Марина Эльденберт – Танцующая для дракона. Небо для двоих (СИ) (страница 43)
Пять минут - это слишком долго, мне нужно понять, что его нет сейчас, и учиться с этим справляться. Пусть все внутри вопит о том, что не надо этого делать, что пока у меня есть надежда, а потом не станет даже ее, я смотрю на врача и четко произношу:
- Мой ребенок погиб.
Это даже не вопрос. Утверждение.
- Что? - он хмурится.
Я была беременна, хочется орать мне. Я была беременна, вы что, даже этого не уловили?! Но прежде чем я действительно начну на него кричать, он говорит:
- С вашим ребенком все в порядке.
- Что? - теперь уже переспрашиваю я.
- С вашим ребенком все в порядке, - произносит он, - а теперь позвольте мне...
Я не хочу ему ничего позволять, потому что меня трясет. Мне хочется вцепиться в постель и орать от радости, и... этого не может быть, правда? Я сплю? Или все еще брежу? Наталкиваюсь взглядом на Гроу: он поднялся из кресла, сложил руки на груди и смотрит на меня. Этот взгляд меня замораживает, как будто я застываю во времени. Сейчас это даже хорошо, потому что пока я вот так, не отрываясь, смотрю на него, врач сверяет показания датчиков на планшете и говорит:
- Все хорошо. Пожалуй, я бы рекомендовал вам...
- Свалите. - Голос Гроу врывается в несостоявшуюся рекомендацию, правда, он тут же поправляется: - Я хотел сказать, оставьте нас одних ради первых драконов.
Врач поджимает губы и кивает:
- Я сообщу родным о вашем состоянии.
Он выходит прежде, чем я успеваю поинтересоваться, каким родным и что именно он сообщит, а Гроу уже шагает ко мне. Это как будто снимает заморозку, потому что я выставляю руку вперед и говорю хрипло:
- Не подходи.
- Ты серьезно думаешь, что я остановлюсь? - интересуется он и садится рядом со мной на постель. Я бы могла отползти, больничная койка широкая, но тогда я потяну все датчики, и придется опять слушать верещание аппаратов. Да и потом, отползти - это очередной побег, а мне надоело бегать. - Леона здесь. Халлоран тоже. Я выставил их из палаты, чтобы остаться с тобой, чтобы быть с тобой, когда ты проснешься. Думаешь, меня остановит твое «не подходи»?
- А что тебя остановит? - спрашиваю я и складываю руки на груди.
- Ничего, - он смотрит на меня, наверное, в самое сердце.
Я же пытаюсь на него не смотреть. То есть смотреть, но не видеть: знакомый изгиб губ, резкий подбородок, глаза, в которых и тонула, и сгорала.
- Гроу, серьезно. Ты собираешься жениться на Сибрилле. Ты думаешь, что...
- Танни, серьезно. Ты веришь в то, что я собираюсь жениться на Сибрилле? - Он по-прежнему смотрит мне прямо в глаза, но я не отвожу взгляд.
В общем-то, выдержать мне надо совсем немного: всего-навсего этот разговор. Теперь, когда я знаю, что ребенок жив, я смогу выдержать даже десять таких разговоров. Наверное.
- СМИ были очень убедительны, - хмыкаю я.
- СМИ никогда не говорят правду.
- Прискорбно.
- Танни. - Он пытается снова взять меня за руку, но я сую их подмышки, пусть попробует достать оттуда. - В Мэйстоне, когда Леона рассказала мне про все это дерьмо, когда мы не знали, откуда еще ждать удара, я здорово испугался. Я в жизни ничего не боялся, Танни, но за тебя испугался, когда понял, что не могу тебя защитить. У нас был выбор: посадить тебя в Скай Стрим и закрыть тему съемок, или... так. Я решил, что так будет лучше.
- О, - сказала я. - Ты решил. Ну раз ты решил, значит, так действительно лучше.
Его глаза потемнели еще больше, а я все продолжала в них смотреть. Или смотреться, потому что если у меня получится долго смотреть и не чувствовать, как все внутри дрожит, значит, я больше не гроузависимая.
- Я хотел тебя защитить.
- Защитил? - сама не ожидала, что это выйдет так язвительно. А то, что мне вдруг до одури захотелось коснуться кровоподтека на его скуле, мягко скользнуть пальцами, чтобы стереть его боль - так это точно последствия препаратов, не иначе.
- Танни, это нечестно, - говорит он.
- Нечестно? Нечестно было говорить, что я тебя не сдалась, - я сжимаю пальцы подмышками, чтобы запереть вновь проснувшиеся чувства и воспоминания о том кошмаре, - нечестно было объявлять о помолвке с Сибриллой и лапать ее за задницу. А это - так, суровая правда жизни.
