Марина и – Цифровой, или Brevis est (страница 25)
Предчувствуя неладное, он быстро дожевал и прошел в холл. На кожаном диване валялся, будто забытый, маленький ноутбук. Экран осветился, когда Арсен поднял крышку. На мониторе открылась схема лагеря со множеством мерцающих зеленых точек.
Арсен поискал мышку, потом вспомнил, что экран сенсорный, и ткнул пальцем в один из зеленых кружков. Панель на стене перед ним беззвучно осветилась. Арсен увидел беседку, сейчас пустую; в отдалении, на спортивной площадке, мальчишки лениво пинали мяч.
Камеры наблюдения! Он принялся по очереди проверять их все. На территории лагеря было установлено шестнадцать потайных глаз, монитор на стене холла транслировал картинки по очереди либо одновременно, в шестнадцати разных окошках. Арсен ткнул пальцем в камеру, установленную перед третьим корпусом, и увидел знакомый фасад, балкон с железными перилами, скамейку, фантики вокруг чугунной урны. Новообразованный клан Ящеров мирно отдыхал после обеда: девчонки рассматривали на скамейке гламурный журнал, из открытых окон доносились гогот и топот парней…
– Вот это моя киса, – сказала девчонка, показывая пальцем на картинку в журнале, и, хоть говорила она вполголоса, Арсен услышал ее совершенно отчетливо.
Вот как. Значит, пока он там метал бисер перед гамадрилами, Толик и Аня ухохатывались, развалившись в кожаных креслах…
Зазвонил мобильник. Арсен увидел номер мамы и быстро сбросил звонок. Ему нужна была минута, чтобы взять себя в руки. Одна минута.
– …Мама, ты звонила?
– Да, а что случилось? Звонок сорвался?
– Я просто не туда нажал, – сказал он виновато. – Как дела, что там дома?
Разговаривая, он быстро поднялся в свой номер, отпер дверь и запер снова. Уселся к окну – на лужайке под соснами бродил рыжий котенок.
– У меня? Да ты не поверишь, тут такой шикарный отель…
Он честно расписал все прелести базы, красоту и комфорт, бассейн, сосновый бор и свой прекрасный номер. Мама откровенно обрадовалась:
– А иначе, представь себе, сидел бы в четырех стенах, играл бы в свои игры целыми днями!
– Да-да, – согласился Арсен.
Котенок удрал, преследуя кого-то, невидимого в траве. Арсен аккуратно положил телефон на тумбочку у кровати. Можно ли считать это манипуляцией? Он убедил маму, что беспечен и очень доволен, хотя это совсем не так, он чувствует себя униженным, заранее ненавидит своих игроков и, главное, никак не может понять: почему, соревнуясь за право работать игровым тестером, он должен брать на себя обязанности пионервожатого?!
Было совсем рано, когда он лег в постель. Небо оставалось светлым. Он долго лежал, глядя, как раскачиваются в окне верхушки сосен. Потом, когда стало совсем невыносимо вот так лежать в одиночестве, встал, снова оделся и вышел в холл.
Толика не было. Перед большим монитором сидела Аня. На экране прыгали, танцевали, хохотали, обнимались подростки, мигали цветные огни. Шла трансляция с камеры наблюдения: на старинной, еще пионерской танцплощадке была установлена продвинутая аппаратура, прыгал за пультом диджей в наушниках, и все, кто приехал отдыхать в эту странную смену, веселились как сумасшедшие.
Арсен вошел тихо. Аня, не оборачиваясь, почуяла его присутствие. Увидела тень, отблеск на мониторе?
– Придурки, – сказала, глядя на танцующих, и убрала звук. – Ты своих различаешь в этой каше?
– Нет, – сказал он с отвращением. – Какие они мне – «свои»?
Аня хмыкнула. Арсен помедлил и сел рядом.
– Я как дурак выглядел, правда?
– Когда пытался их вразумить? Не такой уж дурак… Замысел правильный. Другое дело…
Она обернулась к Арсену.
– Как ты думаешь, Макс поставил в холле камеру?
– А? – Арсен огляделся. – Здесь? Ну… Да.
– Я тоже уверена. Ты заметил – у него манька такая, любит он камеры. Я думаю, он одну проглотил и поглядывает через свой ноут, что там происходит у него в кишечнике… – Аня улыбнулась.
– Я хотел прощения попросить, – сказал Арсен. – Ну, это…
– Да ладно…
Арсену казалось, что тренинг начался давным-давно, хотя прошло чуть больше недели. После экстремального опыта с «шубой» последовали тихие, даже скучные дни, когда все трое проходили какие-то бесконечные тесты на компьютерах, пока наконец Максим не обрадовал всех выездной сессией: «И поработаете, и отдохнете в хороших условиях». Родители Арсена восприняли эту поездку как подарок судьбы: оба работали, и обоим было совестно, что сын среди лета сидит в четырех стенах.
