Марина Халкиди – Ход королевой (СИ) (страница 15)

Толпа разделилась на несколько потоков. Люди сметали уличные лотки и врывались в таверны и винодельни. Берениец возглавил шествие в библиотеку. Архивариус с помощником пытались остановить людей, но были схвачены и избиты. Книги сбрасывали с полок, набивали в мешки и выбрасывали в окна, где толпа уже разводила костры. Архивариус с поломанной рукой, обжигая руки, бросался к кострам. Люди глумливо смеялась, подначивая старика. Помощник архивариуса пытался увести учителя, но тот кажется был готов разделить судьбу своих книг.

— Это же наше прошлое, наше наследие…Что…что мы оставим нашим детям?

Городничий приказал закрыть ворота, чтобы удержать беснующуюся толпу. Все стражи срочно были вызваны на службу. Но взбесившейся город невозможно было остановить. Ненависть выплескивалась на улицы и витрины, на тех, кто не отрекался от своих богов.

Вэйна которая видела, как пылали костры, а знахарей и гадалок забивали насмерть, бежала с городских улиц. Девочка не была глупа, понимая, что этой ночью хламида велесок не спасет ее. Люди теряли человеческие лица-этой ночью они становились диким зверьем, уничтожающим все на своем пути.

Вэйна бежала и от довольных лиц жриц, которые со злорадством и удовлетворением взирали на обезумевший город.

Городничий после ужина закрылся в кабинете, чтобы дописать депешу об успешном выполнении приказа-культы были запрещены, книги изъяты, гадалки и знахарки арестованы.

Вэйна долго не могла заснуть. Девушка ворочалась в кровати, пока усталость не взяла верх. Но и во сне Вэйна не нашла покоя, ее преследовали кошмары. Девушка в ужасе проснулась, когда увидела Офелию, привязанную к помосту с пылающим костром. После этого кошмара Вэйна не могла уже заснуть.

Офелия поднялась на одну из башен, недоверчиво она смотрела на столб приближающейся пыли. Солдаты…

Уголки губ жрицы задрожали. Как же так? Ведь она предчувствовала беду-намеки, слухи, перешептывания. Почему же она не доверилась интуиции? Почему беспечно продолжала верить в защиту своей богини? Офелия подошла к шкафу, достала флягу с коньяком, сделала один глоток, прислонила лоб к поверхности зеркала. Странно, но настоятельница Весты не могла найти слов, чтобы обратиться к богине.

Послушница, все еще не веря словам нищенки, взбежала по узкой винтовой лестнице. Она обратила испуганный взгляд на настоятельницу.

— Приказ короля о запрете всех культов. — На одном дыхании сказала девушка.

Офелия вздрогнула, как будто ее ударили по щеке.

Послушница замялась, она не привыкла видеть настоятельницу потерянной.

— Что нам делать?

Офелия пожала плечами. «Бежать», — прошептала она одними губами.

Жрицы, собравшиеся во дворе, впервые в жизни заперли ворота, испуганно переглядываясь, они обратили взгляды полные надежды на настоятельницу. Офелия, наконец, взяла себя в руки, выпрямилась. Женщина вспомнила предсказание старого охотника о том, что скоро весталки склонят головы перед велесками. Кажется, этот день настал.

— Каждая из вас вольна принять решение, подчиниться приказу короля или же…

Голос Офелии сорвался, так как в этот миг ворота дрогнули под натиском солдат, а затем были снесены. Жрицы испуганно жались друг к другу, пока один из офицеров зачитывал приказ. Ни разу он не оторвал взгляд от бумаги, страшась встретиться взглядом с настоятельницей и другими жрицами, которых знал не один год.

— Служительницы Весты с сего дня пятнадцатого оберона признаны виновными в распространении ереси. Приказано каждую жрицу взять под стражу и заключить в исправительном доме, чтобы дальнейшую судьбу каждой грешницы решила специально сформированная комиссия. Каждая жрица, которая проявит сопротивление, будет арестована и она предстанет перед судом в обвинении в государственной измене…

Жрицы молча выслушали указ, на мгновение на площади воцарилась тишина, а потом все пришло в движение. Солдаты даже не поняли, кто подал знак, но жрицы бросились бежать. Капитан-грузный мужчина отбросил дрожащего офицера в сторону.

— Чего вы стоите, ловите этих чертовых баб!

Солдаты замешкались на несколько секунд, а потом протянули руки, пытаясь изловить юрких жриц.

В этот день повезло только четверти жрицам и послушницам, им удалось бежать по тайному ходу, затем они затерялись в лесу. А как только рассвело, жрицы нашли убежище-кто у разбойников, кто у друзей, кто у любовников. Остальные женщины были схвачены и связаны. Офицер, который утром снял оберег Весты, подаренный матерью, испытывал стыд за то, что вместо чтобы вступиться, он остался верен присяге. Капитан брюзжал слюной, просчитывая возможность получения нового звания…

Офелия затаилась в овраге. Неудачное падение для женщины закончилось вывихом и растяжением. Настоятельница сделала еще один глоток из фляги. Офелия слышала мужские голоса, преследователи приближались. Жрица видела, как колыхнулась листва и прямо перед ней появился молоденький безусый солдат. Кажется, он испугался встречи не меньше жрицы. Офелия сорвала с шеи драгоценный камень на шнурке, протянула его стражнику.

