Марина Ганзенко – Питер 2070 (страница 2)

– Ваше тело будет у нас. Всё будет хорошо, – отозвался техник.

Только в момент, когда слепок был уже сделан, задумался, зачем я пришёл в лабораторию. С Андреем всё было ясно. Он ненавидел свою жену и обожал её одновременно, пытаясь ей всячески угодить. Но мне-то какой в этом толк? Можно заняться экстремальным спортом, прыгнуть с парашютом… Нет, для этого нет необходимости отдавать сотни тысяч на временное «желейное» тело. Может, наркотики? Я бы никогда не решился проделать такое раньше, но почему бы не попробовать, если у тебя есть запасная оболочка, которую не жалко?

Полчаса спустя на операционном столе страх сковал мою плоть. Зачем я это всё делал? Мне было это не нужно. Теперь знаю ответ: я просто с жиру бесился, был жадным, имел всё и при этом чувствовал потребность в чём-то большем.

Яркий свет стал мутнеть – анестезия потихоньку отключала мозг. Конечности были накрепко пристёгнуты к столу ремнями. Мне безумно захотелось вырваться, дёргаться, кричать, но не было сил. Я отключился.

И вот я уже в новом теле, а медсестричка светит мне в глаза каким-то прибором, похожим на фонарь.

Как во сне иду по коридору. Ноги словно не мои, непослушные, ватные. А ведь говорили, что тактильные ощущения не изменятся. Я чувствую тело, но всё же как-то иначе. На стене висит большое зеркало. Смотрюсь в него: внешне это я, на мне моя одежда, в руках мои кошелёк и айфон. Страх усиливался. Я сослался на вечную боязнь всего нового и отмахнулся от тревоги, как от надоедливой мухи.

Вот жму руку какому-то доктору, одному из тех, кто делал операцию. Вот уже в ночном клубе. Виски без меры, кальян, куча каких-то таблеток, шлюха у меня на коленях.

Проснулся в обшарпанном мотеле на окраине города, осмотрелся. Безвкусный натюрморт «украшал» противные жёлтые стены. Обои отклеивались и бахромились на стыках. В комнатке пахло сыростью. Кажется, ночью я пришёл сюда с той проституткой. Даже в наркотическом угаре специально ехал через весь город, чтобы не встретить никого из знакомых. Удивительная рассудительность для такого болвана!

Теперь я был совсем один. В желейной оболочке пульсировала ненавязчивая боль. Сел на кровать. На полу валялся пустой, не считая какой-то мелочи, на которую не позарилась проститутка, кошелёк. Хорошо, что мобильник не тронула – умная девочка.

Настроение достигло нулевой отметки. Тогда мне казалось, что хуже стать не может.

Я покинул эту вонючую забегаловку, дошёл до ближайшей станции метро и нырнул в вагончик.

Какая-то кроха лет шести, рассматривая меня, сказала своей маме, что я странный. А мать велела ей не пялиться.

Я отвернулся и уставился в стекло поезда – о ужас, кожа под правым глазом немного сползла вниз. На свете нет слов, чтобы описать тот дикий всеобъемлющий страх, что я ощутил. Моя желейная рука дрожала, прикасаясь к лицу. Я думал лишь об одном: скорее забрать своё настоящее тело. Поездка в метро казалась бесконечно долгой. Секунды тянулись слишком медленно.

Но вот наконец-то я на пороге лаборатории «Флешка». Ещё немного – и мои страдания закончатся.

Жму на кнопку звонка – ответа нет. Тарабаню в дверь – тишина. Набираю номер телефона лаборатории – но этот номер больше не обслуживается. Я кричу что-то нечленораздельное, сползая в отчаянии по стене. Что я наделал? Что я наделал?

Кто-то восклицает: «Человеку плохо!» – и вызывает скорую. Вот я в больнице повторяю, как заведённый:

– Моё тело, моё тело, отдайте мне моё тело!

Но в ответ слышу лишь:

– Ложный вызов. Это не человек, а робот из биомассы с повреждённой программой. Позовите айтишника, чтобы его отключил.

Я говорю, что я сам айтишник, но в ответ только смех. Почему они не верят? Я Сергей Петров, сотрудник влиятельной компании. Стоит лишь показать документы, и всё будет хорошо. Но где же мои документы? Где права, паспорт? Куда я их подевал?

Тогда стало ясно, что нужно бежать и поскорее попасть к себе на работу. Там мне точно помогут.

Толкаю противную тётку в белом халате и мчусь к выходу. Охранник пытается меня остановить, но преграждает путь скорее для вида – он не хочет пострадать; для него это просто работа.

Три квартала несусь, падая, поднимаясь, сбивая прохожих. Моя цель – здание «Флеш Индастри». Там меня спасут.

После проходной меня направляют в кабинет зама какого-то зама. Крупная шишка. Раньше с ним не пересекался. Сумбурно рассказываю ему всё, опустив информацию про наркотики (не нужно ему знать это, я ведь не хочу потерять работу).

– Сергей, присядьте, нет смысла так нервничать! – говорит мне зам зама.

Я сажусь. Боль в желейном теле становится всё сильнее.

– Вы поможете мне? – спрашиваю я. – Восемь лет вместе с «Флеш» – это срок. У меня есть полис ДМС.

