Марина Кистяева – Без выбора. Влад (страница 14)

Он его понимал. Человек, привыкший выполнять наисложнейшие задачи, должен присматривать за непонятно откуда нарисовавшейся блондинкой. Влад бы тоже оскорбился. Но он достаточно платил Дену и другим своим людям, чтобы требовать беспрекословного исполнения распоряжений. Они это знали. Другие с ним не работали.

— Тихо? — поинтересовался Влад, берясь за ручку двери.

Ден кивнул.

— Ни звука.

Интересно.

Влад толкнул дверь, чтобы сразу же окунуться в гущу событий. А точнее увидеть, как Маша, сидящая на краю стола непозволительно близко от Тарасова, выливала на его голову воду из графина.

— Сука! Ты…

— Что тут, черт побери, происходит?

Первое, что категорически не зашло Багровскому, так это то, что грудь Маши маячила рядом с лицом Тарасова. Когда девушка, услышав его голос и уворачиваясь от руки Тарасова, соскакивала со стола, едва ли не ткнула грудью тому в нос. Второе — горячая волна прошлась по спине Влада — дьявольски плохой признак. Его любовница могла с голой грудью загорать у бассейна в фешенебельном отеле, и он никак никогда не реагировал. Ему было абсолютно безразлично. Лишь бы ноги не раздвигала, пока с ним, а то, что обнажалась…Да пожалуйста.

Тогда какого хера он сейчас так реагирует? Бессонная ночь сказывается? Или что? Почему ему хочется подойти к Тарасову, кстати, холостому мужику, и начистить ему морду? Основательно так, по-жесткому. Чтобы сразу же уяснил — к этой блондиночке не сметь соваться. Даже на пушечный выстрел не сметь приближаться. Несмотря ни на что.

В груди зажгло, Влад, сохраняя на лице маску безразличия и холодности двинулся в сторону споривших.

Только он имеет право называть Машу сучкой. Если возникнет, конечно, такая необходимость.

Маша, увидев него, сжала губы и двинулась навстречу.

— Я же говорила! — бросила она отчего-то дрогнувшим голосом, в котором он расслышал обиду, и прошла дальше.

Влад её останавливать не стал. Маша с шумом захлопнула за собой дверь. Ничего, девочка, побушуй немного. Эмоции в себе держать вредно.

— Влад Дмитриевич, ваша знакомая…

Багровский сделал два шага, положил ладони на стол и негромко сказал:

— Слушай меня внимательно, Петр Сергеевич, и запоминай каждое слово.

Ему для объяснений с Тарасовым хватило и трех минут. Обычно здравомыслящему человеку, общающемуся с ним, хватало полученной информации, чтобы сделать выводы. Если нет, говорить дальше не резон, обычное сотрясание воздуха. Тарасов, насколько ему было известно, дураком не был.

— Надеюсь, мы поняли друг другу.

Влад посмотрел на врача. У самого по-прежнему чесались кулаки. Отдохнуть в обед не получится: те полтора часа, что он выделил на перекур, проведет в спортзале. Иначе точно захерачит кому-нибудь, если не из чужих, то из своих — точно.

Значит, вот так, Мария. Оставляешь тебя, милая, на пятнадцать минут, а на тебя уже посягают. Что ты там говорил, Багровский, что тебе скучно? Что хочешь встряхнуться? Что послушные девочки-любовницы, четко выполняющие договоренности, тебя больше не интересуют?

Получай особенную Машу.

Есть ещё время, чтобы всё приостановить. Обязательства, что взял перед Верой, он выполнит. Маше же даст денег и отпустит в родной город, чтобы больше ни разу не пересекаться и нигде не встречаться. Такой вариант тоже имел право на осуществление.

Хотел ли его Влад?

Нет.

Он хотел другого.

глава 6

«— Что теперь?

— Теперь я тут буду лечиться.

— Мам, я про Багровского. Что мне теперь с ним делать?

— Быть послушной девочкой.

— Ты издеваешься, да?

— Нет, доча, я абсолютно серьезно. Иди ко мне. Пожалуйста. Машуль, не упрямься, ты же у меня умница. Что смотришь исподлобья? Дочь, мы с тобой столько всего пережили, перебороли, послали стольких на х… что и не вспомнить. А что сейчас? Неужели поругаемся? Именно сейчас, Машуль. Что молчишь? Сердишься, вижу.

