Марина Индиви – Драконова Академия. Книга 2 (страница 62)

— Не думала, что тебя что-то способно напугать.

— Я тоже не думал, — он пристально смотрит на меня. — А потом появилась ты. Готова танцевать следующий танец?

— А он какой? — пытаюсь вспомнить программу бала, но она высыпалась из головы за ненадобностью.

— L’ardanne.

— Снежинка. Точно.

Вспоминаю его: этот танец спокойнее na’ajard, но все же кружения в нем достаточно. Еще он подразумевает смену направления (как кружатся снежинки под ветром) и смену партнера (когда снежинки прилипают то одна к другой, то разрываются и снова слипаются уже с другими).

Валентайн вопросительно смотрит на меня, и я киваю. В конце концов, это бал, а на балах принято танцевать. Тем более что «Полет» вытряхнул из меня все мысли и здорово зарядил. Так что… подаю ему руку, Валентайн отдает пустые бокалы официанту. Мы возвращаемся к танцующим как раз в тот момент, когда затихает предыдущая музыка, и, спустя короткую передышку, «включается» новая.

В отличие от первого танца, мелодия начинается не с резких высоких нот, а «разогревается» постепенно. Точно так же здесь совсем другая расстановка: несмотря на то, что ведет мужчина, нет такого близкого контакта, зато есть прикосновение ребра ладони к ребру ладони, пару шагов назад, два кружения, прикосновение ладоней, касание кончиков пальцев, когда мужчина тебя кружит, как юлу или волчок, а после — повторение и смена партнера.

Вторым мне достается какой-то незнакомый старшекурсник, который держится весьма учтиво, а вот третьим — «жердь» Аникатии. У него такой вид, будто ему предстоит схватиться за жабу, а когда он должен меня прокрутить, у него даже пальцы разжимаются, и мне приходится крутиться самой, чтобы не «выпасть» из общей картины снежинок.

Ура учителю, который со мной занимался: он здорово меня натаскал.

— Партнеры иногда преподносят сюрпризы, и тэри должна быть к этому готова, — говорил он.

Вот тэри и оказалась готова, и выдохнула с облегчением, когда закружилась со следующим парнем. Пятым оказался Ярд, я перешла к нему так стремительно, что просто врезалась в друга взглядом и чуть не сбилась с ритма. Но тут уже поддержал он. Буквально, и сразу перевел в танец.

— Ты очень красивая, Ленор, — прошептал одними губами, когда наши ладони соприкоснулись.

Я невольно оглянулась по диагонали, но Дану не увидела.

— Поговорим после танца? — спросила быстро, пока мы не успели разойтись.

— Разумеется.

Я улыбнулась, и мы шагнули в разные стороны.

От следующего прикосновения меня дернуло током. Так, словно я схватилась за оголенный провод, а не коснулась ребром ладони ладони Люциана. Сначала — ударило по коже, и только потом взглядом. Глаза в глаза.

К такому тэри точно не готова, поэтому я молчу. Кажется, даже дышать забываю, а еще мне кажется, что на нас смотрит весь зал, и только это заставляет меня двигаться.

— Я же сказал, что ты будешь со мной танцевать, — заявляет он.

По-хорошему, мне бы остановить время, но оно не останавливается, а музыка заходит на новый виток, и надо чуть отступить, слегка присесть, пока Люциан склонил голову, а потом два полукруга: вперед, назад — и быстро шагнуть к нему навстречу. С раскрытыми ладонями, удар в которые получается таким, что я пропускаю удар собственного сердца.

— Надеюсь, после этого ты перестанешь меня преследовать, — заявляю я на повороте. Очень сложно сказать это небрежно, так, чтобы не сбилось дыхание — и при этом еще и так, чтобы не запнуться о собственный подол, глядя ему в глаза. Да, в этом танце нужен постоянный зрительный контакт, по-хорошему, он в любом танце нужен, но в этом — особенно.

— Я тебя не преследую. Мне просто интересно, что ты в нем нашла.

— А что ты нашел в Драконовой?

Дра-а-ах! Как я вообще могла такое брякнуть?! Люциан перехватывает мою вскинутую руку, точнее, кончики моих пальцев, и мне кажется, что они сейчас расплавятся. А заодно и я вместе с ними, и кручусь я с одной-единственной мыслью: пробурить в этом полу дырку и сквозь нее провалиться.

Чтобы никто не нашел.

Мне кажется, что это последнее прикосновение растягивается во времени, потому что мир вокруг вращается с немыслимой скоростью.

— А ты почему спрашиваешь, Ле-на?

Он произносит мое имя по слогам за миг до того, как меня отпустить и шагнуть в сторону.

«Ваше время вышло».

Я прямо вижу, как посреди зала выпадает эта табличка с магической надписью, и с последним партнером танцую в каком-то трансе. Вообще в этом танце три круга снежинок, и как-то так вышло, что мы с Валентайном оказались в самом узком, то есть во внутреннем. В завершение, когда я снова перехожу к Альгору, мы должны сомкнуть ряды так плотно, чтобы второй и третий круги могли к нам максимально приблизиться, а после распасться. Из-за этого я оказываюсь по диагонали от Люциана, и, хотя мои пальцы по-прежнему в ладони Валентайна, я до сих пор чувствую то последнее прикосновение.

