Марина Генцарь-Осипова – Хранители семейных историй. Цикл «Пиши как художник» (страница 10)
– Амка, чур я первый до печки! – кричал коренастый рыжий зайка.
⠀
– Ты, Берка, обалдел! Моя очередь, рыжая курица! – в ответ завопил тоненьким голоском худенький заяц с одним сломанным ушком.
⠀
– Амка-лямка – вышла ямка! – начал дразниться крепыш.
⠀
– Берка-мерка-табакерка! – залился смехом другой и провалился на пол, дрыгая ножками.
⠀
Рыжая гостья сжалась, тоже ожидая насмешек и тумаков и слезы были где-то близко.
Тут вдруг в комнату вошла статная зеленоглазая женщина. На голове ее была вышитая золотом шапочка, с которой спускался бархатный платок, на груди тоже затканный золотом. И на юбке, и на рукавах был прихотливый узор из мелких янтарных бусин. Золотой же позумент шел от застежки вниз и по подолу. Крупные янтарные пуговицы светились как маленькие солнышки.
⠀
Она внимательно всех оглядела и посмотрела на Манечку.
⠀
Зайцы тут же замолчали и встали с виноватыми, но шкодливыми мордочками. Девочка в страхе невольно тоже поднялась с лавки. Губы ее тряслись.
⠀
– Рада тебе, моя девонька! Сейчас поедим и покалякаем, – женщина выразительно взглянула на сорванцов и те засуетились, накрывая на стол. У Маши отлегло от сердца, но все равно ей было страшновато.
⠀
Зайцы засуетились и на столе появилась льняная скатёрка с вышитыми петухами, горшок каши и янтарная посуда. Хозяйка положила кашу в миску и спросила девочку:
– Тебе какую ложку: янтарную или деревянную?
Гостья засмущалась и прошептала:
– Янтарную.
Хозяйка довольно улыбнулась.
⠀
Каша была необыкновенно вкусна. Каждое зернышко, пропитанное маслом луговых трав, давало ей внутреннее успокоение, силы и радость. Кажется, такие же чувства вызывало в ней молоко матери. Наверное, она немножко заснула, потому что не сразу услышала слова женщины.
⠀
– А теперь ушастые тебя сопроводят. Не снимай эти бусы, деточка, береги их – и будешь счастлива, – слезинка спряталась в рыжей кудрявой прядке, которая выбилась из-под шапочки. – Подарок той, что родила и кормила тебя грудью, всегда несет волшебную силу. Будут у тебя вопросы, прокрути самую большую бусинку, и придет тебе ответ. Будешь в печали, погладишь их, они и успокоят. Родится и вырастет у тебя дочка, подаришь ей, – тепло продолжила она, потрепав Манечку по рыжим волосам.
⠀
Женщина перебирала янтарные бусины на шее у девочки и они вспыхивали яркими огоньками воспоминаний. Прозрачные медовые шайбы были обточены дедушкой Маши. А собрала из них бусы ее маменька. По телу от бус разливалось приятное тепло.
⠀
Бусы осознали свою значимость и немножко загордились. Они всегда поддерживали Манечку, но не знали свою силу. Хорошо, что они это услышали. «Хозяюшка, ты в надежных руках! Мы все сможем, все сделаем, – как будто говорили они.
⠀
– Ты у меня такая красавица! Я тобой горжусь, солнышко! Не обращай внимания на дразнилки, и ребята перестанут. Хорошо, дитятко? – сказала янтарная женщина.
⠀
– Да, – прошептала Манечка и крепко обняла женщину, уткнувшись лицом в ее сарафан. – А как тебя зовут? – спросила она и неожиданно проснулась.
⠀
Высоко в небе горели звезды. Мерный цокот копыт, да голос отца:
– Ну слава богу! Приехали! Слезай, дочурка! Пойдем в избу спать.
Елена Мазыватова
@helenamaze
МАЛЕНЬКИЙ ХРАНИТЕЛЬ
Визг. Мама вбежала в комнату. Мерзкая кукла-чревовещатель смеялась. Ее улыбка-пасть, словно щелкунчик, отбивала непонятные слова. Стемнело. Из закоулков показались корявые руки. Мурашки током пробежали по телу. Гадкий смех куклы отдавался от стен. Подступила тошнота. Молодая женщина заставила себя посмотреть на сына.
⠀
Светловолосый мальчик лежал на диване и корчился. Корчился от хохота, который явно надрывал живот.
– И зачем ты это смотришь? – медленно присев на корточки, спросила мама.
– Ну, та-ак смешно же! Тут хэллоуинские костюмы ожили!
– Но кукла такая страшная, – поморщилась та, которой никогда не нравились ужастики. А особую дрожь вызывали игрушки и клоуны.
– Да нет! Она просто оживает и пугает людей. Смешно же. Она не настоящая! Но ты не бойся, мама. Мы, если украшения вдруг оживут, полицию вызовем.
Женщина смотрела на своего веселого семилетку. Прядь на макушке торчала, как забытый куст на идеальных американских газонах, цветная футболка с вечными брызгами зубной пасты и мягкая игрушка в руках, казалось, улыбались вместе с ним. Ребенок, родившийся в далеком северном городе где-то на задворках России, отметил школьный возраст в городе ветров и гангстеров. И это смешение культур явно добавляло неразберихи в еще неокрепший ум мальчугана.
⠀
– Ма-ам! Посиди со мной, мне страшно.
– Ну вот, все-таки страшный был фильм, – покачала головой мама.
– Да нет же! Он смешной, – нахмурил нос мальчик.
– А отчего тогда в одеяло с головой завернулся?
– Мам… Я боюсь… как бы это сказать… А вдруг к нам грабитель с пистолетом залезет? А полиция не успеет. Мам, знаешь, я боюсь этой… ну, мы тогда говорили… смерти.
Мама замешкалась.
– Мой дом – моя крепость! Спи с Богом, родной, – она крепко прижала сына к себе и больше не нашла слов.
⠀
Ночь тихо окутала спящих. Но ощущения страшного бередили большие фантазии еще маленького человека и заставляли проснуться.
⠀
– Эээх! – застонал мальчишка в попытках ухватить убегающий сон за хвост. – Может, мне снился Бог? – он сильно нахмурил брови.
– Бог, Бог… Да кто же ты такой? – сердитый взгляд неожиданно зацепился за рисунок Железного Человека.
– Может, он как супергерой – всесильный? Вжих! Вжих! Бах! Бах! И всех победил. И даже преступника с пистолетом…
Но обтягивающий мышцы красный костюм совсем не смотрелся на старичке. Отчего-то казалось, что Бог старый-престарый, если все знает. Так мама говорила.
⠀ – А может, он как Санта-Клаус – исполняет желания детей и его никто не видел? – в голове возник образ веселого дедушки с висящим пузом. Он рассекал небесные просторы на оленях и втихаря пил молоко с печеньками. «Хо! Хо! Хо!» – пронеслось эхом.
⠀ – Че-то как-то не-серь-ез-но! – эту фразу ребенок когда-то от родителей услышал, и она показалась ему очень внушительной.
⠀ – А еще, говорят, Бог живет в церкви, – мальчик напрягся, вспоминая священника, который мазал маслом лбы прихожан. Сорванец тогда не понял задумку служителя храма и просто убежал. О чем нисколько не сожалеет.