— Пожалуйста, — прошептала жрица одними губами.

Солдат отрицательно мотнул головой, отвернулся.

— Здесь никого нет! — выкрикнул он.

Офелия закусила губы, чтобы не всхлипнуть от боли. Женщина просидела в овраге не меньше часа. Жрица слышала, как рядом сновали солдаты, но Веста хранила ее.

Под утро Офелия выбралась из укрытия и заковыляла к храму. Женщина затаилась за деревьями, наблюдая за происходящим. Храм Весты был объят огнем. Горели кельи и библиотека, хозяйственные постройки и сады. Солдаты уже вынесли из храма дорогую одежду, мебель, украшения. Скульптура белой богини была опрокинута с помоста. Отрубленную голову Весты выволокли из храма и теперь солдаты пинали ее ногами. Вскоре в храме не осталось ни одного человека, огонь перекинулся на стены и ворота. Пойманные жрицы были связаны, и солдаты собирались гнать их в город как скот. Офелия неосознанно вышла из укрытия, женщина собиралась до конца разделить тяготы и лишения с сестрами.

— Ты уже не спасешь их.

Жрица вздрогнула и покосилась на Лигула. Охотник скучающе смотрел на полыхающий храм.

— Все к этому шло, я предупреждал тебя. Эти полоумные жрицы добились своего.

— Половина этих солдат приходила в наш храм, — потусторонним голосом, глухим и сорванным произнесла Офелия. — А сегодня они вторглись как враги, уничтожая все огнем и мечом.

— Такова жизнь. — Заметил Лигул.

Офелия покачала головой.

— Нечего винить жизнь! Мы-люди творим ее. Король с королевой. Верховная жрица велесок. Капитан этих бравых солдат, каждый воин попирающий Весту! — Взгляд Офелии пылал яростью и ненавистью. — Страх, ярость, ненависть, жажда наживы-все эти чувства заставляют людей действовать…Этот храм был чудом архитектуры, его библиотека хранила многие секреты…А сегодня все уничтожено! Предано огню! Но только это не пламя очищения. В этом костре сгорит вся Полевия! Ибо те, кто пришел сегодня как каратель, завтра сам падет, сгорев дотла в пламени, которое неосторожно разжег.

Лигул внимательно заглянул в лицо жрицы, лицо женщины пылало лихорадкой и безумием.

— Куда ты?

— К ним. Я не оставлю храм…

Лигул подскочил к жрице и ударил ее, Офелия обмякла и упала на землю. Охотник со второй попытки перекинул жрицу через плечо и побрел в хижину, Офелии был нужен покой и уход.

— Твоя смерть ничего не изменит. — Пробормотал старик.

Большинство жриц в этот день прилюдно отреклись от своей веры. На площади при скоплении народа женщины признались, что настоятельница храма опаивала их зельем, заставляя придаваться греху. И лишь только десятки жриц отказались покаяться, храня веру в праведный суд, если не при жизни, то хотя бы после смерти.

Жизнь в столице угасала только на несколько ночных часов. А с раннего утра рыночные площади были заполнены людьми, которые торговали и совершали обмен. И, конечно же, молились в наспех открытых часовнях. Вэйна же видела не город, а муравейник, живущий собственной жизнью. Девушка чувствовала ложь, окружающую ее со всех сторон. Гадалки, вовремя предупрежденные о королевском указе, спешно перекрасили вывески, изменив гадальные дома на кофейни. И только проверенные клиенты все еще допускались во внутренние покои, в которых раскладывали карты, бросали кости и гадали по изломанным линиям ладоней. Знахарки уничтожали запасы трав и зелий, которые не были одобрены культом Велесы. Маги, которых были единицы, предпочитали спешно покинуть страну. Конечно, повезло не всем-в ночь насаждения единой религии было много пострадавших и убитых. Но как были фанатики, искренне верящие в заветы Велесы, так были и люди, которые даже под страхом смерти и жестокой расправы не отрекались от своих принципов и веры.

Шепотом, опасаясь доносов, люди передавали последние слухи, и сарафанные известия моментально облетали Полевию. Все знали имя Нерона, мага, который пришел в неописуемый гнев, когда солдат посмел ему прямо в нос тыкать указом короля. Знали и прозвище солдата-безносый. Маг находился проездом в Полевии, и когда ему приказали немедленно убраться домой, солдат не учел, с кем имеет дело. Вояка лишился носа, а также части своей одежды. А так как угрозы Нерона не иссякли, солдат от страха оконфузился прямо на пороге мага. Последнее насмешило Нерона, и он не стал приводить свои угрозы в действие, впрочем, как и не стал возвращать нос горе-солдату. Однако офицер, который отвечал за выдворение магов из королевства, не стал отзывать солдат, решив взять волшебника скопом. В результате несколько солдат получили серьезные увечья, а маг исчез. Кто-то утверждал, что он обернулся птицей и скрылся в небе, другие считали, что он был темным колдуном и провалился сквозь землю.