Михальчук приехал быстро. Вошёл, кивнул друзьям, плюхнулся в кресло, обмахиваясь планшетом.
– Ну и жара с утра!
– Здесь кондей, – напомнил Глеб, – Так что кофе? Будешь?
– Буду. А пока варится, не будем медлить… Так вот… С Прохоровым пока ничего не ясно, единственное, что удалось узнать: незадолго до покушения он составил завещание.
– На кого? – поинтересовался Глеб.
– На мать. Странно, конечно…
– Почему?
– Ну как… Ему всего сорок два, что за надобность в составлении завещания? Кто в таком возрасте о смерти думает? И почему на мать, если есть жена? Нелогично.
– Так потому, наверное, и на мать, что есть жена, – возразил Глеб, – Чтобы в случае чего, та имущественных претензий не имела.
– Спрошу потом, – кивнул Михальчук.
– Это всё, что ты узнал? – разочарованно протянул Кирилл.
– Да нет… Двенадцать лет назад Прохоров проходил свидетелем по одному делу. Не знаю, может, оттуда что тянется? Надо подумать…
– Что за дело? Рассказывая, не тяни.
– Тогда пропали две девушки, одна из них сестра Прохорова, вторая – его девушка… Ну как, его бывшая девушка. На момент её пропажи, они уже года полтора-два как расстались.
– А как его тогда свидетелем притянули? – не понял Глеб.
– Сестра накануне исчезновения заезжала к нему. Но быстро уехала, и десяти минут не была. А пропали девушки в одно время.
– Нашлись? – уточнил Кирилл.
– Сестра нашлась. Жива, здорова, она просто сбежала от мужа, ну и от семьи заодно. Что-то у них там не ладилось. А вот вторая девушка не нашлась. Пропала бесследно.
– И эту девушку звали Стася?
– Нет… – Михальчук поискал что-то в планшете, уточняя, – Её звали Анастасия Елагина.
– Ну я же говорю – Стася, – улыбнулся Кирилл.
Дима пожал плечами.
– Ну может быть Стася одна из производных имени Анастасия, я не уточнял.
– Точно тебе говорю – Стася это она и есть. И да, её нет в живых. Давно.
– Знаю только, что её так и не нашли, и вот ещё… – он снова повозил пальцем по дисплею, выискивая что-то, – Смотри, Кир, это и есть Анастасия Елагина. Никого не напоминает?
– Даже не глядя скажу… – не сделав попытки протянуть руку за планшетом, устало отозвался Кирилл. – Лизу. И очень сильно напоминает.
Глеб взял планшет, посмотрел.
– Действительно, Лизу… Ну надо же, как похожи… Цвет волос, правда, другой, но в целом, очень похожи.
– Да, похожи. Это всё, Дима?
– Ну в общем…
– А вторая девушка? Сестра…
– Вторая… – он забрал у Глеба планшет, снова что-то полистал, – Вторую зовут Анна Бушуева. Она единоутробная сестра Прохорова.
– Как? – переспросил Глеб. – Кирюх, ты слышал? Это не наша Анька? Дим, фотка есть?
– Вот…
– Точно наша! – обрадовался Глеб. – Кирилл, ты слышишь?
Кирилл будто вынырнул из собственных мыслей.
– Что? Я отвлёкся…
– Знаешь, кто сестра Прохорова? Наша одноклассница и боевой товарищ – Анька Бушуева.
– Вот так поворот… – рассеянно отозвался Кирилл, – Анька…
Аня пришла к ним в школу в пятом классе, где-то в середине учебного года. Хмурая девчонка неформального вида сразу привлекла внимания второгодника и хулигана Саньки Ханина, он и его дружок, тоже второгодник, тут же принялись над девчонкой издеваться. Кидать в неё жеванной бумагой, дразнить, скидывать с парты её вещи. Девчонка внимания не обращала, сидела за партой, думала о чём-то своём, далёком от школы и Саньки Ханина, но мальчишки всё расходились, на третьей перемене насели на девчонку конкретно. Один дёрнул за косу, второй хлопнул ладонью между лопаток, да с такой силой, что девчонка чуть лицом о парту не ударилась. Глеб и Кирилл, не сговариваясь, кинулись на её защиту, завязалась драка. Ну подумаешь, Кирилл, маленький и худой на тот момент, был едва ли не вдвое меньше Саньки, подумаешь, что у Глеба на тот момент рука была сломана – это всё мелочи, а девчонка должна знать, что она не одна, не дадут её в обиду, заступятся. Это ж как несправедливо! Человек только-только в новую школу пришёл, а тут такой приём!
Класс галдел и гудел, остальные ребята в драку не ввязывались, окружили дерущихся, тотализатор устроили, но победивших, как и проигравших в той драке не было. Шум был услышан в коридоре, налетели учителя, разняли. А потом классная руководительница вызвала родителей в школу. Почему-то только Кирилловых и Глебовых.
И сидели две мамы за партами, одна с поникшей головой, вторая – с гордо поднятой, и стояли радом мальчишки, безучастно смотрели в окно, будто выволочка касалась кого-то другого, вовсе не их, а когда классная руководительница выдохлась, из-за парты во весь свой немалый рост поднялась Глебова мама.
