Марина Индиви – Драконова Академия (СИ) (страница 59)
Вот теперь я по-настоящему испугалась. Не потому, что не могла найти Сезара и даже не потому, что могла его не найти. В пятом классе мы поехали на пикник в лес, и я отошла в кустики. Так вроде бы недалеко отошла, но, когда начала искать нашу полянку, найти не смогла. Я запаниковала, начала бегать по лесу, пытаясь отыскать какие-то знакомые ориентиры или следы, а потом меня до ночи искали с фонарями и с собаками.
Вот уже тогда надо было понять, что ничего хорошего меня в лесу не ждет! И когда Сонька предложила фотосессию в лесу, выдвинуть встречное предложение про обычную фотостудию.
Сонька!
Она выбежала мне навстречу, тогда, когда все-таки состоялась встреча Лены Харитоновой с поисковой группой. Помимо незнакомых людей с собаками, там были тетя Оля, белая как мел классная руководительница и Соня. Ее мама тоже. Соня отказалась ехать домой, пока меня не найдут, и, когда все сначала меня ощупали, а потом начали на меня орать, именно она развернулась и рявкнула:
— Хватит! — закрывая меня собой. Она же попросилась тогда к нам ночевать, и мы спали на одной кровати, обнявшись. Подозреваю, что Сонька спасла меня от выволочки, потому что тетя Оля полночи пила корвалол, я чувствовала его запах на кухне.
Мысли о подруге вытряхнули меня из близкого к панике состояния. Сцепив зубы и сжав кулаки, я запрокинула голову и посмотрела на небо. Увы, в замково-парковых лабиринтах местное небо ничего не могло мне сказать, а вот глубоко подышать я могла. Глядя на растущие местные луны: Арану, Тьеху и Ланти.
Справиться со страхом получилось.
Ненадолго.
Потому что как только я справилась с одним, деревья вокруг меня утратили цвет. Все вокруг меня утратило цвет, становясь безжизненно-серым и черным. Измениться не мог разве что камень, он и до этого был серым, а вот холод — знакомый мне холод темной магии заставил кожу покрыться мурашками. Я бросилась вперед, или, точнее, назад — заставляя себя не бежать, идти, всматриваясь в одинаковые деревья, даже выбросила одну туфельку, которая золотом полыхнула в серости (чтобы увидеть ее, если снова пойду здесь). Я сама оставалась единственным золотым островком здесь, и с каждым мгновением тьма сгущалась вокруг все сильнее. Поэтому я подхватила юбки и побежала.
Кажется, впереди мелькнул знакомый большой коридор! Главный, из которого я пришла.
Бросившись к нему, я вылетела в раскрывшийся полукругом каменный карман и врезалась в изваянием застывшего в нем Валентайна Альгора.
Врезалась до боли, потому что Альгор был твердый. В смысле, плечо у него было твердое, а я летела на всех парах. На всех парах бы и отпрянула, если бы он не перехватил меня за талию.
— Не вздумай вырываться.
А? Что?
Магия вокруг нас сгустилась, словно на землю разом рухнули все краски ночи, а после стало очень, очень темно. Если раньше была только серость, то сейчас она превратилась в черность, и не просто выжгла из мира цвета, она, кажется, выжгла весь мир. Единственное, что я чувствовала — это как бьется сердце Валентайна под моими пальцами, видела падающую на белую рубашку темную прядь и дрожала. От дикого, сумасшедшего холода, который втекал в каждую клеточку тела, готовясь отравить меня всю.
Миг — и вот уже все закончилось.
Тьма отступила, снова стало светло, мир обрел краски. Именно в этот момент я опомнилась и рванулась назад.
— Ты! — получилось громче, чем я рассчитывала. — Что ты со мной сделал?!
— Я? — Валентайн приподнял брови. — Не позволил темной магии заполнить тебя целиком.
— После того, как сам же ее на меня натравил?!
Я вспомнила ползущие по лабиринту тени и обхватила себя руками. Да он не просто ее на меня натравил! Он меня загонял! Сюда, к себе!
— Остынь, не-Ленор, — от привычного холода в голосе не осталось следа, сейчас в нем плескалось раздражение и что-то еще. — Ты сама создала теневой полог.
ЧТО?!
— Да я даже слов таких не знаю! — прошипела. — Чтобы что-то создать, нужно как минимум представлять, что это такое! А я…
— В случае любого другого, — перебил меня Валентайн, — я бы в это не поверил. Не поверил в то, что можно использовать темную магию высшего уровня, не имея о ней ни малейшего представления. Но в случае с тобой — все может быть. А теперь слушай меня внимательно: не ищи встреч с Сезаром. Если он хоть на мгновение что-то заподозрит — он тебя уничтожит. Он, его отец и твой Люциан.
Я могла ожидать всего, чего угодно, но только не такого. Совершенно точно не такого.
— Ты это только сейчас придумал? — уточнила я. — Про Сезара? Про Фергана. Про…
— Больно при взгляде на Фергана тебе тоже не было?
Я хотела возразить. Но не получилось.
