Марина Кажарская – Ыжлость. Этот мир придуман без нас (страница 2)
Ему показалось, что эта круговерть длилась вечно. Он устал, вымотался, обессилел, но в тоже время было какое-то нарастающее ощущение тихого спокойствия в душе, уверенности, что скоро всё встанет на свои места…
Когда он вновь очнулся, он был в той же комнате с камином. Никого рядом не было. Так же потрескивал камин, тикали часы. «Часы!!! Я столько проспал, а на часах всё так же 9 часов вечера… Чушь какая-то…» Мысли снова метались по голове, как раненный зверь в клетке. Что-то перекусив из тарелок на журнальном столике, он снова сделал несколько глотков чая, так удивившего своим вкусом. И снова провалился в небытие…
Он парил в каком-то безграничном и тёплом пространстве. Цвета сменялись от нежно-голубого до темно-синего, от нежно-розового до темно-бордового – смешивались, искрились, переливались… Тихо играла какая-то очень знакомая мелодия. Он парил в оцепенении и с восхищением разглядывал эту красоту…
Вдруг всё потемнело и стихло. Он подскочил и сел. Стандартная типовая комната гостиницы, пустые тарелки на столе, что-то булькающий телевизор в углу комнаты. Один в номере. Он встал и ещё раз огляделся. На столе среди тарелок лежала записка. «Извини, срочно пришлось уйти. Отдыхай до вечера. Я позвонила на твою работу и передала, что тебя не будет сегодня. Жену тоже успокоила. Отдыхай. В 18-30 я подъеду, поговорим».
Мысли снова спутались… Сколько он спал? Приехал 19 сентября в 11 утра в субботу – при чем тут работа?» Достал планшет из рюкзака, включил – экран упорно показывал дату «21 сентября, понедельник, 16-27». «Я вырубился на трое суток? Как это возможно?» Смотреть новости и читать все сообщения не хотелось – он выключил планшет и снова закутался в одеяло, пытаясь как можно дольше сохранить это ощущение безмятежности и покоя…
– Ну вот и всё. Теперь я спокойна за тебя… – услышал он удаляющийся голос, который медленно растворялся в тиканье часов и треске дров догорающего камина.
Он проснулся от стука в дверь. На пороге стояла работница гостиницы:
– Вас просили разбудить в 18-30. Вот Ваш билет до Москвы на 19-20. Вам надо поторопиться, чтобы не опоздать на него.
Он вздохнул. Быстро собрался, сдал номер. Он шагал пешком на вокзал на обратный поезд. Мыслей не было. Он решил после обдумать, что ему приснилось, а что было на самом деле… Но не сейчас, потом… Внутри было спокойно и умиротворенно. Всё потом… Устроившись в вагоне, он снова задремал…
И увидел её…
– Не уходи…
– Я пришла проститься… Я не смогу жить в твоем мире. Но я могу жить в твоем сердце, но чтобы ты помнил, я оставлю тебе небольшой подарок.
Она протянула свою горячую ладонь, коснулась его груди и тепло её руки начало заполнять его сердце. Она сняла небольшой кулон со своей шеи и надела на него. Он посмотрел на кулон. Небольшой металлический кулон с витиеватым рисунком, переливающимся нежно голубыми и серо-синими оттенками.
– Красивый…
– Это мой талисман. Он будет тебя охранять, когда у меня не хватит на это сил…
Всё стихло. Он открыл глаза. Она исчезла. Стук колес, храп из соседнего купе и недопитый стакан чая на столе. «Опять всё приснилось… Завтра разберемся… Всё завтра…» Сон снова овладел им. Снов больше не было. Утро началось, как обычно в вагонах. Проводница с кем-то ругалась, где-то хныкал ребенок, народ суетился, собирая свои вещи.
– До Москвы 30 минут, – прогремело на весь вагон.
Он пошел умыться. Вытирая лицо полотенце за что-то зацепилось. Это был кулон, тот самый… С серо-голубыми разводами и таким странным рисунком! «Значит, это был не сон! Не сон!» Приближалась Москва. Он выходил на перрон таким же, как и раньше, что что-то было в нем другим. Прямая спина, пружинящая походка. Необъяснимое спокойствие. И ещё была тихая уверенность, что всё и со всеми наладиться…
И не покидала надежда вновь, пусть во сне, увидеть ЕЁ…
Авария
Мы шли по обочине вдоль дороги – я и мой сын. Мы часто гуляем перед сном. Со стороны, наверное, казалось, что чужие друг другу люди просто идут на остановку. На самом деле мы шли, не мешая друг другу думать во время прогулки. В душе было спокойно, чирикала какая-то запоздалая пташка, начинало смеркаться. Сын шел впереди в метрах десяти впереди, шел и, как обычно, что-то чирикал на своем языке…
Но вдруг в тишине раздался еле уловимый звук, который заставил насторожиться. Подняв глаза на сына, моё сердце сжалось в комок и захотелось кричать… Навстречу сыну наперерез неслась неуправляемая машина, которую сын не видел! Водитель пытался увести машину, но она не слушалась руля и стремительно приближалась к сыну! Ужас сковал всё… «Не успею… До машины еще метров десять, а она вот-вот собьет сына… Что же делать…» – набатом гремело в голове.
