Марина Эльденберт – Стой, курица!, или глэмпинг «в гостях у сказки» (страница 20)

— Все, рекламные слоганы будешь писать только ты! Никому больше я их точно не доверю!

— А себя?

Вопрос оказался неожиданным, и я замерла.

— Что? — переспросила, глядя на Елисея растерянно.

— Себя доверишь, Василиса Прекрасная?

Я кашлянула.

— Гм… не уверена, что правильно понимаю твой вопрос.

Он приподнял брови:

— Я же чувствую, что ты как будто… немного себя сдерживаешь.

— Ничего я себя не сдерживаю! — возмутилась я. — Просто я не привыкла как в омут с головой бросаться в отношения.

— Да я и не прошу тебя бросаться, — нахмурился Елисей. — Мне просто нужно понимать, я у тебя в принципе во френдзоне, или это временное.

— С чего ты такое взял?

— Потому что ты вроде и тянешься ко мне, но ближе не подпускаешь. И я не могу понять: интересен я тебе, или это просто курортный роман. Так, чтобы было с кем на деревенской дискотеке появиться.

— Курортный? — Я широко распахнула глаза. — А знаешь что?! Поеду я, пожалуй, домой!

Мне вдруг стало невыносимо обидно. Как будто я должна была сразу растаять от его поцелуев… хотя я и растаяла, в общем, и сейчас ругала себя за это. Вот же знала, что не стоило, как чувствовала. Потому что ну что еще может быть нужно такому мужчине, как Елисей, от женщины, которая ему нравится?

— Я тебя провожу, — поднялся было он, но я покачала головой:

— Нет. Провожать не надо. Я доеду сама, у меня теперь моя лимонница есть. За нее, кстати, тоже спасибо.

Елисей собирался что-то сказать, но я с потрясающей прытью запрыгнула в машину и завелась. Во всех смыслах. Мне хотелось как можно скорее уехать отсюда, и он открыл ворота, чтобы я могла выехать. Я даже не взглянула на него, когда сдавала задом, наехала на какой-то камень на дороге, но в этот раз обошлось.

До Лузянок я добралась с такой скоростью, что если бы мне встретились гаишники, я бы, наверное, лишилась прав. Тем более что у меня их с собой не было, они лежали в моей комнате, в бабушкином доме. Вместе со всеми документами.

— Ух ты! — сказал дядя Петя, когда я, подняв столб пыли, резко затормозила перед нашим теремом. — Вот это ты гонщица у нас, Василиска!

Я ничего не ответила, закрыла машину и бросилась в дом.

— Василисонька? Случилось что? — Бабушка выглянула из гостиной, но я только махнула рукой.

Во-первых, увидела, что они со Львом смотрят какой-то фильм, а во-вторых… во-вторых, мне сейчас ни с кем не хотелось говорить. Я забежала в комнату, включила свет, и…

— П-па-а-па-па-п-п-па-а-а-а! — с клекотом бросилась на меня перепуганная Глафира. Последнее, что я успела увидеть — это яйцо на своей кровати и летящий на меня огромный белый шар с растопыренными лапами.

Ба-м-м-м!

Курица врезалась в меня всей своей массой, угодив клювом мне в лоб. Она отлетела в сторону, а я к двери, и под посыпавшиеся из глаз искры приложилась затылком о стену. На этом свет перед глазами померк.

Глава 12. Принцы и принципы

Хорошо, что я быстро пришла в себя, и ни Лев, ни бабушка не стали свидетелями неожиданной аварии. На лбу вполне могла вырасти шишка, затылку тоже досталось, но я куда больше переживала за курицу, хотя она вроде бы отделалась легким испугом.

— Василиса! Что за грохот?

— Все нормально, бабуль. В меня Глашка с перепугу влетела. И тут еще подарочек от нее.

Мне нужен был лед и желательно побыстрее, так что пришлось спускаться обратно. Голова гудела, на душе было паршиво. Я уже во всем сомневалась и очень не хотела сейчас объясняться с домашними.

Бабуля поняла это сразу, Лев и так никогда не лез ко мне с вопросами. Он лишь уточнил:

— Тебя никто не обидел?

— Нет, не переживайте. — Я улыбнулась как можно увереннее. — Просто период такой, мысли то в кучу, то врозь… Пойду отдохну.

— А с головой что? — не выдержала бабуля, когда я достала лед.

