Марина Хамицевич – Азарт (страница 17)

– Я не собираюсь туда лезть постоянно, – сказал он. – Иногда, с маленькой суммой. Как развлечение.

Ева убрала руку.

– Игорь.

– Что?

– Ты сам слышишь себя?

Он хотел ответить, но из комнаты выбежал Марк.

– Пап! Пап, пойдём, там машина застряла! Надо спасать! Игорь моргнул, будто его выдернули из воды.

– Сейчас, сын.

– Ты всегда говоришь «сейчас», – Марк надул губы. Тёмные глаза, такие похожие на отцовские, смотрели строго. – А машина уже лежит.

Ева присела рядом с сыном, поправила ему ворот футболки.

– Папа сейчас придёт. Дай ему минутку.

Марк недоверчиво посмотрел на папу.

– Одну.

– Одну, – пообещал Игорь.

Марк убежал обратно. Мультик в комнате сменился рекламной заставкой, весёлый голос что-то рассказывал про фаст фуд. Ева посмотрела на Игоря.

– Пойдём к нему. Разговор потом закончим.

– Хорошо.

Но разговор не закончился. Он остался на кухне, в телефоне экраном вниз, в её слишком спокойном голосе.

Игорь пошёл к Марку, сел на ковёр, вытащил машинку из-под дивана, построил из кубиков мост. Он смеялся, делал голос диспетчера, спасал пластмассовый грузовик от «страшной лужи» из синего пледа. Марк сиял. Ева стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на них мягко, но беспокойство отражалось в глазах.

Следующие дни шли ровно. Игорь не играл при Еве. Он сам себе поставил правило: дома – осторожно, на работе – только в перерывах, на улице – если есть свободные пять минут. Правило выглядело разумным. Он не называл это игрой. Называл «проверить бонус», «посмотреть слот», «пару вращений», «закрыть мелочь».

Телефон стал ложиться экраном вниз сам собой. На столе, на диване, возле раковины, у кровати. Игорь не замечал, когда начал так делать. Вернее, замечал и сразу объяснял.

«Просто не люблю, когда уведомления мелькают. Нормальная привычка. Да вот такой я человек со своими странностями».

Ева замечала. Она не говорила каждый раз, но её взгляд цеплялся за телефон. Карие глаза скользили по чёрному экрану, потом поднимались к нему. Игорь в такие минуты начинал говорить бодрее обычного: про офис, клиентов, Лёню, смешные фразы сына. Слова сыпались, как конфеты из порванного пакета.

Однажды вечером он сидел на балконе, укутавшись в кофту. Двор снизу шумел поздними прохожими, кто-то катил чемодан по плитке, у подъезда хлопала дверь.

Игорь открыл слот «на пять минут». День был тяжёлый: клиент сорвал встречу, Виктор Сергеевич попросил переделать план, Лёня сказал, что новая должность не делает его бессмертным для дедлайнов. Игорь устал, но усталость была приятной. Игорь любил движение и неудачи только распаляли его, заставляя работать ещё усерднее. Хотелось не отдыха, а короткого яркого щелчка. Он поставил небольшую сумму. Проиграл. Ещё. Проиграл. На третьем спине выпали два бонусных символа, третий пролетел мимо. В груди неприятно сжалось.

«Опять. Опять мимо. Да сколько можно?»

Он увеличил ставку на один шаг. Вернул часть. Потом снова потерял. Сумма была не крупной, но каждый минус будто оставлял царапину на внутренней стенке.

Игорь сжал челюсти. В детстве он так же сидел над тетрадью, когда буквы прыгали и путались, а учительница просила прочитать вслух. В классе кто-то шептался, кто-то хихикал, а он путал, сбивался, краснел и чувствовал себя тем самым парнем, который опять облажался.

Вроде ерунда – одно слово не сказал, один ответ сорвался, одна игра не дала бонус. А внутри поднималось знакомое:

«Ты опять не смог».

Игорь нажал ещё.

– Игорь? – раздалось из комнаты. Он быстро заблокировал экран.

– Да?

Ева вышла на балкон с кружкой чая. Волосы были распущены, лицо устало после тяжёлого дня. Она посмотрела на телефон в его руке.

– Что делаешь?

– Новости читаю.

Ответ вылетел легко. Слишком легко. Ева нахмурилась. Пар от кружки поднялся между ними тонкой белой лентой. Она смотрела спокойно, прямо.

– Новости? – переспросила она.

– Ну да.

– Какие?

Игорь почувствовал, как в животе холодеет.

– Да так… рабочие. Экономика, клиенты, рынок.

Ева поставила кружку на подоконник балкона. Лицо у неё стало обиженным. Она медленно собрала волосы руками, скрутила в пучок, поискала крабик на резинке домашнего халата, заколола.

– Игорь, ты правда думаешь, что я не вижу?

Он попытался усмехнуться.

– Что ты видишь? Муж сидит на балконе, просвещается. Редкий вид.

– Не надо.

– Ев, ну…

– Не надо отшучиваться.

Он замолчал. Внизу проехала машина, свет скользнул по стене дома напротив. Где-то у подъезда засмеялась компания, потом голоса ушли дальше. Ева взяла кружку, но не пила.

– Ты мне соврал сейчас.

– Я не хочу начинать опять этот разговор.

– Поэтому соврал?

– Я просто… – Он провёл ладонью по лицу. – Я проиграл мелочь. Хотел вернуть и закрыть.

– Вот это и пугает.

– Да почему? Любой человек хочет вернуть, если потерял. Это нормально.

– Не любой человек потом сидит с таким лицом.

– С каким?

– Как будто у тебя украли дорогую вещь.

Игорь отвернулся. Ему не нравилось, что она попадает так точно. Не нравилось, что видит его насквозь.

В игре он сам решал, когда нажать, когда остановиться, какую сумму поставить. А рядом с Евой он снова становился человеком, которого вызывают к доске, и все ждут, когда он ошибётся.

«Не начинай. Она не враг. Она просто волнуется. Но почему это ощущается так, будто меня поймали и накащывают?»

– Я контролирую, – сказал он глухо.

Ева тихо усмехнулась без улыбки.

– Это слово ты говоришь чаще, чем следовало бы.