Марина Эргле – Всему виной твои глаза (страница 5)

– Я думала, что ты не такой омерзительный, каким хотел казаться! – продолжала я свою тираду. – Но я ошиблась!.. Приняв твое предложение, я думала, что ты чисто из человеческих побуждений решил мне помочь и предоставить ночлег… – я помолчала. – А в твоей голове все сразу преобразилось в постель…

– Нет, Лана, извини, я неправильно тебя понял! Я решил, что ты хочешь принять мое предложение, которое я сделал тебе около месяца назад, – перебил меня испуганный Жорик, который боялся потерять свой внезапно, откуда ни возьмись нарисовавшийся шанс относительно меня. Мнимый шанс, который я знала, что он не упустит. – Я, конечно, согласен тебе помочь. Я буду счастлив предоставить тебе ночлег в моем доме… Конечно, не за что-то, а просто так… Тем более все знают, что я живу один, мой отец вернется еще нескоро. Так что тебе не о чем беспокоиться…

Немного помолчав, я сделала вид, что задумалась над тем, что он сказал. Мила в то время смотрела на меня умоляющим взглядом.

– Хорошо, – вдруг согласилась я, но затем твердым голосом добавила, – но я одна не поеду, только с Милой.

– Да не бойся ты, я к тебе приставать не буду, – произнес встревоженный Жорик, – если сама не захочешь, – улыбнулся он.

– Я поеду только со своей подругой, – настаивала я на своем. Я знала, что он на все согласится, лишь бы увести меня к себе.

– Ну хорошо, поехали… – со вздохом согласился он.

Мы ехали около пятнадцати минут. Все это время Жорик украдкой на меня поглядывал и просто пожирал меня глазами. Я уже не знала куда деться от его настырного взгляда. По просьбе Милы мы заехали в магазин по дороге и захватили с собой две бутылки терпкого красного вина.

Приехав, я оглядела дом. Это был действительно шикарный дом в два этажа. Вокруг него была железная ограда, которую охраняли четыре ротвейлера. Жорик, увидев их, по-отечески погладил каждую по голове и, насвистывая незатейливую мелодию, отправился загонять их в вольер.

На улице уже начинало темнеть. Небо покрывалось мраком, а из могучего, недалеко расположившегося леса, начинали душераздирающе выть волки. У меня по коже поползли мурашки. Вся эта обстановка начала нагонять на меня страхи и сомнения. Надо с этим бороться. Набрав в грудь побольше воздуха, я зашла в дом. За мной зашла Мила, а потом подключился и Жорик:

– Я загнал своих малышек в клетки, так что можете их не бояться.

– Скажи на милость, зачем нам их бояться, если они на улице, а мы дома? – скривилась в гримасе Мила.

– Теперь, получается, дом никто не охраняет, и в любой момент здесь может кто-нибудь объявиться? Я боюсь… – Театрально сделав испуганное лицо, я посмотрела на Жорика. Жорик немного нахмурился и, пробурчав себе под нос: «Не думал, что ты такая пугливая», – пошел выгонять собак обратно.

Я хохотнула и посмотрела на Милку, а она в свою очередь мне подмигнула и, оглянувшись на дверь, быстро достала из сумки пробирку с белым порошком.

– На, возьми, – прошептала она.

– Зачем? – удивилась я. – Мы же договаривались, что это сделаешь ты.

– Возьми на всякий случай! Вдруг у меня ничего не получится…

– Хорошо, – согласилась я, взяв из рук своей подруги пробирку.

– Ты, главное, не бойся, я же буду рядом.

– А если он ко мне приставать начнет, что делать? – задала я волнующий меня вопрос.

– Отошьешь его, – спокойно произнесла подруга. – Только лучше сделать это как можно мягче.

– А если он будет слишком настойчив? – не могла успокоиться я.

– Лана, угомонись, если даже этот олух по-настоящему захочет тебя изнасиловать, поверь мне, ему это вряд ли удастся, потому что я буду почти всегда с тобой.

– Ладно, я тебе верю, – задумчиво сказала я. – Мил, а ты ножик не забыла?

– Нет, он у меня в сумке, – ответила Мила, и в комнату зашел Жорик.

– Ну что, девочки, хотите выпить? – весело предложил он, улыбаясь своей противной улыбкой.

– Да, но для начала я хотела бы посмотреть твою комнату. Я умираю от любопытства! – сделала заинтригованное лицо я.