Как во сне – машина медленно приближалась… Раздался глухой звук удара, звук рассыпающегося битого стекла и чей-то вскрик… Жуткая боль огнем растеклась по ноге и правой части тела… Темнота, тишина и жуткая пульсирующая боль… Через боль всплывающее из небытия сознание выхватывало чьи-то лица, капельницы, звук мчащейся скорой, крики врачей и все вновь растворялось в темноте. «Что с сыном? Что с ним? С кем он сейчас?» – кричало внутри, но снаружи было тихо и темно…
Сколько это продолжалось, неизвестно. В какие-то моменты вдруг слышался голос сына: «У меня все хорошо, не волнуйся», но сознание не верило… Сын не говорил, точнее, говорил, но на своем «птичье-дельфиньем» языке и его почти никто не понимал… Сны? Галлюцинации? Вокруг было тихо и темно… Только пульсирующая боль иногда давала себя знать… «Что с сыном?» – кричало внутри…
Я приоткрыла глаза. Вокруг было темно. «Наверное, ночь» – пронеслось в голове. Новый всплеск жуткой боли утопил сознание в небытие… Когда я снова открыла глаза, всё плыло перед глазами. Боли уже не было, но была усталость и пустота… Вокруг суетились врачи и медсестры, но мою руку кто-то крепко держал и слышался шепот: «Со мной всё хорошо, не волнуйся, мама»…
Когда я открыла глаза в следующий раз, вокруг было тихо, за окном светало. Боли уже не было. Капельница, гипс, куча аппаратуры, провода и тишина вокруг.
– Очнулись! Как хорошо! Сейчас врача позову – прожурчал чей-то голос и белый халат скрылся в проёме двери.
Через несколько минут через неё ввалилась толпа белых халатов.
– Как вы себя чувствуете? – спросил один из них. Не хватало воздуха и сил, чтобы что-то ответить.
– Что с сыном? – прошептала я, хотя мне показалось, что я прокричала на весь город.
– С ним всё в порядке, он с вашей мамой дома, не волнуйтесь. Вот вы пострадали очень сильно – сложный перелом ноги и вот сердце ещё барахлит. Ничего, не волнуйтесь, всё уже хорошо. Скоро на ноги поставим. Поправляйтесь.
– Спасибо, – выдавила я и, обессилев совсем, вновь куда-то провалилась.
Проспала ещё сутки, очнувшись в очередной раз, увидела маму. Перекинулись парой фраз – с сыном действительно всё было хорошо, он не пострадал. Хотя это было странно, ведь он был ближе к мчавшейся на него машине, чем я. Опять заснула.
Потихоньку начинала выздоравливать, мысли перестали путаться, боли не было, ну а гипс обещали через месяц снять. Приходил следователь, пытался узнать, что же тогда произошло. Отнекивалась, ссылаясь на то, что ничего не помню. Хотя, что я могу сказать… Машина неслась на сына и между ними было не более метра, но что произошло потом – мозг отказывался понимать…
Еще приходил тот самый водитель, что был за рулем этой машины. Приятный мужчина. Поговорили. Успокоила его, что он ни в чем не виноват и как всё произошло – я не помню. Он сказал, что через месяц разбирательство в суде и он ищет машину, что ехала навстречу ему – вдруг у него был регистратор и это поможет узнать что же случилось. Он тоже не мог ничего объяснить об аварии – так всё стремительно произошло. И как его угораздило в тот вечер съехать с дороги, ведь машина была только после технического осмотра и всё в ней работало, как часы.
Время текло потихоньку. Через 3 недели после аварии меня выписали, еще через неделю сняли гипс. Врачи всё удивлялись, что всё срослось так быстро. На работе все желали выздоровления. Дома меня встретили мои мама и сын. Он обнял, прижался ко мне, и я вдруг услышала его голос в голове…
– Я очень скучал без тебя и очень хотел помочь, но меня не пускали к тебе!
– Я знаю… Я слышала тебя… Я тоже очень сильно по тебе соскучилась! – так же мысленно ответила я.
Сын поднял на меня глаза, улыбнулся и прижался еще сильнее.
– Пусть и таким странным способом, но мы услышали друг друга – подумала я.
– Я тебя слышал всегда, это ты меня почему-то не могла слышать… Но зато сейчас нет преград! Как хорошо… – прошептал в голове голос сына.
Через два дня позвонил водитель той злосчастной машины. Сказал, что разбирательство в суде назначили на 10 часов утра и туда с записью придет водитель машины, которая ехала навстречу ему. У него осталась запись того вечера на регистраторе.
В назначенное время все собрались в зале суда. Пытались выяснить, что происходило поминутно, но разбирательство только запутало всех.
Наконец, пригласили второго водителя. Поставили на просмотр запись с его регистратора в покадровом режиме. То, что записал регистратор, повергло в шок всех…
Машина медленно съезжает с дороги на обочину и продолжает двигаться навстречу моему сыну. Я иду метров в десяти позади сына.