Марина Хамицевич – Азарт (страница 24)

Ева вздохнула во сне и чуть подвинулась ближе. Ее рука легла на край его одеяла. Игорь замер. Даже дыхание сделал тише. Смешно – взрослый мужчина, крепкий, широкоплечий, с новой должностью и ипотекой, лежит в собственной спальне и боится шевельнуть рукой.

Темные глаза смотрели в потолок, волосы сбились у виска.

«Я не боюсь. Просто не хочу будить. Нормально. Забота, а не тайна».

Мысль получилась очень удобной. Хороша будет для оправдания. Но не согрела. Под кожей жила тревога: мелкая, колючая, настойчивая. Она не кричала. Она царапала. Если бы её можно было вытряхнуть из груди, Игорь сделал бы это сразу, без раздумий. Но тревога сидела глубоко и не собиралась покидать насиженное место.

«Зайди. Проверь. Если бонус не идёт – закроешь. Если идёт – добьешь. И всё. Потом спокойно спать».

Он закрыл глаза. Перед внутренним взглядом сразу вспыхнул экран: барабаны, неоновые символы, множители, золотой Scatter над линией. Игорь сжал пальцы под одеялом.

«Нет. Я обещал».

Холодильник на кухне сменил тон, гул стал ниже, потом снова выровнялся. Марк тихо всхлипнул во сне и перевернулся. Ева не проснулась. Дом жил своей ночной жизнью, тихой и спокойной, а Игорь лежал между этим ощущением и телефоном, как между двумя берегами.

Он попытался думать о работе. Завтра встреча с клиентом, нужно доработать презентацию, Виктор Сергеевич попросит цифры по воронке, Катя опять принесёт правки. Нормальные мысли. Взрослые. Полезные.

Но они расползались, не держались в голове. На их место возвращалась одна и та же заноза:

«Если сейчас не зайду, упущу шанс».

Слово «шанс» ударило в больное место. Игорь вдруг вспомнил школьную перемену. Не целую картинку – обрывки. Узкий коридор, пахнущий мокрыми куртками и мелом. Кто-то смеётся у окна. Он стоит у стены, худой, нескладный, с рюкзаком, который постоянно сползал с плеча. Волосы тогда торчали вихрами, глаза испуганно скользили по лицам, и он заранее знал: сейчас что-то будет.

Его одноклассник Славик, рыжий, широкий в плечах уже тогда, хватает его за воротник и тянет к зеркалу возле раздевалки.

– Скажи, давай, скажи что-нибудь, – слышится чужой голос из памяти. – Ну давай, скажи без своих заиканий.

Игорь помнит не слова, а кожу на шее, обтянутую тканью воротника. Помнит зеркало, в котором видит себя слишком близко: испуганные тёмные глаза, губы, которые не могут собрать фразу, красные пятна на лице.

Его не били. Не надо было. Хватало того, что его приставили к собственному отражению и заставили смотреть, как он теряется. Как слабеет. Как не находит ответа. Все ждали ошибки. Самое мерзкое было не в смехе. Самое мерзкое – ожидание. Все знали, что он сейчас собьется, и стояли готовые обсмеять.

Он открывал рот, воздух застревал, слово ломалось, а внутри поднимался стыд, горячий и липкий. Тогда он не смог дать отпор. Был слабым. Не телом даже – внутренне. Слишком сильно боялся, слишком сильно хотел, чтобы его оставили в покое.

Игорь открыл глаза. Комната вернулась: шкаф, тёмная полоска двери, спящая Ева, телефон на тумбочке. Но чувство из коридора осталось. В груди образовался ком.

«Я вырос. Я уже не тот мальчик. Я сильный. Я теперь решаю. Я больше не буду стоять и ждать, когда меня снова ткнут носом в ошибку, чтобы поиздеваться».

Он повернулся на бок и посмотрел на Еву. Она крепко спала. Под глазами у нее были легкие тени от усталости, губы чуть приоткрыты.

Днём она держалась, говорила спокойно, собирала волосы какими-то странными предметами, абсолютно игнорируя наличие резинок, разбросанных по дому в стратегически важных местах. Ночью же она была просто женщиной, которая устала тащить все на себе.

Игорь почувствовал укол вины.

«Я не сделаю ничего плохого. Не пополняю. Не беру деньги. Просто закрою остаток. Даже если проиграю – всё, там копейки. Если выиграю – верну то, что слил. Ей от этого легче будет. Нам легче будет».

Он медленно убрал её руку со своего одеяла, подложил рядом край пледа. Ева не проснулась. Игорь сел. Кровать тихо приняла его движение, пружины отозвались коротким вздохом. Он замер, прислушался. У сына было тихо. Город за окном освещал комнату фарами от редких машин.

Игорь взял телефон и прикрыл ладонью экран, когда тот загорелся. Свет всё равно прорезал темноту узкой синей полосой. Он убавил яркость до минимума, поднялся и на носках вышел в гостиную.

Доска пола у двери тихо скрипнула. Он застыл, обернулся. Ева не шевельнулась. В гостиной было прохладнее. На диване лежал плюшевый крокодил сына, забытый после вечерней игры, на столике – детская книжка, пульт, резинка для волос, непонятно откуда здесь взявшаяся.

