Марина Индиви – Международная Академия ЗВЕЗДЕЦ 4: Что-то драконическое (страница 3)
Я наконец-то окончательно пришла в себя и кивнула в сторону кабинета, шустро перемахнула через обломок от шкафа и открыла дверь. Фабиан обошел заваленный стол, обогнул меня и уже укладывал ректора на диван, когда я опомнилась в очередной раз.
– Почему сюда, а не в лазарет?!
– Да говорю же, с ним все в порядке, – отмахнулся принц. – Сама можешь просканировать, просто магическое истощение из-за того, что драконом крутился над нестабильным пространством. Все, я пошел. Там моя помощь нужна.
Фабиан исчез быстро, оставив меня наедине с полуголым ректором без сознания. Хотя почему с «полу», я была уверена, что если это блинчик развернуть, он будет голый целиком. Почему-то при мысли об этом кровь прилила к щекам, да и, если говорить честно, не только к щекам. Стало так горячо, что хоть окна открывай настежь, впуская первый морозец осени.
Вот о чем я вообще думаю, а?
Мысленно надавав себе пощечин, я подскочила к ректору и приступила к сканированию. Фабиан оказался прав, никаких серьезных повреждений у Артуана не обнаружилось. Разве что парочка ссадин, одна из которых действительно была… гм, на заднице. Мне не нужно было его даже разворачивать, чтобы это увидеть, потому что магическое сканирование показывало все: от глубоких ран и внутреннего кровотечения до таких вот мелочей.
Облегченно вздохнув, я вытерла пот со лба и отправилась в приемную. Где-то там, в недрах разломанного стола у меня хранилась аптечка для оказания первой помощи. То есть бинты, антисептические зелья, всякие прочие мелочи. Которая, к счастью, уцелела.
Со всем этим и водой я вернулась обратно, пропитала тампоны и принялась обрабатывать ссадины. Сначала – на скуле, осторожно смыла запекшуюся кровь, смазала антисептическим зельем, потом заживляющим. Потом – на шее, для этого пришлось отогнуть край простынки. Потом на плече, над ключицей, тут уже пришлось его развернуть более основательно.
Я старалась касаться осторожно, чтобы не причинить боли, хотя ректор и валялся без сознания, почему-то со мной случился приступ незапланированной нежности. Об этом я подумала, когда добралась до ссадины на предплечье, стараясь не пялиться на его обнаженную грудь. Хотя посмотреть там было на что.
Широкая, как и плечи, драконья такая, по-мужски сильная…
Р-р-р-р! Тьеррина, ты о чем вообще думаешь?
Ссадины сверху закончились, и на ребрах тоже, осталась последняя. И вот здесь меня посетил этический момент. С одной стороны, я действовала как целитель (я все-таки тоже отучилась в этой Академии), с другой я была секретарем. Если как целитель я имела право смотреть на… гм-м-м, задницу ректора, то как секретарь – точно нет. Не считая того, что и целителя, и секретаря, объединяла одна маленькая Тьерриночка, которая покраснела при одной только этой мысли, и которая не далее как несколько минут назад залипала на его мощную грудь.
А что, если у него инфекция какая-то попадет через эту последнюю ссадину, если ее не обработать?
Я сглотнула, представив, как касаюсь Артуана ниже пояса, и мне стало еще жарче, я как будто жидкого пламени глотнула. Именно этот момент и выбрала машинка, чтобы заглянуть в кабинет:
– В чем проблема?
– У него ссадина на… – Я указала глазами. – А у меня дилемма.
– Какая?
– Как целитель, я должна ее обработать…
– Как целитель, ха! – Лязгнул клавишами артефакт. – Так и скажи, что хочешь попялиться на его зад!
Очевидно, взгляд у меня стал ну очень говорящий, потому что машинка бодро ускакала обратно в приемную, а я, вдохнув, выдохнув, осторожно потянула край простынки, мысленно повторяя: «Я целитель, я целитель, я целитель». Придумает же, а! Что я хочу пялиться на задницу Артуана! Делать мне больше нечего!
– Не хочу! – выдала я, и в этот момент ректор открыл глаза.
Моя рука замерла на его бедре. Там, где косточка.
– Чего вы не хотите? – поинтересовался дракон.
– Пялиться на вашу задницу, – непроизвольно выдала я.
Зря. Что-то в моих словах ректору не понравилось!
– Так не пяльтесь! – прорычал он и сел так резко, что снес все зелья вместе с подносом, тампонами и остатками чистой воды.
Я отскочила.
Простыня поползла вниз. Я не успела зажмуриться, а дальше все было как в тумане. Потому что сначала я увидела ректорский живот, а потом – драконий… в общем, то, чем он драконят делает. Почему-то в полной боевой готовности.
Для меня это стало открытием. В целом. И по размерам. И вообще.
Для него, кажется, тоже, потому что Артуан посмотрел на меня примерно так, как я недавно смотрела на машинку.
– Я не специально, – честно сказала я. – И потом, вы меня видели почти голой, так что все справедливо.
Вот кто меня за язык тянул? По кабинету пронеслось драконье рычание: такое, угрожающее, предвестник оборота. Он точно магически истощенный?
