Марина Голубева – Демонология и охота на ведьм. Средневековые гримуары, шабаши и бесовские жонки (страница 2)
Вера в сверхъестественные способности ведьм и их связь с Сатаной может показаться обычным деревенским суеверием, присущим всем народам, и не только в далеком прошлом. Но в Западной Европе Средних веков и Нового времени это представление суеверием не считалось, а было частью уважаемой науки демонологии.
Без понимания сути средневековой демонологии Западной Европы трудно понять феномен охоты на ведьм, поэтому мы сначала обратимся к обширным знаниям о разнообразных демонах и их влиянии на человека, накопленным за темные века европейской истории.
Часть I. Демонология средневековой Европы
Закат Средневековья и Новое время остались в истории как эпоха развития наук и искусства. Ученые, философы, деятели искусств того времени заложили основы современного естествознания, астрономии, физики, литературы, изобразительного искусства. Всех их перечислить невозможно, но вот несколько имен, известных сейчас даже школьникам: Леонардо да Винчи и Николай Коперник, Джордано Бруно и Исаак Ньютон, математик Лодовико Феррари и картограф Герард Меркатор и многие другие.
Однако, несмотря на огромный интерес к рациональному знанию, демонология продолжала оставаться уважаемой наукой, которой занимались как светские, так и церковные исследователи. Причем предмет этой науки был весьма актуален, так как, по убеждению священнослужителей, дьявол мог подстерегать человека везде. А значит, знания о его характере, привычках, слабых и сильных сторонах, обличьях, которые принимает этот враг, представлялись необходимыми каждому добропорядочному христианину. Правда, подобное увлечение исследованиями Сатаны и его слуг не могло остаться без последствий, но об этом чуть позже.
Глава 1. Мифы и легенды о дьяволе и его слугах
Многие представители современных эзотерических учений доказывают древность образа дьявола как абсолютного, чистого зла и возводят его к древним религиям Востока, а то и к первобытным культам. Но это не совсем так.
В архаичных культах и языческих религиях было много разнообразной вредоносной нечисти – злых духов, стремившихся навредить человеку. Но все это были мелкие сущности, с которыми люди вполне могли справиться с помощью обережных ритуалов, заклятий и охранных амулетов. А еще знающий человек мог позвать на помощь сильное божество. Боги в языческих религиях отличались сложным характером, они могли и помогать людям, и, разгневавшись или просто забавы ради, уничтожать целые народы. Но такой сверхъестественной сущности, как бог зла, язычество не знало.
Исключением, пожалуй, является зороастризм, основанный на идее борьбы добра и зла. Доброе начало в нем представлено богом Ахурамаздой, а злое – Анхра-Манью (Ариманом). Эта религия оказала большое влияние на иудаизм, но и там отношения между враждующими богами довольно сложные, не говоря уже об отношении этих богов к людям.
Что касается образа дьявола в христианской религии, то представления о его месте в мире, отношении к людям и к Богу, как и сам его образ, складывались постепенно, в течение даже не веков, а тысячелетий. Свой привычный нам вид этот мифический персонаж приобрел сравнительно недавно. Его образ сложился к позднему Средневековью, как раз к тому времени, когда началась охота на ведьм. И оформление представлений о главном враге Бога и церкви было одной из причин активизации этой охоты.
В Ветхом Завете дьявол (Вельзевул, Сатана, Люцифер и др.) предстает довольно противоречивым существом. Это во многом связано с тем, что книги Ветхого Завета создавались в разное время и в них отразились разные взгляды на природу сверхъестественных существ – как божественных, так и демонических. Поэтому часто возникает ощущение, что речь идет о разных персонажах. Так, владыка ада и повелитель демонов Вельзевул, имя которого переводится как «господин мух», представлен в Ветхом Завете весьма неприятным, злобным и мстительным существом. А мятежный ангел Люцифер был когда-то любимцем Бога, но взбунтовался против своего господина и был сброшен на землю. Люцифер, бунтарь и ниспровергатель авторитетов, в то же время не лишен благородства и в ряде случаев вызывает даже симпатию.
Также в Ветхом Завете фигурирует Азазель – предводитель восставших против Бога допотопных гигантов (по Книге Еноха). Древнееврейское имя Аза-Эл переводится как «козел-бог» и связано с ритуалом принесения в жертву этому демону черного козла. Видимо, именно Азазель оставил в наследство средневековому дьяволу свою козлиную голову и копыта. А возможно, эти атрибуты достались ему от персонажа совсем других мифов – козлоногого древнеримского Пана.