Жорик ухмыльнулся. Этот вечер для него был очень необычным и таил в себе много сюрпризов. С подозрением посматривая на меня, он спросил:

– Неужели тебе так интересно, какая у меня комната?

– Очень, – солгала я.

– Хорошо, пошли, – произнес он в недоумении, почесывая себе затылок. – Правда, там небольшой беспорядок, – смущенно добавил он.

– Ничего страшного, мне все равно, – безразлично произнесла я.

Комната Жорика находилась на втором этаже, она оказалась вполне просторной. Обклеенная темными обоями, на которых весели плакаты обнаженных женщин, она показалась мне достаточно мрачной и неприятной. Меблировка спальни состояла из широкой двуспальной кровати, темного стеклянного стола с черными кожаными креслами по бокам и двух огромных темно-синих шкафов, стоявших в разных углах спальни. Окна были завешаны темно–синими шторами, отлично гармонировавшими с таким угрюмым интерьером. Придя в комнату Жорика, мы разлили вино по бокалам.

– За мир во всем мире, – произнесла Милка, и мы чокнулись фужерами, выпив все до дна.

Потом, недолго думая, Мила снова заполнила фужеры. Но второй тост произнесла я:

– А давайте выпьем за риск!

– Что? Странный какой-то у тебя тост – за риск, – удивился Жорик.

– Почему?

– Ну, не знаю…

– А мне кажется, что это хороший тост! – поддержала меня Мила.

– Я лично стараюсь никогда не рисковать, – признался Жорик.

– Больше всех рискует тот, кто не рискует, – промолвила я и осушила свой бокал. За мной последовали и остальные. Только мне и Милке был понятен этот тост.

Допив первую бутылку, мы открыли вторую, и Мила, разлив вино по бокалам, дала мне знак, что пора.

– Жорик, покажи мне, пожалуйста, где у тебя уборная, – немного пьяным голосом попросила я.

– Там, по коридору направо, потом увидишь, – пробормотал Жорик.

Я с отчаяньем посмотрела на Милу, она прикусила губу и опустила глаза. Я сделала еще одну попытку вывести его из комнаты:

– Жорик, у тебя такой большой дом, – улыбнулась я, – боюсь, что в таком состоянии мне здесь трудно будет что-либо найти.

Жорик посмотрел на меня пьянящим взглядом и сказал, как-то ехидно улыбаясь:

– Пошли.

Наверно, мою улыбку он воспринял как намек. Но зато Мила облегченно вздохнула и потянулась к сумке.

Выйдя из комнаты, Жорик схватил меня за талию, припер к стене и начал целовать мою шею.

– Что ты делаешь? – возмущалась я, пытаясь оттолкнуть его.

– А разве ты не этого хочешь? – возбужденно шептал он.

– С чего ты взял, что я этого хочу?! – прокричала я, отпихнув его от себя.

– Не строй из себя дурочку! До туалета, видите ли, она не может дойти! Ты просто хотела побыть со мной наедине, чтобы я тебя приласкал. Видимо, ты все же опомнилась и решила принять мое предложение. Я вообще не понимаю, к чему весь этот маскарад?

– Ты просто пьян! – выкрикнула я и ушла обратно в комнату.

– А как же туалет?! – смеясь, прокричал он мне вслед и, пошатываясь, зашел за мной обратно в спальню.

– Да что вы, ребята, ссоритесь? У нас тут вино стоит, стынет. Давайте лучше выпьем, – радостно улыбнулась Милка и кивнула мне головой. Я поняла, что снотворное уже в фужере, а значит все идет по плану, значит, не зря я все это терплю.

– Жорик, я, наверно, пойду спать. Можно я устроюсь в гостиной? – спросила Мила и встала с кресла.

– Где хочешь, там и спи, мне по фигу, – безразлично брякнул он.

– Тогда спокойной ночи, – пробормотала Мила и, откровенно зевнув, вышла из комнаты.

Я разлила еще по бокалу и, сказав «За тебя!», осушила свой бокал до дна. Через минут десять Жорик уснул мертвецким сном прямо за столом. Я побежала за Милкой. Когда мы пришли в комнату, первым делом перенесли эту тушу на кровать. Это сделать было трудно: Жорик оказался на редкость тяжелым. Затем мы приспустили на нем штаны вместе с трусами.

– Как же все это противно… – простонала я.

– Ой, и не говори, – сказала Мила, а потом, хихикнув, добавила, – Глянь, какой у него маленький!

– Дура, молчи, а то меня сейчас стошнит! – отвернулась в сторону я.