Марина Эльденберт – Прыжок в бездну (страница 15)

— Почему? — спрашиваю тихо севшим голосом. Потому что сама близка к тому, чтобы разреветься.

— Потому что Ринара Рибельгар не плачет!

— Оу, — тихо говорю я.

А потом осторожно обнимаю ее в ответ. Рядом с Рин я чувствую. Так же остро, как до всего этого. Временами мне начинало казаться, что из меня вытряхнули все чувства, просто ссыпали в мешок, как осколки льда, и выбросили на солнце, сейчас же я понимаю, что нет. Все они живы, просто я слишком глубоко их запечатала, и пусть лучше так будет какое-то время. Какое-то время, пока я не смогу снова чувствовать как раньше.

— Так, все. — Она отстраняется. — Хватит соплепускания. Давай-ка лучше о хорошем.

Мы говорим о хорошем. Болтаем о всякой ерунде, вспоминаем смешные моменты, которые пережили вместе. Сколько их было… Мы говорим, говорим, говорим и говорим, пока наконец у Рин не начинают слипаться глаза. Она засыпает под мою болтовню, тогда я укутываю ее пледом и поднимаюсь. Вряд ли я сегодня засну.

Наверное, такой и впрямь могла бы быть ночь перед свадьбой.

Перед моей свадьбой.

Я стою у окна, чувствуя вползающую в тело уже привычную дрожь. В последнее время меня часто бросало в озноб ни с того ни с сего. Первые несколько раз я думала, что простудилась, но градусник показывал нормальную температуру, даже чуть ниже обычного. Потом я привыкла. Возможно, это последствия того, что сделал Торн — в тот вечер, когда рассказал мне об Эллегрин. А может быть, просто давление. Давление у меня, к слову, теперь постоянно низкое. Перед защитой я кувыркнулась в обморок, в медпункте ХГУ меня и осчастливили тем, что мне нужно обратиться к врачу.

Разумеется, ни к какому врачу я не пошла — когда? Теперь уже пойду в Рагране, если все это не пройдет.

До утра я успела постоять, полежать, посидеть, походить по комнате, посмотреть на сладко сопящую Рин, завернувшуюся в плед. Когда она проснулась, совершенно неудивительно, что меня уже слегка шатало. Правда, к этому моменту я благополучно заползла на кровать (я же не самоубийца — признаваться Ринни в том, что не спала всю ночь).

— Ух… — Она потирает глаза, потягивается и поворачивается ко мне. — Когда я вырубилась?

— Наверное, тогда же, когда и я.

Она смеется.

— Кажется, нам пора на завтрак.

— Пора, — соглашаюсь я.

За завтраком все становится совсем странно. У меня такое состояние, как будто меня стукнули по голове — наверное, так и должно быть после бессонной ночи, к тому же это своего рода анестезия. Такая ментальная анестезия перед отъездом, чтобы я не начала рыдать.

Сумки у меня уже собраны, там и собирать-то особо нечего, после завтрака мы с Рин выгуливаем Гринни (которая всю ночь ходила за мной, пока не заснула на кресле от усталости), я благодарю ее родителей. Меня обнимают по очереди — и мама, и папа. Сэфл даже взял отгул и не пошел сегодня на работу, чтобы меня проводить. На этом моя анестезия дает сбой, на глаза наворачиваются слезы. Поэтому я быстренько прощаюсь и поспешно ныряю в раскрытую дверь за Сэфлом, который несет мои сумки, и за Рин. Гринни вышагивает рядом, постоянно вскидывает голову — видимо, чувствует мое состояние.

До телепорта все как в тумане, смазанные очертания залитого солнцем зимнего Хайрмарга, острая игла Айрлэнгер Харддарк ударяет в глаза ослепительными бликами. Я отворачиваюсь, смотрю прямо перед собой. Только вперед.

Уже в общем зале мне звонит Даргел, они с Мелори подлетают ко мне, и начинается вторая волна проверки анестезии. К счастью, почти сразу же Сэфлу звонит Бен. Сейчас я искренне этому рада, потому что Бен не вызывает во мне никаких чувств, а Дар с Мелори и Сэфл с Рин с его появлением становятся чуточку более отстраненными.

— Давай сюда мою собственность, — хмыкает он, и я протягиваю ему поводок Гринни и ее паспорт.

Он оценивающим взглядом обводит нашу компанию, и я понимаю, что если услышу хоть один комментарий в свойственном ему стиле, просто от души тресну его сумкой по голове.

Обходится без комментариев и без рукоприкладства. Бен просто смотрит на часы и буднично сообщает:

— Нам пора.

Нам действительно пора — на регистрацию, телепорт у нас хоть и первого класса, но далеко не ВИП.

— Лаура, я жду! — Даргел прикладывает сложенные пальцы к уху.

— Эй! — возмущается Рин. — Я тоже жду!

— Вы еще подеритесь за то, кому она должна позвонить первому, — фыркает Мелори, а потом шагает ко мне и обнимает. — Не смотри на этих эгоистов, сначала устроишься, потом позвонишь.

Именно в этот момент я понимаю: что бы она ни говорила моему брату, она уже с ним. Его, если можно так выразиться. Именно это наполняет меня счастьем, теплом и уверенностью — у Даргела все хорошо. И у меня тоже будет.

Обязательно.