В Книге Товита встречается еще один главарь демонов – Асмодей, которого также называют сатана, пока еще со строчной буквы. Название «сатана» произошло от ассирийского слова «противник», «клеветник» и первоначально было эпитетом демона Асмодея, но использовалось также и в отношении людей, склонных к клевете.
Позднее, уже в христианские времена с их ярко выраженным единобожием, образ врага Бога сконструировали из разных ветхозаветных злых духов. Но и существования многочисленных демонов католические богословы тоже не отрицали, составив из них настоящую иерархию дьявольских званий и чинов.
Сатана спускается на Землю
Однако на заре христианства, когда были еще сильны языческие представления о богах, демоны не воспринимались непримиримыми врагами Бога, а сатана, хоть его и считали мятежником и поэтому порицали, не утратил связи со своим господином. Демоны и сам дьявол в представлении ранних христиан – это слуги Господа, они даже выполняли его поручения, особенно когда надо было наказать или испытать кого-то из людей. Пожалуй, самый яркий пример такого «сотрудничества» мы найдем в истории Иова. Дьявол насылает на праведника всякие беды и хвори с позволения и даже с поощрения Бога: «И сказал Бог сатане: вот он в руке твоей, только душу его сбереги» (Иов II, 4–6). В Книге пророка Захарии говорится о первосвященнике Иисусе, по правую руку которого стоит сатана, выступающий как обвинитель (Зах. 3:1).
Но с распространением христианства отношение к дьяволу меняется. Уже в Новом Завете подчеркивается враждебность мятежного духа по отношению к людям и делам Бога. Он даже пытается искушать самого Сына Божия. Но все же дьявол не рассматривается еще как главное, а то и единственное зло во вселенной. Даже Антихрист, упоминающийся в Откровении Иоанна Богослова, не имеет четкой связи с дьяволом.
Однако постепенно благодаря философским трудам богословов образ дьявола приобрел привычные нам черты. Многочисленные противоречия Ветхого Завета, связанные с представлениями о «враге человеческом», побуждали теологов углубляться в изучение столь противоречивой и одиозной фигуры. Сатана обзавелся свитой из многочисленных демонов и обрел власть над людьми, хоть и с попустительства, с позволения Бога. Существование дьявола как абсолютного зла настолько противоречило идее всеблагого и всемогущего Бога, что многие богословы пытались как-то это оправдать. Например, Блаженный Августин (354–430) утверждал, что зло, а значит и дьявол, необходимо Богу, так как добро может происходить из зла. Именно эту мысль И. Гёте (1749–1832) вкладывает в уста своего Мефистофеля, говорящего, что он:
Дьявол может искушать людей, но Бог наделил человека свободой выбора между добром и злом и не вмешивается в этот выбор[4]. Мысли, высказанные Блаженным Августином в IV веке, потом развивались и поддерживались. Но вот представление о дьяволе как о возможном источнике и зла, и блага изменилось. Впрочем, до XI века этот персонаж интересовал только «кабинетных» теологов и философов, не привлекая особого внимания ни церковных властей, ни простых людей, занятых своими проблемами.
Даже изображения дьявола на церковных фресках встречаются редко, а те, что известны историкам, вызывают не ужас, а скорее жалость. Одно из самых ранних изображений Сатаны, находящееся в церкви Бауит в Египте (VI век), описывает французский историк религии Ж. Делюмо. Дьявол предстает в виде падшего ангела со сломанными крыльями и грустной улыбкой, безусловно поверженного, но совсем не страшного[5].
На тимпане церкви во французском Суийяке (XI век) изображен Сатана в таком виде, каким его представляли тогда.
И все же и этот дьявол больше жалок, чем страшен.
Но начиная с XII века образ дьявола меняется так же, как и отношение к нему церкви, которая всячески демонстрирует и доказывает враждебность нечистого духа Богу и его творениям и предостерегает людей от союза с этим коварным существом. С точки зрения священнослужителей, Сатана пойдет на любые ухищрения, чтобы ввергнуть смертного в пучину искушения и погубить его душу. С изменением отношения к дьяволу изменяется и его образ на стенах храмов и в проповедях священников: он становится все более устрашающим и принимает звериные черты – уродливую морду с огромной пастью или клювом, заросшее шерстью тело, козлиные рога и копыта.