— Нормально все, это о мой лоб Глашка приложилась. Ее надо в качестве охранницы вместо собаки в будке поселить. — Я протянула бабушке яйцо. — Это мило, но я теперь странно себя чувствую. Интересно, курицы для высиживания какие места выбирают? Положительно или отрицательно заряженные? Мне там еще спать.

Мы рассмеялись, и боль в затылке стала острее. Второе недосотрясение за месяц? Мне бы хватило и одного…

Очень скоро я заснула, обняв ногами подушку. Внутри царила уже не путаница — опустошение, и мне ничего не снилось, а разбудил странный далекий звук.

Я села на постели: почему так темно? Пощелкала выключателем — не работает, и за окном тоже царил мрак: ни света из соседских окон, ни от фонарей…

Часы показывали десять, значит, Лев еще не спал. Как оказалось, не спала и бабуля.

— Света нет во всей деревне, — сказал мужчина, и напряжение в его голосе напугало куда сильнее темноты. — Вероятно, авария на линии. — Он посмотрел на бабушку. — Такое случалось прежде?

— Однажды, лет шесть назад, — кивнула она. — Во время сильной грозы. Тогда сутки света не было.

Снаружи и сейчас была пасмурная погода, завывал ветер, но без дождя.

— Аварийного генератора нет, — негромко сказал, словно обращаясь к самому себе, Лев.

— У меня свечи есть, — сказала бабушка. — Вечером, бывает, свет отключают на пару часов, вот и запаслась.

— Несите, — кивнул мужчина, – а я проверю, что снаружи делается.

Пока помогала бабушке зажигать свечи, я косилась на окна. Деревенская темнота была не похожа на городскую, там нет-нет да и проскальзывали отблески света даже в самых темных переулках. Здесь и в обычные ночи фонарей было по пальцам пересчитать, а теперь все тонуло в черноте, даже наш сарай едва виднелся.

— Хоть глаз выколи, — пробормотала бабушка. — Еще и дождь собирается. У нас такие ночи бедовыми называют.

— Да, я помню. Когда была маленькая, и еще рос на холме тот дуб… Жутко было, когда в него молния ударила. Как раз похожая ночь была.

Бабушка кивнула.

— Ты тогда сильно испугалась. Между мной и дедом тебя спать положили.

Стопятидесятилетний дуб на холме и правда когда-то рос, и в него действительно ударила молния. Прежде он считался символом Лузянок, но сейчас на том месте был только едва заметный пень, а самым высоким деревом округи стала полузасохшая сосна.

— Света нет ни у кого, — сказал вернувшийся Лев. — И связи тоже.

— В смысле сотовой? — Я схватилась за телефон. – Ничего себе!

— Говорят, что-то с вышкой. — Он бросил быстрый взгляд на кухонные часы, которые работали от батареек и всегда слегка опаздывали. — У Травниковых внук работает на подстанции, успел позвонить и рассказать про аварию. Когда починят неизвестно.

Громкий хлопок напугал и меня, и бабушку до чертиков.

— Оставайтесь в доме, — приказал Лев. — Я посмотрю.

У него было оружие, теперь я это точно знала. Бабушка схватилась за сердце, и я, как могла, принялась ее успокаивать.

— Это просто что-то упало или врезалось, не переживай. Выстрел ведь иначе звучит.

Беня снаружи громко залаял, и я пошла его успокаивать. Как выяснилось, это пришли и хлопнули калиткой соседи — и дальние, и ближние, и даже те, кто жил на другом конце деревни. На нашей террасе получилось целое негласное собрание, председателями которого стали Лев и двое старожилов деревни. Мужики были крепкие и суровые, и я начала успокаиваться, как вдруг с центральной улицы донесся отчаянный вопль, и вскоре к дому подбежала женщина — я от страха даже забыла, как ее зовут.

— Варя! Ой, Миша… Наташа… Ой, скорее! Звоните в полицию!..

Дядя Игорь крепко взял женщину за плечи и мягко встряхнул.

— Маш, говори внятно: что случилось?

— Варенька пропала! — всхлипнула женщина. — В девять она легла уже, уснула… А сейчас я заглянула: нету! Ни в доме нет, ни во дворе! У Надьки спрашиваю: когда ушла, ты видела? А та спросонья не знает ничего, не говорит!

— Далеко уйти не могла, — сказал Игнат, работавший прежде лесорубом. Насколько я знала, у него самого уже были взрослые дети. — Разделимся на группы и будем искать.