Марина Индиви – Драконова Академия (СИ) (страница 38)

Ну да. Межмировые перемещения и мой интерес к ним тоже никто не отменял, но пред лицом всего остального они как-то меркли. Подозреваю, что для Валентайна Альгора тот факт, что в другом мире остался мой единственный по-настоящему близкий человек, с которым неизвестно что произошло — так, фигня-фигней.

Поэтому я плотно застегнула платье, замотала волосы полотенцем и вышла обратно, дабы не оттягивать неизбежное.

— Решила учиться всему и сразу, Ленор?

Наблюдательный какой.

— Ваша наблюдательность, магистр, вне всяких сомнений делает вам честь, но я уверена, что вы здесь не за этим. Тогда зачем?

Стоять не стала, а поскольку мой стул был занят, села прямо на кровать и слегка провалилась: в этом месте матрас оказался продавленным. 

В глазах Валентайна сверкнуло что-то похожее на то, что я уже видела сегодня утром в кабинете — смех. Или намек на него. Или что-то вроде.

Похоже, я его здорово развлекала. Во всех смыслах.

— Тебя совсем не волнует, что произошло утром?

— А ты расскажешь? — вернула ему его фамильярность.

— Возможно.

— Если у этого «возможно» такой же подтекст, как у теории межмировых перемещений, то спасибо, я обойдусь. Предпочту ходить в неведении.

Улыбка из его глаз ушла, они стали очень холодными. И еще холоднее, когда мазнули по моим пальцам, на одном из которых сверкало кольцо Люциана. От этого даже кольцо стало холодным настолько, что я подавила желание его снять: металл натурально обжигал кожу.

— Мне нужно было убедиться, что на тебе нет метки Иеххарга, — сообщил Альгор.

— Чего?

— Метка Иеххарга, — повторил темный, глядя на меня в упор, — пятнадцатый уровень темной магии. Наносится для того, чтобы скрыть любые ее проявления и того, кто так или иначе использует заклинания темных. Знаменита тем, что ее нельзя нанести сразу на человека или на дракона, первым делом ее рисуют на теле любого другого — живого — после чего вонзают кинжал ему в сердце. У мага есть время, пока сердце бьется, чтобы перенести заклинание и метку на того, кто ее будет носить. 

— А если не успеет?

Я вообще-то не собиралась спрашивать, оно само вырвалось.

— Если не успеет — заклинание квирху под хвост, минус одна жизнь и разочарованный клиент.

Очаровательно.

— Наносится она строго на уровне сердца. Между лопаток или на груди.

— То есть раздевать меня после того, как я сняла блузку, дальше не требовалось?

— Нет. Это было исключительно для моего удовольствия.

— Чудесно, — сообщила я. — В таком случае, я полагаю, для моего удовольствия я сейчас услышу теорию межмировых перемещений?

В глазах Валентайна опять мелькнул смех. И снова сменился арктическим холодом, или что у них тут есть вроде Арктики.

— Правду, — приказал он.

— Что?

— Мне нужна вся правда о тебе. И прежде всего, кто ты такая.

Попаданка я. По всем статьям.

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову после его слов. Правда, не уверена, что это бы прозвучало эффектно, поэтому пришлось импровизировать:

— Я — Ленор Ларо…

— Да, это я уже слышал, но это совершенно не объясняет возникновения сети Грихмира, сопротивляемости темной магии и тому, что мы с тобой могли общаться мысленно.

— А?

— Утром, — напомнил Валентайн, постукивая пальцами по столу, — когда ты впустила меня в себя.

Я поперхнулась и закашлялась, но его, кажется, это совершенно не смутило.

— Итак?

— Боюсь, за такую правду раздеться придется вам, — пробормотала я.

А в следующее мгновение подскочила с кровати:

— Вы что делаете?!

— Как — что? Раздеваюсь, — Альгор с невозмутимым видом расстегнул жилет и принялся за рубашку.

— Вы с ума сошли?

— Нет. Я очень хочу правду, Ленор.

Почему мне показалось, что «правду» из этого предложения можно убрать? Хотя лучше убрать Валентайна Альгора из поля моего зрения, он как-то странно на меня действует!

— Хватит! — сказала я. — Не раздевайтесь! Я все расскажу.

— Точно? — он оставил в покое пуговицу, примерно на том самом месте, где рубашка уходит в брюки, и я усилием воли заставила себя туда не смотреть. Что касается Валентайна, его, кажется, не смутит даже оргия перед главным входом в Академию, даже если она будет между людьми и драконами.

О чем я вообще думаю, а?!

— Предлагаю правду за правду, — сказала я, возвращая мысли в нужное русло. — Я рассказываю все о себе, а вы — про межмировые перемещения.

— Ничто другое тебя не интересует?

— Скоро вы поймете, почему.

— Надеюсь.

Я не могла понять, в чем он серьезен, а в чем — нет. Особенно когда сидит в полурасстегнутой рубашке на моем стуле и смотрит в упор, а в глазах, в темной радужке клубится серебро. Спасибо хоть не та тьма, которую я видела на площади, и то ладно. Потому что, если бы была она, меня можно было бы выносить. Или я бы сама в окно сиганула, невзирая на то, что волос как у Рапунцель у меня нет.

Ладно, Лена. Про сеть Грихмира он уже знает, голой тебя видел, в тебе… то есть в голове твоей побывал с прямой трансляцией «Валентайн Альгор против Лэйтора».

Глубоко вздохнув, я открыла рот, и… выдохнула. Еще раз вздохнула, только после этого получилось произнести:

— Я попаданка.

— Кто?

Так, опять местный переводчик сбоит.

— Попаданка. Это девушка, которая случайно оказалась в вашем мире из другого, и…

Я хотела сказать «очень хочет вернуться назад», но не успела. Наверное, так двигаются хищники: стремительным рывком, одним едва уловимым движением — и ты уже лицом к лицу с ним. Зажатая между стеной и столом у стеночки, с одним-единственным желанием: слиться с окружающей средой. С четвергом. Да хоть с пятницей! Только бы не чувствовать на себе этот взгляд, от которого внутри дохнут мурашки. Одна за другой.

— По-твоему, это смешно? — при всем его умении не повышать голоса, голосом он мог убивать. Это точно. Потому что в одном коротком вопросе сейчас смешались обещание пыток, драконья кара и смертный приговор.

— По-моему, вообще нет, — вытащив остатки самообладания из пяток, ответила я. — Мы с лучшей подругой поехали фотографироваться…

— Фотографироваться?

— Неважно. Мы были вместе, когда посреди лета стало очень холодно, а потом в меня ударила черная молния, я провалилась в черное озеро и оказалась здесь. То есть в Ленор Ларо. — Валентайн молчал, превратившись в изваяние. Настолько жуткое, что я решила добавить: — Вы хотели правду, я ее рассказала. Другой у меня нет.

Его близость меня нервировала. Настолько, что я готова была стечь по стеночке, просочиться вниз и медленно отползать в сторону двери. Останавливало меня только то, что для этого придется сползать почти по нему — Валентайн Альгор стоял в миллиметрах от меня, и ворот его расстегнутой рубашки касался моей щеки. Поскольку его молчание нервировало еще сильнее его близости, я решила добавить:

— Теперь вы понимаете, почему я интересовалась межмировыми перемещениями?

Ладно, со стороны мой рассказ звучал как бред, и я уже готовилась к комментариям, от которых кровь превратится в лед, а сердце — в миниатюру «оно сгубило Титаник», но он неожиданно ответил.