Гроу наклоняется ко мне, но я хватаю пульт вызова врача.
- Не-а, - говорю я. - Даже не думай. Ты потерял право меня хватать, когда сказал, что между нами все кончено.
Его брови сходятся, меня обжигает знакомым огнем.
- Я не откажусь от тебя, Танни.
И прежде чем я успеваю ответить, резко подается вперед и целует.
Вот это - совершенно точно нечестно, потому что мое тело помнит прикосновение этих губ, и мгновенно отзывается, так остро, так яростно, так болезненно-нежно, что мне стоит немалых усилий выдернуть себя из этого поцелуя до ответа.
Я отрываюсь от него резко, на миг словно теряю связь с реальностью. И с собой. Потому что другая я все еще чувствует его губы на своих, позволяя Гроу раскрывать мой рот, снова и снова делать меня своей, но другая я осталась в прошлом.
- Знаешь, - говорю я, - если бы ты мне позвонил через пару дней после того трюка, и сказал, что это вообще такое было... если бы тебе хватило смелости сказать мне в лицо, что нам придется переждать опасную ситуацию в разных странах, что может быть, мы не увидимся полгода... или год, сейчас все было бы по-другому.
Я качаю головой, закусив губу, а руки подмышками наверное, станут моим жестом на ближайшие пару-тройку дней. Потому что телу не объяснишь, что вот это вот тело напротив трогать нельзя. Что к нему вообще нельзя приближаться, нельзя позволять себе его чувствовать так отчаянно, каждой клеточкой, стремящейся слиться с ним.
- В отличие от тебя, у меня хватает сил и совести сказать тебе в глаза, что все кончено. Все кончено, Гроу, понимаешь? Нас больше нет.
Когда я произношу эти слова, что-то внутри отзывается яростным, животным протестом. Точно такой же я вижу в его глазах, располосованных вертикальным зрачком. Помимо протеста в них боль, отчаяние, знакомая до дрожи злость и нежелание принимать очевидное. В ту минуту, когда он снова рывком подается ко мне, я выбрасываю руку вперед. От удара в кончики пальцев слегка пружинит, и прикосновение к его груди отзывается во мне дикой странностью: желанием влиться в резкий изгиб губ новым, яростным поцелуем.
К счастью, именно в эту минуту открывается дверь.
- Л-л-леона.
Никогда не думала, что мелодичное, мягкое имя сестры можно так прорычать.
Она смотрит на меня, потом на него. На мою вытянутую руку, разделяющую нас, а потом сухо произносит:
- Я дала тебе достаточно времени, Джерман. Сейчас нам с сестрой нужно поговорить.
- Да, Джерман, - сказала я. - Тебе пора. Сибрилла не дремлет, а вам еще свадебные приглашения рассылать.
Он отвлекся на Леону, и мне вполне хватило этого секундного замешательства, чтобы с силой спихнуть Гроу с постели. Вот чего я откровенно не ожидала, так это того, что он натурально с нее улетит, почти свалится. Все-таки удержавшись на ногах и выпрямившись, Гроу посмотрел на меня так многообещающе, что я мысленно увеличила расстояние с трех метров до десяти. Пока что мысленно.
И сказала, очаровательно улыбнувшись:
- Пока! Присутствовать не обещаю, но пришлю вам подарок.
Гроу все-таки вымело из моей палаты (к явному моему облегчению), зато осталась другая проблема. То есть Леона. С ней мне тоже совершенно не хотелось говорить.
- Ты появляешься в моей жизни исключительно после того, как я побываю при смерти, - заметила я. - Наверное, я бы хотела, чтобы мы с тобой подольше не виделись.
Лицо первой леди на миг дрогнуло, но тут же снова было прикрыто маской.
- Я понимаю, что ты чувствуешь, Танни. Я это заслужила.
Она прошла в палату, хотела сесть в кресло, где сидел Гроу, но передумала.
- Индерхард Гранхарсен сбежал, - сказала она. - С его владением информационными системами мы можем искать его десятилетиями.
- Печалька, - сказала я. - Это значит, что Рону теперь со мной до конца жизни таскаться?
- Это не смешно, Танни.
- Да я и не смеюсь. Или после того, как мы с Гроу расстались, я ему больше не интересна? Нет, серьезно. Леона, вы не нашли способ, время и возможность сказать мне: Танни, у нас серьезная ситуация. Мы не готовы подвергать твою жизнь опасности, поэтому сыграй достоверно расставание с Гроу, побей посуду... ну или что там.
Леона промолчала. Она стояла рядом со мной, в двух шагах от края постели, а ощущение - что на другом конце мира.
- Что будет с Терграном? - спросила я, чтобы сменить тему.
- Смертная казнь, вероятно.
- Вероятно?! - я села, рывком содрав с себя все датчики.