Марина Ганзенко – Питер 2070 (страница 3)

На лестничной клетке встречаю соседа, Влада. Он ждёт лифт. Вообще-то его зовут Владлен-35. Он робот. Один из первых, освобождённых от «человеческого гнёта» по закону «О равенстве всех жителей Земли». Ещё один глупый закон в нашем глупом мире! Не понимаю, зачем роботам после пятидесяти лет службы человеку полагается свобода с правом получать оплату за свой труд? Даже у Влада есть работа, в отличие от меня. Он – бармен в клубе неподалёку. И я ходил на то собеседование, но получил отказ. Кому я нужен, ведь конкурент-робот готов делать то же самое почти даром.

– Привет, сосед! – говорит Влад металлическим голосом.

Он – ранняя модель, его речь бесцветная, холодная, прерывистая. Терпеть его не могу. Моя гордость всё ещё уязвлена после случая с должностью бармена. Прохожу молча к лестнице.

Двумя этажами ниже встречаю своего приятеля, Андрея. Приятель, конечно, не совсем то определение, которое подходит нашим отношениям. Скорее, нас можно назвать собутыльниками, да и то бухаем мы нечасто.

– Здорово! – восклицает Андрей.

– Привет, – отвечаю, через силу извлекая звук из своего горла.

Мой голос такой же железный и холодный, как у соседа-робота; вместо внятной речи зачастую вырывается скрежет. Немудрено, полтора года назад мне «выпало счастье» пережить рак гортани. Лечение было долгим, а мои миллионы на счету стали тысячами. Но врачи не смогли победить болезнь. Выход был только один: удалить гортань. Я бы мог заказать новую, выращенную из моего биоматериала, «живую», но для этого нужно было продать квартиру и машину, да ещё влезть в пожизненные долги. Тогда Анна сказала, что будет любить меня и с дешёвым механизмом. Теперь у меня в горле стоит искусственная гортань. Её должны были настроить после операции. Два специалиста, чьи услуги немало стоили, пытались отрегулировать тембр голоса. Но их старания не возымели успеха. «У вас индивидуальные особенности строения горла. Звук настроить не получится», – подытожил мастер номер два.

Затем, когда я закрыл больничный, оказалось, что в офисе во мне больше не нуждаются. Начальник тонко намекнул, что из-за проблем с речью я не могу больше эффективно справляться со своими обязанностями.

Я ненавидел себя за скрип, который издавал, и мечтал только об одном: заменить механизм в горле. День и ночь строил неосуществимые планы. Пытался найти новую работу. Анна была рядом: слушала сначала внимательно, потом – вполуха. А после я начал её так раздражать, что она уже не хотела этого скрывать. В итоге она ушла. Анна говорила перед операцией: «Вместе мы всё переживём!» Но голос… голос как у робота – этого мы вместе пережить так и не смогли!

– Неплохо ты к собеседованию подготовился. Выглядишь как жених, – подмечает Андрей.

А на мне и правда свадебный костюм, остальные я порезал ножницами, когда потерял из-за голоса работу. Говорила ведь тёща: «Покупай дорогой костюм. Тебе на всю жизнь хватит». Оказывается, была права.

Мы выходим из дома и идём по сверкающему тысячами рекламных вывесок Петербургу. Если вы никогда не были в Петербурге, быстрее приезжайте сюда. Это город контрастов. Рядом со старинными зданиями, пестрящими завитками лепнины, здесь возвышаются небоскрёбы – смешение холодного стекла и безжалостного железа. Толпы людей спешат по мостовым, город похож на муравейник. Питер – центр «интеллектуального паломничества», каждый хочет устроиться на работу во «Флеш», «Лайф Фарм» или одну из сотен других крупных компаний, коих здесь хоть отбавляй. Воздух «разрисован» разноцветными неоновыми воздушными трассами: тысячи флайкаров проносятся у нас над головами. Мы маневрируем в толпе – час пик как-никак.

Идти нам недолго. Всего несколько кварталов. Я нервничаю. Сердце бьётся, как у школьника, который пришёл на контрольную без подготовки. И зачем напился как свинья накануне? Вдруг моя кандидатура действительно заинтересует работодателя? У меня ведь есть шанс?

– Ты уверен, что «Флеш Индастри» нужен именно человек? Я, конечно, профессионал, но знаю всего четыре языка. Любой робот-переводчик мне фору даст.

Андрей чешет лысину. А меня «долбит» мысль, что это его жёнушка проела ему плешь. Он и так, бедняга, работает тестировщиком ПО в одной из самых престижных компаний в мире и очень хорошо зарабатывает. Но ей этого мало. Женщины!

– Конечно, уверен. Для переговоров на самом высоком уровне моветон приглашать робота. Тут важна человеческая эмоциональность. – Андрей смотрит на меня пристально и добавляет: – Про вакансию пока никто не знает. Её обнародуют только сегодня в обед. Конкурс будет большим. Но у тебя есть шанс произвести впечатление до того, как толпа желающих ринется штурмовать «Флеш Индастри». Так что дерзай.