Хотя сейчас его ладонь сжимает ладонь Софии, и она совершенно не выглядит влюбленной в Сезара.

Последний всплеск музыки ударяет по сердцу, а дальше по нему ударяет воспоминание.

— Он назвал меня Лена, — шепчу я.

— Что?

— Люциан! Назвал меня Лена. Ты назвал меня Лена! Когда говорил пойдем — помнишь, когда мы пошли к столу?

Валентайн смотрит на меня, прищурившись, а потом уводит в сторону, между раскрасневшихся пар. Глаза у всех горят, все вошли во вкус и танцуют с небывалым наслаждением, что же касается меня, я в шоке. Не только и не столько от того, что Люциан услышал, узнал мое настоящее имя, сколько от того, что со мной только что творилось. Если бы можно было, я бы сбежала, теряя туфли, но у Золушки не было темного принца, который крепко сжимает ее пальцы в своих.

Мы снова поднимаемся по лестнице и выходим в парк, и мне совершенно нелогично хочется сбросить защищающее меня заклинание, чтобы холод вцепился в кожу и отрезвил от этого ненормального золотого жара.

— Что тебя беспокоит, Лена? — интересуется Валентайн, когда мы чуть удаляемся от ступеней. Здесь сейчас совершенно никого нет, все внутри, танцуют и веселятся, и я могу говорить даже без сubrire silencial, но все равно по привычке понижаю голос до шепота:

— Он не знал мое настоящее имя.

— Лена. Ленор. Это запросто можно принять за уменьшительное, — жестко произносит Валентайн. — Но дело же не только в этом, не так ли?

«Не так», — хочется сказать мне, но ложь застревает внутри меня, и я боюсь просто-напросто ей поперхнуться, если скажу хотя бы слово.

— Что ж, в таком случае нам лучше уйти, — неестественная отрешенность Валентайна, к которой я, наверное, никогда не привыкну, холодом течет по коже.

Ты же хотела холода, Лена — так получай.

— Уйти?

— Именно так.

Я вижу, что он открывает портал, то есть вот-вот откроет, уже начинает искрить пространство, и беру его за руку:

— Я не хочу.

— Не хочешь уходить со мной? Хочешь остаться с ним?

— Нет! Я просто не хочу уходить. Я запуталась! — Я выдыхаю это по-прежнему приглушенно, хотя хочу закричать.

— Поговорим, когда ты распутаешься. — Да, этого холода мне хватит надолго. — Идем, Лена.

Портал вспарывает зимнюю сказку, но мы скрыты за деревьями, вряд ли кто-то увидит нас, даже если прилипнет носом к стеклу в бальной зале. Вряд ли кто-то заметит, что темный архимаг и его женщина просто исчезли с праздника, и уж тем более вряд ли кто-то про нас вспомнит, пока в центре внимания будущие король с королевой и младший принц со своей девушкой.

Мне. Стоит. Уйти. С ним.

Но в последний момент я сжимаю пальцы в кулак и отступаю. По лицу Валентайна проходит судорога, на миг мне кажется, что он сейчас рывком запихнет меня в этот портал или вообще приложит тем заклинанием подчинения, но вместо этого он плотно сжимает губы, после чего шагает в распахнутое пространство. Я вижу ту самую комнату, кабинет в его доме… очень недолго. С шипением пространство ломается, черный контур стягивается в точку, и я остаюсь в заснеженном парке одна.

Благо, здесь можно ходить сколь угодно долго и делать все, что тебе хочется. Даже запрокидывать голову, подставляя лицо настоящим снежинкам, которые оседают на щеки и превращаются в крохотные бриллианты капель. Я не представляю, сколько я так брожу: минуту, десять, полчаса или час, то удаляясь, то приближаясь к средоточию веселья и праздника. Мне кажется, что между этим зданием и мной какая-то граница, и что если я пересеку ее, случится что-то необратимое.

— Да говорю же тебе, никого здесь нет! — слышу шипящий голос Аникатии и замираю. — Все развлекаются. Вон туда придут парни.

Мне никогда не приходилось сливаться с деревьями, но этот навык, можно сказать, быстро приобретается, потому что я прижалась к стволу так тесно, что рисковала в него врасти.

— Твое дело маленькое. Следить, чтобы никто посторонний сюда не сунулся, когда они будут развлекаться с Драконовой. Главное, какую красоту мы потом покажем Люциану и всей Академии! С удовольствием посмотрю на его лицо, когда он это увидит. Так и вижу заголовок: София Драконова обожает любовные утехи в парках!

Аникатия довольно хихикает. Поскольку вторая девчонка молчит, понять, кто она, нет никакой возможности, а высовываться я не рискую.

— Когда все запечатлеешь для Флидхаара, быстренько ее оденете и дадим антизелье, чтобы никто ничего не успел понять и обнаружить. Потом доказать она уже ничего не сможет, эта штука полностью выведет из ее крови то, что она сейчас выпьет. Ни один целитель потом не обнаружит никаких следов, так что не трясись. Я основательно подготовилась. Собственно, все. Ждем сигнала от Лузанской. А пока — возвращаемся.