Поскольку порочный круг обнимашек кто-то должен разорвать первым, это делаю я. Просто отступаю, собираюсь поднять сумки, когда Бен морщится.

— Тьфу на тебя. Держи свое недоразумение.

Недоразумение счастливо, что его держу я, а я… просто понимаю, что рано или поздно мне придется повернуться спиной к брату и его будущей жене, и к друзьям. Чем быстрее я это сделаю, тем лучше. Поэтому я поворачиваюсь и иду вслед за Беном. Регистрация, багаж, ветконтроль. Гринни пищит на руках у Бена, но стоит ему посмотреть ей в глаза, тут же замирает.

Ближе к залу телепорта меня начинает тошнить. После того как я кругами бегала по комнате всю ночь, в этом нет ничего удивительного, но все-таки отчаянно не хочется, чтобы меня вывернуло завтраком перед телепортом. Меня ведь могут и не допустить к переходу по медицинским показателям, потому что перегрузки телепортационных колец все люди переносят по-разному. У иртханов с этим проблем не бывает, а вот у людей — вплоть до серьезных проблем с сердцем и сосудами.

Поэтому я отказываюсь от кофе, когда в зале ожидания первого класса ко мне подходит сотрудница телепортационной компании, и вообще стараюсь не смотреть, как Бен наворачивает сэндвичи, запивая их газировкой.

— Ты слегка зеленая, девочка с коньками, ты в курсе?

— Я всю ночь не спала.

— Это ты зря.

Больше мы не говорим аккурат до того, как объявляют переход до Раграна. На ногах держусь на чистом упрямстве, завтрак в себе держу тоже на нем же. Гринни топает между нами, явно не понимая, с какой радости ее ведет Бен.

— Вам придется взять животное на руки, — предупреждает портпроводница.

— Знаю. Не в первый раз.

У него, похоже, просто такая манера общаться со всеми.

— Прошу, пожалуйста. Руку на сканер.

В отличие от ВИП-переходов сканирующая система показателей жизнедеятельности в зале первого класса находится перед входом к телепортационному кольцу. Бен прикладывает ладонь исключительно ради формальности — к сканеру для иртханов. Я — к сканеру для людей.

Сканер мигает тонкой сиреневой линией и пищит.

— Ферна, у вас очень низкое давление…

— Мы в курсе. Я ее врач, — говорит Бен.

— Но этот показатель…

— Сиреневый — в пределах низкой нормы. Это допустимо для перехода. Она не спала всю ночь, очень волнуется из-за переезда.

Портпроводница хотела было возразить, но Бен просто кивнул в сторону зала. Мы выходим к кольцу вместе: под мощными сводами металла по бледно-голубой поверхности идет рябь, как по бассейну в ветреный день. Стрелка под ногами мигает оранжевым, и Бен шагает к кольцу по дорожке. Гринни оглядывается за миг до того, как они скрываются под полотном телепортационных волн.

— Ферна, — напоминает портпроводник.

Запирающий красный под ногами уже сменился оранжевым, и я тоже шагаю к переходу. Обычно телепорт обволакивает мягкой волной, шаг — и ты уже по ту сторону полотна, но сегодня внутри пространство смешивается. Смешивается настолько, что я теряю ощущение реальности и не сразу понимаю, что стою уже в Рагране и что меня всю трясет. Тошнота подкатывает к горлу с удвоенной силой, поэтому, почему ко мне обращаются на рагранском, я тоже понимаю не сразу.

— Риам! Риам, с вами все хорошо?

— Хорошо, — подтверждает Бен, подхватывая меня под руку.

Именно благодаря ему я сейчас выхожу из зала на своих ногах, но, оказавшись в постпоргационном пространстве, первым делом бросаюсь в сторону дверей дамской комнаты.

Откуда выхожу спустя минут десять еще более зеленая, чем до этого, и уже без завтрака.

— Ну, с прибытием в Рагран, что ли, — хмыкает Бен, а потом добавляет: — Думаешь, здесь он вас не достанет?

Я собираюсь его послать, но вовремя вспоминаю, что он мне помог. Он держит Гринни на поводке, и именно благодаря ему она со мной, так что как бы плохо мне ни было (я сейчас просто как расплющенная литтоновая ягодка), не будем развивать тему, куда может пойти Бен. Просто попрощаемся и расстанемся.

— Если ты думаешь, что ему есть дело до нас с Гринни, ты глубоко ошибаешься. — Я протягиваю руку. — Спасибо. И удачи.

Бен смотрит на меня, как будто я сказала страшную глупость, а потом фыркает.

— То есть ты, — он шагает ко мне вплотную, — решила, что я говорил о тебе с Гринни? Девочка с коньками, ты явно скоро пополнишь этот мир на одного полуиртхана. Зато теперь я понимаю, что мозги у тебя все-таки есть. Или, наоборот, нет, все никак не решу.

Вместо поводка Гринни я хватаю пустоту.

— Ты очешуел? — интересуюсь я ему в лицо.

— Да нет, мне просто интересно, как в твоем возрасте можно быть не в курсе. Ты зеленого цвета, и в тебе — сын или дочь Торнгера Ландерстерга. Да я был уверен, что ты слиняла именно поэтому, хотя мне периодически хотелось поинтересоваться, почему ты не выбрала более простой способ самоубийства.