– А я горжусь своими мальчиками! – твёрдо заявила она, беря под свою защиту не только Глеба, но и Кирилла. – Они хорошо воспитаны и никогда не позволили бы себе напасть на кого-либо просто так. Я уверена, что их мотивы обоснованы, и, если бы вы внимательнее наблюдали за жизнью класса, мы не выслушивали бы сейчас гадости о своих сыновьях!
Она хотела что-то добавить, но из-за шторы выплыло странное существо, подошло к мальчишкам, оказавшись той самой девочкой, с появления которой всё началось. Маленькой и хрупкой девочкой с растрёпанными косичками, россыпью веснушек на носу и глазами цвета горького мёда. Одета девочка была странно: классическая белая блуза, широкий джинсовый комбинезон и кеды. Школьную форму отменили совсем недавно, и по школе дети ходили кто во что горазд, выпендриваясь друг перед другом, насколько это возможно было в закрытом от импорта государстве. Совсем недавно начали подтягиваться к стихийным рынкам челночники, но ассортимент их мешков был скучен и неинтересен, чтобы найти хорошую вещь постараться приходилось. Новенькой удалось выделиться, её вещи были явно нездешнего производства. И не китайского.
– Это из-за меня всё, – отважно глядя в глаза учительнице, сказала девочка, – Те… приставать начали, обзываться, а Глеб и… Кирилл заступились.
– И всё равно! – настаивала та, – Это не повод завязывать драку! Абсолютно любой конфликт можно решить словами. Вьюжин! Троицкий! Чтобы это было в последний раз. Вам понятно?
– Понятно, – нарочито тяжело вздохнул Кирилл, и добавил почти весело, вскинув голову и блеснув лукавыми глазами, – Только я ничего не обещал!
– И я! – подхватил Глеб.
– И я с вами… – посмотрев сначала на одного, потом на другого, решила девочка.
Мальчишки переглянулись и, не сговариваясь, кивнули, принимая девочку в компанию. Теперь их трое.
Так они и дружили втроём. Правда, вне школы редко получалось общаться, у мальчишек тренировки, у Ани танцы, но уж когда получалось, скучать не приходилось никогда. У них были свои тайные места как в городе, так и за его пределами, там они жгли костры, слушали музыку, до срыва голоса орали песни, да и просто могли часами валяться на ковре из опавшей хвои, разглядывая облака. Девочка Аня, не отставая от мальчишек, лазила по деревьям, слетала с обрыва на тарзанке и смело прыгала с неё в реку, правда, не закручивая в воздухе пируэты, как пацаны, но отважно, без девчачьих писков и визгов. Одноклассницы презрительно звали Аню пацанкой, да она и была таковой, не обижалась, даже гордилась. Ни в чём она друзьям не уступала, да и одевалась как мальчишка, единственное, в её наряде непременно было что-то классического кроя. Блузка, футболка, рубашка или брюки, но что-то одно, никак не сочетающееся с её образом и стилем. Компромисс с мамой, как подозревали друзья, приобрёл вот такую странную форму, девчонка могла заплести косички с розовыми бантиками, а сверху на голову нахлобучить чёрную бейсболку, украшенную клёпками и шипами. И как бы ни ругались учителя, выговаривая Ане за её манеру одеваться, ничего не менялось, год – другой – третий, девочка продолжала оставаться всё той же пацанкой. Её руки украшали кожаные напульсники с клёпками, а ногти покрывал чёрный лак, её наряды становились всё более неформальными, в её наушниках неизменно играло сначала «Кино», «Алиса» и «Наутилус», а через несколько лет их прочно сменил «Король и Шут». Откуда Аня достала кассеты с концертными записями не очень известной на тот момент в провинции группы, оставалось загадкой, но записи были. Группа завладела сердцем девочки целиком и полностью, и, к слову сказать, их песни нравились и мальчишкам тоже, даже совершенно немузыкальный Кирилл не прочь был поорать песни, похожие на страшные, завораживающие сказки.
Однажды в походе весёлая история случилась, когда весь вечер у костра слушали на стареньком магнитофоне то «Лесника», то «Охотника», а потом девочки в кустики отлучились и тут же с воплями «волк!», сметая всё на своём пути, помчались через поляну к палаткам. Пацаны схватились за фонари, с хохотом и шутками ломанулись в кусты, искать волка. Нашли. Напуганного почти до обморока ёжика, привлечённого к стоянке вкусными запахами съестного. В чьей-то панаме мальчишки отнесли бедолагу подальше в лес, настругали ему яблоко, как компенсацию за пережитый стресс, а потом до самого рассвета летел над лагерем волчий вой в несколько голосов, и за ним взрывы хохота. Это было почти перед выпускными экзаменами, почти вечность назад…
…Полной неожиданностью для мальчишек стало преображение Ани на танцевальном турнире, куда оба были приглашены. В тот день Ане исполнилось четырнадцать. Раньше девочка друзей на турниры не приглашала, стеснялась, да и не бредила она танцами, ходила больше для мамы, это тоже был компромисс. И какой же шок испытали мальчишки, увидев вечную пацанку в красивом бальном платье, накрашенную, с волосами, забранными в тугой пучок, скользящую по паркету с партнёром! Тут бы влюбиться, ан нет, девчонка так и осталась «своим парнем», а потом… На выпускном она решилась и призналась в любви Кириллу. Тот даже растерялся, его удивление было таких масштабов, что даже слова разбежались куда-то. С минуту Кирилл молчал, а потом медленно покачал головой.
