Марина Эльденберт – Танцующая для дракона. Небо для двоих (СИ) (страница 42)

-   Уйди, глюк, - сказала я и хихикнула.

Тело, превратившееся в факел, затягивало в пески, и когда он приподнял меня на руках, показалось, что я просто сейчас стеку вниз, как расплавленный металл.

-   Танни, - позвал он. - Танни, посмотри на меня. Ты свободна. Я посмотрела: насколько мне это удалось.

-   Ты почему серый? - спросила я. - Да-а, знатно тебя перекосило.

Знатно перекошенный Гроу прижал меня к себе, и на миг стало чуточку легче. Самую малость, когда я почувствовала, как жар частично схлынул, а следом снова ударил в меня с такой силой, что я заорала, выгибаясь в его руках.

-    Бесполезно, - процедил Гроу кому-то, и голос его дрожал. - Наблово пламя не уходит.

Кажется, дрожал не только голос, но и он весь, а мне вдруг стало интересно, куда делся Тергран. Впрочем, ненадолго: очередной приступ накрыл меня с головой, и теперь уже я поняла, что дрожим мы вместе. То ли меня колотит, и Гроу трясется, то ли его колотит, и трясусь я.

-   В больницу, - донесся издалека голос Рона. - Ей нужно в больницу.

-   Не поможет, - процедил Гроу, укачивая меня на руках.

-   Гранхарсен...

-      Не поможет! - он рыкнул так, что я подпрыгнула в его руках и поинтересовалась:

-   Чего орешь?

Гроу посмотрел на меня расширившимися глазами, в которых вертикальные зрачки тонули в зеленом пламени.

-    Поможет другое, - сказал он. - Переливание. Если найти иртхана с нужной группой крови.

-   У нее пустынный огонь, - Рон.

-   Неважно.

Я взмыла ввысь.

-    Все будет хорошо, - пообещал Гроу, глядя мне в глаза. - Слышишь, Танни?

-   Я тебе не верю.

-   Все будет хорошо, - повторил Рон. Да, это точно был он, рядом со мной.

И я бы поверила, но в эту минуту меня в очередной раз накрыло огнем. Он был повсюду, втекал в меня из каждой капельки палящего воздуха, попытка вдохнуть закончилась тем, что легкие словно сдавила раскаленная рука. Когда Гроу крепче прижал меня к себе, я вцепилась в него, игнорируя тот факт, что он глюк. Глюк неожиданно сдавленно вздохнул, а после поинтересовался:

-   Танни, какая у тебя группа крови?

-   Вторая, - выдавила я. - Кажется.

-   Кажется?!

-   У меня вторая! - рявкнул Рон.

-   Вы рехнулись!

-   Мы не довезем ее до больницы. Она сгорит.

Это сказал Гроу, и сказал так - надломленно и болезненно-страшно, что я вдруг поняла: это не бред. Это не бред, он действительно откуда-то взялся в этой пустоши, а я действительно сгораю в огне, который в меня заливал Тергран.

Пустыня, лица съемочной группы и звездное небо проплывали надо мной, мерно покачиваясь. Я все еще летела, но летела какими-то рывками, подпрыгивая. То, что меня по-прежнему прижимают к груди, даже не сразу поняла. Только когда попыталась приподнять тяжелую голову, напоминающую перевернутую кастрюльку с кипящим супом, у которой вот-вот сорвет крышечку, услышала рычание:

-   Не дергайся!

Очень хотелось, можно подумать.

Кажется, в пустыне нехило так разогрело, подумалось мне. Потому что запрокинутое лицо горело, как если бы я перележала на пляже в Зингсприде в полдень. Руки Гроу и его каменная грудь тоже казались раскаленными: до той минуты, пока темное небо не сменилось невысоким светлым потолком, а жар прохладой. Она обтекала пылающую кожу, под спиной тоже было что-то прохладное, и это прохлада втекала в меня сквозь поры.

Хорошо-то как...

Вместо Гроу перед глазами возникло лицо другого мужчины. Ненадолго. Потом лицо сменилось лысиной и плечами: судя по белому халату, медика.

-   Эсса Ладэ... Эсса Ладэ, вы меня слышите?!

-       Гроу, - позвала я, и медика тут же оттеснили в сторону под недовольное:

-   Вы мешаете мне работать!