Из окна падал мутный свет фонаря, разрезанный рамой на квадраты. Игорь сел на край дивана, не включая свет. Телефон держал низко, ближе к коленям, будто экран мог закричать. Он открыл сайт. Пароль ввёл почти не глядя. Сердце ускорилось еще до загрузки. Это раздражало.

«Да что ты дергаешься? Ты просто проверяешь остаток. Всё под контролем».

Баланс был маленький. Но не ноль. Игорь почувствовал облегчение уже от самой цифры. Она была как последняя монета в кармане, с которой ещё можно купить билет домой. Не деньги – возможность. На главной странице мелькали слоты. Яркие, манящие, с обещаниями бонусов и «горячих вращений».

Он снова выбрал тот, вчерашний. Нельзя было уходить на другом. Должна была быть логика, продолжение, линия. Если уж закрывать – закрывать там, где началось.

– Тихо, – прошептал он себе. Звук был выключен. Но игра всё равно звучала в голове: щелчки барабанов, короткие переливы, радостный звон при выигрыше. Игорь сделал ставку ниже, чем вчера. Разумно. Осторожно. Он даже кивнул самому себе. Первый спин – пусто. Второй – мелочь. Третий – два одинаковых символа и множитель х3 без линии. Игорь выдохнул носом. Пальцы расслабились.

«Нормально. Смотрим. Не гоним».

Он нажимал аккуратно, выдерживая паузу между вращениями. Это тоже было частью контроля. Не тыкать как попало. Смотреть. Чувствовать ритм. Если идут пустые – снизить. Если дают частые мелкие – слот просыпается.

Он понимал, как звучит эта мысль, но не отталкивал её. Ему нравилось ощущение, что хаос можно прочитать, если быть внимательным. На седьмом спине выпали два бонусных символа. Третий прокрутился на последнем барабане, задержался в верхней части экрана и остановился над линией. Игорь сжал телефон. Челюсть сразу стала каменной. В груди вспыхнул тот самый короткий жар.

«Опять. Ты опять ставишь меня рядом и не даёшь».

Он чуть наклонился к экрану, будто мог взглядом подтолкнуть символ вниз. Уже поздно, всё остановилось. Но внутри продолжало двигаться.

Игорь поймал себя на том, что считает: сколько раз за два дня третий символ останавливался выше, ниже, рядом. Не просто вспоминает – считает. Семь? Восемь? Нет, больше. Вчера в машине было три таких. На работе два. Сейчас один. И ещё с множителем х50. Он открыл заметки в голове, невидимую таблицу, и начал раскладывать.

«Если символы так часто рядом, значит, частота бонуса высокая. Значит, он не пустой. Значит, уйти сейчас – глупо».

Он сделал ещё спин. Пусто. Ещё. Пусто. Ещё. Мелкий выигрыш вернул часть ставки. Тревога под кожей стала громче. Не боль, не страх – давление. Будто внутри натянули тонкую леску, и каждый пустой спин дергал её сильнее.

Игорь оглянулся на дверь спальни. Тишина. Только холодильник на кухне начал гудеть, разбавляя ночную тишину.

«Нельзя шуметь. Нельзя разбудить. Быстро закрой плюс и всё».

Он поймал себя на слове «плюс». Ещё минуту назад задача была просто проверить остаток. Потом – не проиграть. Теперь – закрыть плюс. Правила менялись сами, так быстро, что мозг не успевал уловить и остановить. Поздно. Новое правило принято и одобрено. Игорь это заметил и тут же оправдал:

«Цель уточняется по ситуации. Нормально. Я на работе так же делаю».

Барабаны крутились. В темноте комнаты свет от телефона мистические подсвечивал его лицо снизу: внимательные глаза, собранные в одну точку, губы, сжатые в тонкую линию, крепкая шея, плечи, в которых усталость превращалась в напряжение. Он уже не выглядел сонным.

На следующем спине выпал множитель х10 и линия с низкими символами. Сумма маленькая, но экран победного мигнул. Игорь почувствовал крошечный укол радости.

– Вот, – выдохнул он. – Есть.

Потом х5. Потом снова пусто. Затем два Scatter. Он перестал моргать. Первый барабан – пусто. Второй – Scatter. Третий – маска. Четвёртый – Scatter. Пятый крутился дольше. Игорь наклонился так близко, что свет экрана отразился в глазах двумя дрожащими точками. Нужный символ появился сверху, спустился, проскочил линию, ушёл вниз. Вместо него встала молния. Игорь тихо ударил кулаком по дивану. Плюшевый крокодил подпрыгнул рядом и упал на бок.

– Да сколько можно, – прошептал он одними губами.

Из детской донесся шорох. Марк повернулся во сне, кровать скрипнула. Игорь замер, убрал телефон к груди, будто его застукали с запрещенкой. Сердце билось быстро. Несколько секунд он не дышал. Потом из комнаты снова потянулось ровное детское сопение. Игорь медленно выдохнул.

«Ты что творишь? Ребенка бояться стал. Закрывай».

Палец завис над кнопкой выхода. Он даже нажал назад, но игра предложила подтвердить завершение. На фоне всё ещё светился баланс. Небольшой. Достаточный на серию.