– Я просто ваши ссадины обрабатывала! – поспешно сказала я.
– Вон! – коротко произнес ректор, и вот тут я обиделась.
Не просто обиделась, а разозлилась.
– Я вам не прислуга, чтобы выставлять меня за дверь! – рыкнула в ответ так, что даже в груди запекло. – И вообще, могли бы и спасибо сказать за то, что я вам обработала… почти все!
– Скажу, – угрожающе пообещал Артуан, – я вам сейчас все скажу!
Он начал подниматься, но запутался в простыне, а я разозлилась еще сильнее.
– Нет уж, лежите, где лежали! А то сейчас снова рухнете задницей на елку!
К слову, елки в кабинет ректора недавно доставили. Натуральные, опечатанные магией свежести, чтобы их можно было украсить к зимнему празднику заранее.
Взгляд Артуана окончательно стал недобрым:
– Что-о-о?! – прорычал он.
– То! – выдала я ключевую фразу машинки. – За первую помощь принято благодарить, но вы у нас в жопу раненый, так что обойдусь!
Ректор совершил прыжок: драконий такой, и оказался лицом к лицу со мной. Слава драконам хоть простыню придержал.
– Вы отдаете себе отчет, с кем разговариваете? – прищурившись, спросил он.
– Вполне! Я действовала из лучших побуждений, так что вы не имеете права на меня рычать! А если это еще раз повторится, я уволюсь!
Я вылетела из кабинета в приемную, громыхнув дверью. Внутри все кипело, пламенело и переворачивалось, а стоящая на подоконнике машинка (как она сама туда запрыгнула?) звучно клацала клавишами в приступе артефакторного хохота.
Артуан
Артуан шагал по парку академии и натурально пыхтел от возмущения: вырывающийся изо рта пар явно не имел отношения к резкому похолоданию, первому предвестнику зимы. Во-первых, из-за ослабленной магии ему приходилось передвигаться между корпусами пешком – предписание целителей.
– Вы ведь не хотите потерять дракона и навсегда остаться без крыльев, господин ректор? – строго поинтересовался главный целитель в академии, когда он впервые появился в целительском крыле. Пришлось забежать домой, чтобы одеться и не светить больше драконьей задницей и передницей. Не говоря уже о том, что даже речи не шло послать за костюмом помощницу: одна мысль о том, что Тьеррина будет выбирать ему трусы, заставляла кипятиться! Поэтому все сам, все сам.
Ректор не имел ничего против прогулок, к физическим упражнениям привык, но еще больше он привык все дела делать быстро, а с этими перебежками он терял уйму времени. Просто кучу, нет, гору времени!
Во-вторых, его до глубины драконьей души возмутили слова помощницы. Даже не слова – ультиматум! Уволится она, как же. Да кто ее вообще отпустит?! Это его прерогатива – увольнять сотрудников за невыполнение или плохое выполнение их обязанностей. А Тьеррина все замечательно выполняет, иногда даже перевыполняет, как с этой ссадиной на его жо…
Нет, ректор совершенно был не готов к тому, что их отношения перейдут в такую плоскость, но сейчас его выбешивал сам факт, что идеальная во всех смыслах помощница, к которой он привык, которую принял в свою команду, может его оставить.
Дракон внутри зверски взревел, не имея возможности вырваться наружу, полетать и поджечь пару елок, настроение портилось, а тут еще и ходить надо. Словно он не дракон, а обычный человек. Без магии.
– Неделя, господин ректор! – вынес ему приговор главный целитель. – Всего семь дней, и снова будете летать. В отличие от… – Он с грустью покосился на отделенную ширмой постель Грошека.
Друг и учитель Артуана так и не пришел в себя, но ему прочили быстрое выздоровление. Целители в академии были самыми лучшими, поэтому обещали, что профессор придет в себя в течение суток. Увы, гарантию по возвращению магии старому дракону никто не давал.
– Он потратил слишком много сил. Выгорел, и этого не отменить. Плюс возраст и анамнез. Профессора Грошека не просто так отправили преподавать сюда: ему уже опасно было продолжать свою службу в армии.
А кто-то взял и устроил войну в ЗВЕЗДЕЦе! В то, что лавина – случайность, даже студенты не верили, не то что сам ректор. Осталось послушать мнение Грошека, и вот полчаса назад Артуану позвонили и сообщили, что дракон пришел в себя. Ректор сразу же отправился к нему, но по дороге успел проклясть все на свете! Пока дошел, вспотел, так еще и ту самую гору времени потерял. Поэтому зашел к Грошеку без предисловий.
– Кто на вас напал?
– Да гоблин его знает! – рявкнул бывший вояка, и ректор понял, что могло быть хуже прогулок по академии. Могло, как Грошека, приковать к постели.
К слову, старый дракон выглядел неплохо, отдохнувшим и посвежевшим, если бы не одно «но»… он чувствовался человеком. Его зверь погиб там, сдерживая мощь лавины и спасая студентов. И Артуан, который был таким же драконом, испытал горьковатый привкус сожаления. Одновременно с этим пришло понимание: если сейчас он покажет жалость, то сделает только хуже. Унизит этим бравого вояку, который потерял суть всех драконов – саму магию.