-   Я не хочу умирать, - сказала я. - И его убивать я тоже не хотела.

-   Я знаю, - процедил он. - Я знаю, Танни. Ты не умрешь.

-   Местр Гранхарсен! Вы мне мешаете.

-    Вечно ты врешь, - сказала я и улыбнулась. По щекам текли слезы, и сразу же испарялись. - Ты обещал, что мы будем вместе его воспитывать.

-   Мы будем, - хрипло выдохнул он. - Вместе. Уже не будем.

Я знала, что не переживу эту ночь, и знала, что должна сказать ему все, что сейчас чувствую, но Гроу уже отодвинули в сторону. Я чувствовала его пальцы, сжимающие мою руку: ту, которая стала проводником огня в мое тело, а вот укола даже не почувствовала. Ледяной воздух обтекал горящую меня, и сейчас было даже все равно, что Сибрилла станет его женой (потому что очень эгоистично просить кого-то любить тебя вечно, если ты умираешь). Эта странная мысль посетила меня в ту минуту, когда в меня хлынуло уже другое пламя, гораздо более мягкое.

Оно текло по венам, смешиваясь с выжигающим огнем, вымывая из меня остатки страха и дрожь. Я цеплялась за руку, за сильные знакомые пальцы, и, хотя я не могла его видеть, я не хотела их отпускать. Не хотела, но мои разжались сами.

И я упала в глубокую бесконечную темноту.

Глава 10. Танни

Айоридж, Лархарра

Великую вещь в свое время изобрел один выдающийся ученый, тезка нашего Бирека. Бирек Энгерманн, между прочим, из Ферверна (там до чешуи умных мужиков было) придумал восстановительные гибернационные капсулы, в которых происходит полная перезагрузка организма, пережившего даже самый серьезный стресс. Ну, или вливание огонька, если можно так выразиться.

О-го-нек.

Эта мысль выбрасывает меня на поверхность изо всех прочих, в частности, о Биреке Энгерманне (если бы не он, как бы я вообще потом пришла в себя так быстро), но еще быстрее выбрасывают ощущение пальцев на моей руке. То есть когда я там в пустоши проваливалась в никуда, это было нормально, а сейчас...

Широко распахиваю глаза: Гроу спит на моей постели. То есть не на моей постели, он спит в кресле и умудрился сползти небритой физиономией на больничную постель, та сторона лица, которая повернута наверх - сплошной синяк, если можно так выразиться, скула рассечена, и на ней швы. У иртханов, по идее, не должно оставаться шрамов, особенно если их тоже запихнуть в гибернационную капсулу, это я отмечаю автоматически. Равно как и то, что его ладонь накрывает мою, а потом я подскакиваю вместе с кучей датчиков, которые на меня налепили.

Аппарат ругается звучным писком, Гроу открывает глаза и, наткнувшись на мой взгляд, резко поднимается. Правда, руку мою не выпускает, как будто его приклеили.

-   Прости, вырубился...

-    Он умер, да? - спрашиваю через силу, потому что у меня сдавливает горло.

Странно, что у меня вообще хватает сил об этом спросить, и рука (та, что свободна), неосознанно тянется к животу. Ответить Гроу не успевает, потому что в палату входит врач.

-   Ферн Гранхарсен, могу я попросить вас выйти?

-   Набла с два.

-     Так и я думал. - Врач смотрит на меня и поправляет очки. - Эсса Ладэ, давайте знакомиться. Эльгерд Вангсторн, ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете?

Паршиво. Я чувствую себя паршиво, потому что так же, как Теарин, не могу почувствовать своего ребенка. Руки холодеют еще сильнее, я выдергиваю вторую из захвата Гроу и обнимаю себя.

-   Эсса Ладэ?

-   Танни, - Гроу тянется ко мне, но я отшатываюсь.

-    Эсса Ладэ, поговорите со мной, - врач приближается. - Мне нужно понять, как вы себя чувствуете.

-   Я жива.

Это единственное, на что меня сейчас хватает.

-   Что ж, это определенно радует, не так ли? - Он склоняется надо мной и достает наблов фонарик. Этот наблов фонарик я запомнила в той больнице, у того доктора, который через пять минут скажет мне, что я беременна, а этот... ровно через столько же скажет, что нет.