– Конечно, поможем, – уверяет начальник. Я чувствую ликование и восторг. Они спасут меня, спасут. – Вы немало лет отдали на развитие «Флеш Индастри». – Зам зама делает небольшую паузу, а потом добавляет: – Мы сделаем всё в соответствии с договором.

Я растерян. Зам достаёт из верхнего ящика стола папку-скоросшиватель – это моё личное дело. В нашем офисе работает две с половиной тысячи человек. Почему начальник хранит мои бумаги у себя в столе? Он вытаскивает какой-то документ.

– Вот договор, который вы подписали накануне ночью, – говорит он, протягивая мне бумагу. – Посмотрите на пункт о том, что компания «Флешка», дочерняя компания «Флеш Индастри», берёт полную ответственность за сохранность вашего тела. И мы его сохраним. Теперь оно наше.

В желейном теле нет сердца, но я, кажется, чувствую его стук. Моё дыхание сбивается. Но нужно ли мне дышать вообще?

– Это незаконно. Вы не можете, – процеживаю я.

– Вы подписали это. Значит, мы можем. Всё законно. Мы не позволим вам забрать тело, так как обязаны его хранить. Фразы про то, что компания «Флешка» должна его вам отдать, в договоре нет.

Меня захлёстывает волна отчаяния.

– Не верю. Зачем вам это? – шепчу я.

– Нам нужно ваше тело. У вас четвёртая отрицательная группа крови. Довольно редкое сочетание. Вы молоды. Нашёлся хороший, щедрый покупатель. Он сейчас прикован к коляске, стар и немощен, но это теперь ненадолго.

Я не знаю, что сказать, и лепечу, как школьник:

– Зачем ему моё тело? Ему могут вырастить новое на основании его генов. Я знаю это, сам видел выращенные тела и участвовал в пересадке мозга…

– Клиент уже жил в выращенном теле. Ему есть с чем сравнить. Все ощущения другие. Вы же понимаете.

И тогда я узнал, что меня ждёт, что будет со мной через три часа.

…Сергей снова уронил айфон и скорчился от боли. Его лицо покрылось подтёками.

– Совсем скоро я стану ничем: растаю на солнышке, как самое настоящее желе. – Он нервно рассмеялся. – Теперь я прощаюсь с вами. Уверен, не пройдёт и пятнадцати минут, как это видео забанят. «Флеш Индастри» работает чисто. Это серьёзная компания с «белой» зарплатой и социальными гарантиями. Им не нужна грязь. Так что, если ты посмотрел мой первый и последний влог, прошу тебя, друг, расскажи мою историю кому-нибудь ещё…

Клара

Бесполезная бессонная ночь, наполненная алкоголем, отчаянием и презрением к этому проклятому миру медленно перетекала в заурядное утро. Я нехотя оторвал ватное тело от дивана и поплёлся в ванную – придавать отёкшему, перекошенному лицу презентабельный вид. Собеседование как-никак! Первое за четыре месяца. А всего без работы я почти полтора года. За это время уже привык к отказам, произнесённым вежливым тоном.

Медленно веду бритвой по щеке, получая удовольствие от близости опасного лезвия (ретропредмет – подарок моей бывшей благоверной!). Внезапно мысль: а что, если полоснуть по запястью? Тогда непременно закончится череда моих унижений, я больше никогда не услышу: «Мы с вами свяжемся позже» или «Извините, но в настоящий момент мы не готовы вас принять». В воображении картинка: валяюсь на полу голый в луже крови, проходит день, два, десять… Никто не ищет меня: всем всё равно. А тело при этом медленно разлагается, гниёт, источая смрад. Не лучший способ положить конец унижениям, не правда ли?

Пытаюсь отогнать суицидальные мысли.

Сегодня я могу наконец-то получить работу. В этом мире, который понемногу захватывают чёртовы роботы, может найтись место и для меня, практически обычного, почти не модифицированного человека.

Бежевый костюм. С галстуком или без? Никак не могу определиться. Повяжу всё-таки бордовый: во «Флеш Индастри» должны понять, что я серьёзный человек. Как можно одновременно ненавидеть роботов и вожделеть устроиться на работу в корпорацию, производящую флешки для вживления в шею каждого малыша на свете? Даже у меня, мастодонта, ископаемого, есть такая флешка, на дворе ведь семидесятые! В это же время сто лет назад выпустили первый прототип портативного сотового телефона, а теперь, в двадцать первом веке, настала эпоха айфонов в глазном яблоке.

На нищенское пособие по безработице могу позволить себе только биоеду. Выдавливаю себе в тарелку серовато-коричневую массу из тюбика. Что у нас сегодня на завтрак? Брокколи с говядиной? М-м-м. Объедки со столов более состоятельных членов нашего прекрасного общества, очищенные, обеззараженные и поданные к столу мне. За последний год я успел превратиться в нытика. Кто-нибудь, изобретите уже, наконец, машину времени, отмотайте двадцать пять лет и подскажите мне тогдашнему, оптимистичному мальчишке, чтобы я ни за что не выбирал себе специальность переводчика, потому что скоро настанет ледниковый период и все мы, динозавры, просто-напросто вымрем! А ещё подскажите, прошу вас, никогда не смотреть в сторону женщин с именем Анна – одна из них превратила моё сердце в пепел.