Марина Эльденберт – Парящая для дракона. Обрести крылья (страница 73)

– Про ребенка Солливер, я так полагаю.

– А говоришь, не читаешь мысли.

– Сейчас в этом нет необходимости. Зная, о чем вы говорили, и зная тебя… – Торн сделал многозначительную паузу.

В темноте его глаза без крупиц пламени казались темными. Почти черными.

Я коснулась лица своего мужчины, скользнула пальцами по подбородку, ощущая подушечками легкую небритость, набежавшую за день. Мы с ним действительно почти не говорили о Солливер, так, вскользь. Когда я в приподнятом настроении вернулась от мамы, мне казалось, что я знаю, что делать. На сто процентов была в этом уверена, поэтому мы больше внимания уделили главе Фияна, который, как выяснилось, всерьез задумался над реформой Ферверна как примером для своей страны.

Даже когда я ложилась спать, мне казалось, что меня отпустило.

Но потом я провалилась в легкую полудрему, а вынырнула из нее с дико колотящимся сердцем, потому что мне привиделось, что я в Аронгаре, в клетке, и что мою Льдинку исследуют подчиненные Халлорана. Конечно, это был всего лишь сон, бред, и эти «минут двадцать», как утверждал Торн, я убеждала себя в том, что к ребенку Солливер это не имеет никакого отношения, что с ним такого не будет и что она не будет наблюдать за этим из клетки.

Точнее говоря, она вообще не сможет за ним наблюдать.

А он…

– Торн. Что Арден говорит про этого малыша?

– Пока что рано что-то говорить. Его пламя – учитывая особенность Лодингера, во что его превратил Кроунгард, – пока в зачаточном состоянии и почти все время спит. Но всплески все равно случаются. Незначительные. Чем дальше, тем больше их будет – так уверяет Арден.

– И что будет с Солливер?

– Ей потребуется вливание пламени. Хотя бы минимальное. У нее в организме нет защиты, как у тебя, она на сто процентов человек.

– Но почему Арден уверяет, что она не выживет?

– Потому что женщинам достаточно сложно пережить рождение ребенка с любым сильным пламенем. Что касается черного… – Торн многозначительно замолчал, но потом все же продолжил: – Если сопоставить силу глубоководных с любым другим существующим пламенем, она все равно будет на порядок выше. Даже самая маленькая ее частица.

Я кивнула. Насколько это можно сделать, лежа на подушке.

– И… что с ним будет?

– Зависит от многих факторов.

– Но он же не будет постоянно заперт в исследовательском центре?

– Его пламя сложно контролировать. Говоря по правде, даже я с трудом справлялся со своим, а у меня было подспорье в виде ледяного.

Я прикрыла глаза.

– Торн. Мы должны его усыновить.

Мысленно я готовилась ко всякому, но только не к легкому смешку, поэтому от удивления широко распахнула глаза.

– Я все ждал, когда ты это скажешь.

– Что?!

– Мне не надо заглядывать в твои мысли, Лаура, чтобы понять, что ты чувствуешь и что ты думаешь.

– А что думаешь ты?

– Расскажи мне. – Торн улыбнулся.

– Торн, это не игрушки.

– Я не играю. Мне интересно, каким меня видит моя будущая жена.

Честно говоря, я почувствовала себя прямо как на экзамене!

– А подглядывать в эмоции можно?

Дракон номер один притянул меня к себе.

– Лаура, просто ответь. Что, по-твоему, я чувствую и думаю по поводу этой ситуации.

– Хорошо. – Я удобнее устроилась у него на плече. – Предположительно ты со мной согласен – в том, что задаешься вопросами, как и что делать с этим ребенком. Потому что в мире существует только трое иртханов, способных его воспитать, и один из них сейчас в Рагране. Двое других лежат в этой самой постели и решают его судьбу. Торн, я не могу поверить… мы что, правда решаем его судьбу?

Торн хмыкнул.