Голой рукой Арсен чувствовал тепло, исходящее от Ани. На экране диджей включил медляк. Середина площадки очистилась: «пионерам» требовалось время, чтобы разобраться, кто с кем танцует и не рано ли давать себя тискать парню, с которым день как знакома.
– Ты веришь в ту лабуду, что Макс вешает нам на уши? – небрежно спросила Аня.
– В смысле?
– В смысле, великие игры будущего, великий тестер, отобранный из тысяч, тренинг, кастинг, бла-бла-бла…
– Я конкретный договор подписал, – осторожно сказал Арсен. – Где конкретно написано про игры, тренинг и кастинг. Пока что все выглядит… почти как на витрине.
– Мне близок твой подход, – серьезно сказала Аня.
– А ты что думаешь?
Она была очень близко. Если бы он захотел – смог бы взять ее за руку.
И получить по морде.
– Если эта фирма не игрушки разрабатывает, – начал он снова, – чем она занимается, по-твоему? Новые рекламные технологии?
– Макс нам ответит. – Аня обвела взглядом деревянный потолок холла. – Ау, Макс? Не отвечает…
– Ты ему не веришь?
– Я никому не верю, – отозвалась она серьезно. – А ты?
Он попытался придумать остроумный ответ и не смог. Аня засмеялась:
– Шучу. Я верю одному человеку. Но тебе до него как до неба, а я для тебя старуха. Твои чиксы – вон, – и она кивнула на монитор.
Арсен вернулся к себе, лег и с усилием заснул. Ему приснилась Марьяна Чабанова, голая, с татуировкой на впалом животе.
Утром, перед завтраком, обитателей лагеря собрали на линейку. Арсен наблюдал из холла, развалившись в кресле перед плазменной панелью. Камера, установленная на флагштоке, транслировала картинку с плаца, покрытого старыми бетонными плитами: там, под утренним солнцем, выстроились две шеренги заспанных подростков в шортах, майках, тренировочных штанах. Стояли неровно, не тихо, переговаривались, гудели. Максим, обращенный к камере затылком, поднял микрофон, и его голос из огромных динамиков перекрыл ворчание «пионеров»:
– Доброе утро, ребята. Сегодня начинается виртуальная сетевая игра, презентованная лагерю «Сосновый бор» фирмой «Новые игрушки». Каждый из вас уже знает, к какой команде принадлежит. Хочу дополнить: наша фирма назначает награду участникам победившей команды. Каждый победитель – каждый! – получит замечательный новый ноутбук.
Линейка зашевелилась. Оживленный гул на секунду сделался громче, чем голос Максима в динамиках.
– Участники команды, занявшей второе место, получат утешительный приз, – продолжал Максим, – МП3-плеер. И только участники команды, занявшей последнее, третье место, не получат ничего, кроме обидной клички «лузер». Игра стартует сегодня в одиннадцать в большом зале библиотеки.
Арсен увидел Марьяну. Она шептала что-то на ухо стоящей рядом девочке, красавице лет пятнадцати с длинными каштановыми волосами. Чернявый наглец со шрамом стоял вызывающе в стороне, на газоне, и курил, выпуская дым сквозь сомкнутые зубы.
– Знаешь, что такое эпифит?
Он вздрогнул. Аня, оказывается, уже давно не смотрела на экран – она стояла перед декоративной корягой, на которой яркими пятнами выделялись орхидеи – сиреневые, желтые, розовые в крапинку.
– Им не нужно земли, они держатся за чужой ствол и так растут, – продолжала Аня. – Воду берут из воздуха.
Арсен на всякий случай огляделся. Никого, кроме него и Ани, в холле не было – Толик вышел две минуты назад.
– Орхидеи, – сказала Аня со странным выражением.
– Это у тебя тотемный цветок, – неожиданно для себя сказал Арсен.
– Чего?
– Ну знаешь, есть тотемные звери… а у тебя тотемный цветок.
Она наконец-то поняла и засмеялась:
– Да. Мне их дарят.
– Он дарит? Тот, кому ты доверяешь?
– С тобой опасно иметь дело, – Аня прищурилась. – Все подмечаешь. Все запоминаешь… Ну да. Он дарит. Завидуй.
Камера наблюдения все еще транслировала картинку с линейки. Ребята гурьбой удалялись по направлению к столовой. Двое парней в комбинезонах техников размонтировали усилитель. Максим стоял, наблюдая за белкой – бледно-рыжий зверь мелькнул раз, другой и пропал в листве. Максим обернулся и посмотрел в камеру – Арсену показалось, прямо ему в глаза.
Аня поболтала перед экраном растопыренной пятерней. Максим вдруг улыбнулся и помахал в ответ.