— Это реакция на магию высшего светлого. Тебе повезло, что я успел переключить его внимание на себя раньше, чем он тоже почувствовал все и догадался.
— Но… но… такого раньше никогда не было.
— Ты раньше смотрела в глаза дракону?
На мгновение воцарилась тишина. В глаза драконам я раньше не смотрела, но почему-то сейчас подумала, что с удовольствием посмотрела бы еще раз. Все лучше, чем смотреть в раскрывшуюся бездну глаз Валентайна, в которой отражаюсь я, и чувствовать… я понятия не имела, что чувствовала, но во мне каждая клеточка тела сейчас была наэлектризована. Эта тишина казалась звенящей, а расстояние между нами, кажется, то сокращалось, то увеличивалось, хотя мы не двигались с места.
— Второй раз я смотрела ему в глаза, и ничего такого не почувствовала, — это однозначно был аргумент.
— Потому что второй раз темной магии в тебе не было.
— Как? Как она может во мне быть — и не быть?
— Хотел бы я это знать, не-Ленор, — Валентайн прищурился, а потом все-таки шагнул ко мне. Настолько резко и неожиданно, настолько внезапно… Ладонь темного легла на мою щеку, и это прикосновение ударило током по оголенным нервам. Жест получился собственнический, властный и, на удивление, нежный. Гораздо более интимный, чем любой самой глубокий поцелуй или даже чем то, что произошло у меня в комнате.
Я резко сбросила его руку и шагнула назад.
— Не смейте. Ко мне. Прикасаться.
— Мы снова на «вы»? — во взгляд Валентайна вернулась насмешка.
— Мы изначально должны быть на вы. Вы — магистр, я — адептка, и так все и останется.
— Неужели? — а в голос — привычный холод.
— Ужели. Не представляю, каких женщин вы встречали до меня, магистр Альгор, но я — из тех, кто верен себе и своему мужчине.
Полыхнуло серебром. Растекаясь по радужке, оно делало его глаза неестественно-светлыми. Пугающими. Особенно дико было смотреть на вертикальную полоску зрачка, источающую тьму, прожилками вплетающуюся в его глаза. Которые он прикрыл — лишь на миг, а когда открыл снова, они были совершенно обычными.
— Значит, Люциан Драгон, — произнес он. На этот раз в его глазах не было тьмы, но было нечто гораздо более страшное — в голосе. Когда он произносил имя Люциана, я снова почувствовала холод, нитями прошивший сердце.
— Именно так. И чем быстрее вы это поймете, тем лучше.
— Можешь не сомневаться, не-Ленор. Я тебя понял. Сама ты вряд ли поймешь, почему он до сих пор не знает о тебе ничего.
Это прозвучало как голосовая оплеуха. Хорошенькая такая. Очень отрезвляюще.
— Вы тоже ничего обо мне не знаете, — хмыкнула я. — Хотя можете думать иначе, вы ничего обо мне не знаете, магистр Альгор. Ровным счетом. Все, что нас связывало — мое желание узнать о том, что сейчас с Соней. Где она. Не пострадала ли. Но ваши условия для меня неприемлемы.
— Именно поэтому ты сейчас в моем платье.
Еще одна. Но эта уже попроще.
— Я в вашем платье исключительно потому, что платье, которое прислал Люциан, кто-то испортил, и у нас не осталось времени, чтобы найти что-то приличное. Вы считаете, что я с вами играю? — спокойно посмотрела ему в глаза. — Но это не так. Мне больше ничего от вас не нужно. Ни ваша помощь. Ни ваша сила. Ничего. Просто оставьте меня в покое.
Я едва успела договорить, когда на меня снова обрушился холод. Он исходил от него — так же, как тьма, которая сейчас вгрызалась в пространство. Действительно вгрызалась, я видела, как клубится черный дым и рассыпаются серебряные искры, наполненные крохотными искрами… молний. Черты лица Валентайна заострились, становясь даже не хищными, а потусторонними. Миг — и воздух под тьмой стал прозрачным, показывая мне…
И цветы. Цветы, столько цветов.
— Нет, — сдавленно прошептала я. — Нет. Нет.
Попятилась, не желая верить в то, что увидела.
— Это неправда. Ты лжешь!
Валентайн повел рукой, тьмы стало больше, как черный туман она заволокла кладбище, чтобы потом смениться новой картинкой: я увидела кухню. Ту самую кухню, которую видела во сне, где он мне показывал Соню. Только Сони на ней не было. Была ее мама. Уставшая, изможденная и постаревшая лет на двадцать, а рядом с ней сидела тетя Оля. Тетя Оля, которая почти с ней не общалась, несмотря на то, что мы с Соней были лучшими подругами. Они обе молчали. Пока Сонина мама, наконец, не произнесла:
— У тебя хотя бы еще есть надежда, — и расплакалась.
— Твое тело, не-Ленор, исчезло. Или попросту растворилось под ударом концентрированной темной магии, — Валентайн как будто зачитывал мне приговор, — что касается твоей Сони, она мертва.
Нет.
Не-ет.
Не может быть.