– Нет. Мы обсуждаем меня и мои мысли. Продолжишь?

– Ты… Торн, я не знаю. Прекрати меня мучить! – Я извернулась в его руках и заглянула ему в глаза. – Для меня это все слишком серьезно.

– Для меня тоже. Отец запирал меня, когда я был маленьким. Запирал, потому что я не мог справиться с силой, которая меня разрушала. Так он учил меня справляться с эмоциями и чувствами, со всем, что способно спровоцировать выброс пламени, от которого я защищался чешуей. Мой отец знал о моей особенности, рядом была мама, а с этим ребенком не будет никого. Именно поэтому до того, как ты завела разговор про усыновление, я ничего тебе не говорил.

– Ничего не говорил о чем?

– Что думал о том же. Еще до того, как ты встретилась с Солливер, и до того, как узнал о ее просьбе. Но я прекрасно понимал, что не имею права требовать от тебя такое. Мы действительно единственные, кто способен дать ему нормальное воспитание и обучение. Не считая Эстфардхара, конечно, но я его не считаю.

– Это еще почему? – Я приподняла брови.

– Он занят другим. Разгребает последствия действий отчима и пытается отбрыкаться от карьеры политика, но это ему не удастся.

Теперь уже хмыкнула я.

– Такое чувство, что его мысли ты тоже читаешь.

– Нет, я просто очень внимательный. А еще меня определенно радует тот факт, что в твоем сне он просто продавал рогалики.

– Замороженный крем, – поправила я.

– Не важно. Я даже представлять не хочу, что сделал бы, увидев себя на раздаче бургеров.

Я икнула, а потом расхохоталась. Картина получилась очень живая: Торн в кепочке из «Гритлэйн» раздает бургеры.

– Знаешь, – сказала я, отсмеявшись, – я ведь почувствовала такую ярость, когда она меня об этом попросила. Просто… даже не могу описать, а потом всю дорогу об этом думала. Что такого не пожелаешь даже самому лютому врагу. Того, что она пережила.

– Ты права.

– Я думаю, мы должны сказать ей, что ребенок будет в безопасности. Что мы о нем позаботимся. Как ты считаешь?

– Согласен. – Торн мягко сжал мою руку. – Скажем.

– Когда?

– Хоть завтра.

– Торн, как так получилось, что ты… – Я покачала головой. – Сегодня мама сказала, что я слишком добрая, но я не встречала мужчины сильнее тебя и одновременно способного на такие чувства. Как так получилось, что ты вообще меня выбрал?

– Тебе повезло, – без лишней скромности заявил Дракон номер один. – Но несмотря на все вышеперечисленное, я все равно считаю, что в моих руках самая прекрасная женщина в мире, которая не дает мне выспаться перед рабочим днем.

– Вот так, значит, – сказала я.

Развернулась в его руках, обняла подушку и скорее почувствовала, чем заметила, как мгновенно заснул Торн. Впрочем, я даже не успела до конца осознать эту мысль и тоже провалилась в уютную согревающую темноту.

Я долго откладывала этот звонок. Хотя бы потому, что особого смысла в этом не было – разве что благодарность, но скольких слов благодарности хватит для того, благодаря кому, по сути, я сейчас и была жива. Нет, в кому за мной пошел не Бен, и он не бросался наперерез глубоководным драконам, но он уводил их за собой от меня. Именно он раскрыл заговор отчима, нашел его. Именно благодаря ему Сэфл и мергхандары успели к нам, Кроунгард был арестован только благодаря ему.

Но несмотря на все это я не представляла, о чем буду с ним говорить и как. Поэтому откладывала до последнего. До того самого дня, когда все-таки набрала его номер.

Ответил он не сразу, а когда ответил, его голос звучал настолько холодно, насколько это вообще возможно.

– Не прошло и полгода, как Лаура Хэдфенгер обо мне вспомнила.

Приветствие было вполне себе в его духе.

– Я о тебе не забывала.