Думаете, что Андрей – замечательный товарищ, готовый помочь из доброты душевной? Вы крупно ошибаетесь! Если я получу работу, то должен буду отдавать ему половину своей зарплаты целых полгода. Но я не в обиде. Такой шанс бывает не у всех.

Мы подходим к зданию корпорации – это небоскрёб, пожирающий одного за другим человечков в тёмных костюмах. Я тоже с охотой спешу в пасть чудищу. На пропускном пункте Андрей прощается со мной. Доступ он оформил для меня заранее. Мне предстоит предъявить документы, подписать кучу бумажек и станцевать танец с бубном, чтобы подтвердить свою личность.

Осматриваюсь: вокруг всё белоснежное, не считая вставок розового мрамора, похожего на тивдийский, который использовался в отделке Исаакиевского собора. Не может быть, добыча в Тивдийском карьере прекратилась в начале двадцатого века! Очевидно, это подделка, такая же, как натянутые улыбки сотрудников «Флеш», спешащих на свои рабочие места. Вокруг чисто, как в больнице! Зелёные пятна растений разбавляют аскетичный холл.

Как было бы здорово стать частью этого мира, надеть тёмный костюм, съесть на ужин стейк вместо дешёвой гадости, которую я покупаю на нищенское пособие. А ведь раньше, до рака горла, мы с Анной на ужин ели всё, что хотели. От тех прекрасных времён осталась только квартира в престижном районе.

Иду по коридору – несколько сотрудников с сомнением осматривают меня, а после здороваются: думают, что я новичок. Приятно.

Подхожу к нужному кабинету – у двери молодая привлекательная девушка с золотистыми короткими волосами. На ней недешёвый белый брючный костюм.

Девушка улыбается и останавливает меня звонким голосом:

– Я пришла раньше вас, поэтому зайду первой!

Отступаю. Как же так? Я должен был быть единственным соискателем «по блату».

– Простите, вы тоже претендуете на должность переводчика заместителя директора по внешнеэкономической деятельности?

Девушка оголяет белоснежные зубы и кивает.

– Сколько языков вы знаете? – интересуюсь я.

– Только шесть: английский, немецкий, испанский, китайский, французский и итальянский. Но я учу сейчас японский. Мне нравится ваш голос, – неожиданно добавляет она.

К моим щекам приливает кровь. Как может нравиться этот машинный скрежет?

– Меня зовут Виктор, – выдавливаю я.

– Я Клара, – игриво отвечает девушка.

Моё сердце часто бьётся. Не припомню такого уже очень давно. Смотрю в синие, как неспокойный океан после ледяного ливня, глаза Клары и вдруг понимаю, что она не моргает, и не моргает уже долго.

– Простите, ваши глаза – они искусственные? – лепечу я.

Зачем я это спросил? Какая бестактность! Начинаю рассыпаться в извинениях за своё любопытство.

– Ничего страшного. Удивительно, что вы заметили. Большинство тех, с кем я общаюсь, не замечают. А круг общения у меня велик. Со мной такое иногда случается. Хотя я, надо признаться, почти всегда контролирую своё сходство с людьми. Виктор, я – робот.

На моём лице чётко читается сомнение. Она выглядит как человек, говорит как человек, даже пахнет, могу поклясться, как человек. Как такое вообще возможно? Но Клара не спешит опровергнуть свои слова.

– Я вас напугала, да? Все вокруг считают меня обычной женщиной. Но вам почему-то захотелось рассказать.

– Никогда в жизни не встречал робота, столь похожего на человека. Лицо, голос, эмоциональность, мимика, жесты… Не знал, что такие, как вы, вообще существуют, – сухо отрезаю я.

– Таких, как я, больше нет. Я – первая и единственная модель биорта. В мире нет ни одного создания, похожего на меня. Часть моего тела представляет собой живую плоть, часть – механическая. Но в отличие от других роботов я совершенно свободна. Законы робототехники надо мной не властны. Это делает меня, пожалуй, ближе к людям, чем к машинам.

Тут в сумочке этого странного создания начинает звонить мобильный.

– Это муж, – объясняет Клара и отвечает на звонок.

Боже, куда катится мир? Я не вчера родился и знаю, что существуют бордели с роботами, залитыми биомассой и похожими на живых девиц. Но у этой Клары даже родинка на запястье есть, а вместе с родинкой ещё и муж. Нет, это выше моего понимания!

Дверь открывается. Высокий мужчина, начальник службы персонала, представляется, осматривает Клару с головы до ног хищным взглядом и приглашает её войти. Я довольно долго жду в холле и всё больше накручиваю себя. Не замечаю, как настаёт моя очередь, и я оказываюсь в огромном, залитом солнцем кабинете.

HR задаёт мне несколько стандартных вопросов. Включает пару записей для синхронного перевода с английского. Я вижу, что неинтересен ему. Нервы натянуты.