— Сержусь, потому что…

— Ты не потомушкай, а послушай меня. Ты у меня выросла сильной девочкой. Очень красивой. Доброй. Я, как мать, желаю тебе только счастья. Скоро меня не станет… Не станет, не станет, и нечего мне тут байки рассказывать, я видела заключение собственными глазами, пара пятитысячных, знаешь ли, творит чудеса и дает доступ ко многим документам. Так что я в курсе всего. И я хочу умереть, зная, что с тобой всё будет хорошо.

— Мам, не о том разговор.

— О том! Влад о тебе позаботится.

— Позаботится? Как? Как все те мужчины, от которых ты меня берегла? К которым не подпускала? И которых не подпускала? А к этому Багровскому? На блюдечке с золотой каемочкой! Мама!

— Он о тебе позаботится.

— Ты только что об этом говорила, и я не согласна! Я хочу…

— Я хочу умереть, зная, что ты под защитой. Влад тебя защитит.

— Какая защита, я тебя умоляю…

— Такая.

— Нет, мам!

— А теперь слушай меня, дочь. И внимательно!»

Маша посмотрела на сидящего рядом Багровского. И решила задать ему тот же вопрос:

— Что теперь, Влад?

Мужчина сидел с закрытыми глазами. Дремал?

— Скажи ты мне дальнейшее развитие сюжета, особенная Маша.

— Я не особенная, не называйте меня так, — устало произнесла девушка. После небольших водных процедур в кабинете врача и разговора с матерью, энергия окончательно её покинула. Ей ничего не хотелось.

Даже говорить.

Но она говорила, скорее по привычке. Да и то, что Багровский её забрал из больницы, напрягало.

Он именно забрал её. Ждал, пока она поговорит с мамой. Маша, увидев его в холле, с кем-то общающемся по переписке. Он не мог видеть Машу, она стояла позади, но как только она вышла в холл, поднял голову и на несколько секунд замер. Словно зверь, интуитивно почувствовавший, что рядом добыча.

Бред, конечно.

И всё же…

Влад поднялся, обернулся, безошибочно определив её местонахождение. Спорить и ругаться она не стала. Сил не было. Да и никто, кажется, не воспринимает её слова всерьез.

И снова машина, черный навороченный внедорожник, и они вдвоем на заднем сиденье. Багровский её нервировал. Сильно. Впервые в жизни Маша чувствовала, что находящийся рядом мужчина не просто попутчик, случайный знакомый. Что он пришел в её жизнь надолго — это первое. Что от него так просто не избавиться, вылив на голову воду из графина или заехав по яйцам. С ним подобное не прокатит. Он производил впечатление человека, который всегда получает, что хочет. А хотел он её. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять это.

Второе и самое страшное лично для Маши было то, что Влад Багровский не воспринимался обычным мужчиной. В нем было всего слишком. Много власти, влияния, чисто мужской энергетики, под которую даже она нет-нет да попадала. Казалось бы, можно сдаться. Опустить руки и плыть по течению. А что такого? Ведь все говорят, что ей повезло. Мама провернула отличную сделку, считай, устроила жизнь дочери. Сделала её любовницей богатого и влиятельного человека. Как многие рассуждают? Попала девочка в хорошие руки, надо извлечь выгоду. Стрясти с мужика по максимуму, а ещё лучше, обеспечить себя и на будущее. К тому же, вдруг повезет окончательно и бесповоротно, и любовник настолько проникнется ею и её телом, что женится. Мужик-то холостой!

Машу даже от подобных мыслей начинало тошнить.

Мама не всегда беспробудно гуляла и пила. Последние полгода, как сорвалась с цепи, поставив на себе крест, и пустилась во все тяжкие. Маша ругалась, требовал, плакала. Увозила её. Хотела, чтобы они и дальше продолжали бороться. Они бы смогли, Маша в это искренне верила. Мама сказала: «Нет». И потребовала отвезти её в столицу.

Как поступила бы Маша, если бы знала итог поездки? Поехала, конечно же. Мама в специализированной хорошей клинике, где уход на должном уровне.

А она?…

Благодарности к Багровскому она не испытывала. Тут всё просто. У Влада и её мамы своя история. Любопытство терзало Машу, ей хотелось знать, каким образом мама вообще попала в окружение Багровского и что их связывало. Сама она рассказывать не желала.

Как выпутываться, Маша пока тоже не знала.