого неприятно торкнуло. Не успел он ответить, как услышал негромкое продолжение:

– Не факт, что и не принудишь.

Он разозлился. В его жизни бывало разное. Но воевал он в основном с мужчинами и прожжёнными дамами, которых и дамами, порой, язык не поворачивался назвать. Отдавал указания, не делающие ему чести, не потому что очень хотел, а потому что обязан был.

И тут сидит перед ним мелкая зарвавшаяся пигалица, вокруг которой он черт знает который день подряд разводит хороводы, и которая с невинными пусть, бл…ть, и заплаканными глазками говорит, что он её принуждает. Зимин! Который привык, что любая особь женского пола, на которую он обратит внимание, сама скидывает трусики на полпути к кровати.

Как здесь удержаться, чтобы не запустить стул в стену, не сорваться, не перекинуть заразу через колено и не выпороть? Именно выпороть, чтобы задница горела огнем! И сидеть она на ней не могла день минимум.

– Если бы я был таким ублюдком, каким ты меня только что выставила, барышня, я бы давно тебя нагнул и трахал куда и как хотел. Но спасибо за правду. Ценю.

Видимо его слова прозвучали резко, потому что Снегурка как-то подорвалась.

– Я ещё кофе…

– А ну села на место. Мы ещё не закончили разговор. И много кофе с утра вредно. Продолжай. Ты же не договорила. Хочу послушать дальнейшие твои впечатления от общения со мной.

– Ты разозлился.

– Есть такое дело. Ты активно эти дни намекала, что от меня веет насилием, сегодня открыто заявила.

Девушка занервничала.

– Я не туда ушла в разговоре, извини, – она провела рукой по лицу. – Просто ты… давишь. Очень сильно. Я не могу расслабиться в твоем обществе.

– Давлю, значит.

– Да. Поэтому и говорю, что сильно чувствуется разница в возрасте. А ещё… Сила. Я не знаю, как объяснить. Та самая давящая… Я бы любого из своих ровесников послала куда подальше, с тобой же…

– Хм. Ну да, меня посылать не надо.

Он даже улыбнулся. Хорошо, что хоть не оскалился.

Вот тебе и Снегурка. Уделала его по всем фронтам. Аккуратно.

С одной стороны, Зимину оказалась полезной информация о том, что о нем думает девочка с двумя косами и розовыми пальчиками – его личным фетишем.

С другой стороны, если бы его спросили, изменилось ли в нем что-то, собирается ли он как-то иначе вести разговор и контролировать свои действия, он бы, не колеблясь, ответил отрицательно.

Не такое слышал.

– Сколько будет ещё бушевать метель?

Переводит тему. Аккуратно так.

– Откуда ж мне знать. День, два, а то и больше.

Снегурка вздохнула и закусила губу.

– Я очень хочу отсюда уехать.

Зимин не смог удержаться от ироничной ухмылки.

– Я только вот что не пойму, Даша. Ты производишь впечатление неглупой девочки. Осторожничаешь. Присматриваешься. Стараешься максимально меня не провоцировать, хотя у тебя не всегда получается. Даже сейчас. Ты не идешь на контакт. Не желаешь со мной вести диалог. Настраиваешь себя против меня. Настраиваешь, не спорь. Ты сознательно меня не подпускаешь ближе. Но сейчас заявляешь, что хочешь уйти. Уехать. Отлично, я понимаю твоё желание. Только у меня тогда ещё один вопрос: а как ты это сделаешь?

Она не ожидала от него подобной напористой агрессии, приправленной цинизмом. Растерянно заморгала, снова вцепившись в несчастную чашку.

Григорий продолжил:

– Я даже доставлю тебя до той точки, откуда забрал. Отвезу. На этом, предположим, мои джентльменские порывы завершатся. Рассказать, что тебя ожидает? С машиной можешь попрощаться. Если её никто не разобрал и не эвакуировал, можешь, конечно, попытаться это сделать. Думаю, чек за эвакуацию будет соответствовать стоимости трети машины. Да, вряд ли трасса будет полностью очищена. Не знаю, тут надо подумать над развитием событий. Может, я и нагнетаю краски, и с машиной всё отлично. Вызовешь кого-то, приедут с бензином. Стоп, там у тебя же дело не в бензине, а в поломке. В общем, надо разбираться. Я этого делать не буду. Избавишься от моего общества окончательно и бесповоротно, раз оно тебя так угнетает.

Глава 10

Он блефовал.

Никуда он её не отпустит.

Что будет после окончания метели, Гриша не знал. Ещё не думал.

Даша отреагировала на его слова всё в той же спокойной форме.

– Я не жду от тебя поступков, Григорий. Я вообще их ни от кого не жду… Всё же я сделаю себе ещё кофе. Мне надо немного… прийти в себя. С кофе лучше соображаю. Он меня не бодрит, скорее, придает уравновешенности что ли. Не знаю, как точнее выразиться, – она опустила ножки на пол, поджала пальчики, чем выдала себя с головой.

Но Снегурка умеет держать эмоции под контролем.

Приятно.

Молоденькая, а здравомыслящая.

– Что же ты такая не ждущая? – Григорий продолжал свою линию.

Вот сейчас ему как раз и надо вывести её на эмоции. Чтобы сорвалась, перестала всё держать в себе.

Даша пожала плечами, подошла к кухонным шкафчикам, встала на цыпочки, достала пачку с зернами и засыпала нужное количество в кофемашину.

– Воспитали так. У меня с папой были прохладные отношения. Если он и любил меня, то… – она запнулась, – глубоко в душе.

– Были? – Григорий тотчас зацепился за слово, удивляясь себе.

Да, Зимин, не привык ты общаться с собеседником, ничего о нем не зная. Всегда имел на всех полное досье.

– Он умер от инфаркта.

– А мама?

– Тоже умерла. Я маленькой ещё была.

Ого. А его Снегурка сирота. Ничего себе…

– Одна живешь?

Даша стояла к нему в пол-оборота, и он не мог не заметить, как она слегка ссутулилась.

– С мачехой. Отец оставил всё ей. Пока не выгоняет, и на том спасибо. Так что возвращаться-то мне особо и не к кому. Возможно, и некуда.

Даша выдала информацию, не подумав. Если пять минут назад она ещё тщательно следила за тем, что говорила, сейчас, видимо, озвучила мысли, терзающие её.

Зато у Зимина всё разложилось по полочкам.

– Мачеха под мужика пыталась подложить?

Его голос звучал ровно, безэмоционально. И лишь те, кто достаточно долго знали Седого, могли сказать, что он именно таким голосом выносил смертные приговоры. Отправлял людей за черту, выкидывал из жизни раз и навсегда.

– Я не буду отвечать на этот вопрос.

– Узнаю же.

– Гриша, а зачем?..

Чеееерт!

Это её «Гриша»…