Марина Эльденберт – Парящая для дракона. Обрести крылья (страница 44)
Что я там говорила про Ледяную волну? Кажется, Торн был готов убивать. Развернувшись, он подошел к двери и рванул ее на себя.
– Что непонятного в моих словах «не сейчас», мергхандар?!
Я еще никогда не слышала, чтобы он говорил с подчиненными так – не просто резко. Жестко и грубо. Но подчиненный, видимо, решил, что ему недорога жизнь, потому что продолжил:
– Ферн Ландерстерг, ферна Ригхарн дала интервью, в котором рассказала о силе ферны Хэдфенгер. Все линии в Айрлэнгер Харддарк заняты, Одер взяла на себя ответственность говорить от имени вашей пресс-службы, но ей все равно нужны ваши комментарии.
Торн выругался. Мысленно. Я даже не представляла, что он знает такие слова, от которых у меня покраснели мочки ушей. Впрочем, уже в следующее мгновение я забыла про уши и про все остальное, когда услышала:
– Это еще не все. После интервью ферна Ригхарн отправилась в салон красоты, но она до него не доехала.
– Что. Значит. Она. До него. Не доехала?!
– Это значит, что она пропала. Сигнал с ее мобильного потерян, она просто исчезла. Мы не можем ее найти.
Глава 22
– Ферн Ландерстерг, как вы можете прокомментировать слова ферны Ригхарн?
– Правда ли, что сила ферны Хэдфенгер настолько велика?
– Вы правда не знаете, что это за сила и поддается ли она контролю?
– Ферну Хэдфенгер держат на каких-то препаратах?
Мергхандары оттеснили толпу журналистов, но, разумеется, они ничего не могли сделать с вопросами, которые сыпались под вспышками камер. Роудхорн советовал не подпускать их к Айрлэнгер Харддарк, но не подпускать их было бы еще хуже, поэтому журналисты и операторы сейчас собрались на парковке, через которую он шел.
Как будто мало было того, что есть.
Как будто мало было того, что Лаура оказалась в сознании неизвестного психопата, который о ней знает. Причем знает о ней он давно, никто просто так, впервые оказавшись в сердце чужого разума, неспособен опознать того, кого видит впервые. Нет, эта тварь давно о ней знала, возможно, знала даже раньше меня.
– Ферн Ландерстерг!
– Ферн Ландерстерг…
– Ферн Ландерстерг…
– Вы получите все ответы на пресс-конференции. – Шагнувшая ко мне Одер выглядела холодной и собранной.
Отрезанная от вымораживающей стужи Хайрмарга защитным куполом парковка сейчас напоминала рагранский улей, но она не побоялась в него шагнуть.
– Ферн Ландерстерг.
– Спасибо, что приняла удар на себя, – произнес я, когда мы вошли в холл.
Одер кивнула.
– И спасибо, что остаешься со мной.
– Разве могло быть иначе?
Я улыбнулся. Улыбаться меня научила Лаура, она многому меня научила. В том числе открыто выражать свою благодарность тем, кто находится рядом со мной. Заявление за последние несколько дней написал не только Кадгар, мои кадры сыпались снежными комьями на пару с рейтингами. Сколько осталось до того, как все остальное обрушится лавиной, я не знал. Знал только, что сделаю все от меня зависящее, чтобы это остановить и чтобы защитить Лауру.
Потому что защитить ее я могу, только оставаясь на этом самом месте.
Я никогда не думал о власти как о чем-то, что можно использовать для себя, и вот сейчас я впервые думал о том, что только она поможет мне закрыть ее от всех, для кого она слишком ценная добыча или слишком опасное существо. А таких сейчас был весь мир. Интервью Солливер облетело соцсети чуть ли не быстрее, чем видео Лауры. Ее исчезновение заставило пламя взлететь до небес.
– Когда у меня пресс-конференция?
– Через полчаса. Это большее, что я смогла выбить. Вы сами понимаете, что в такой обстановке…
– Этого вполне достаточно, Одер.
Секретарь посмотрела на меня, но ничего не сказала. Мы разошлись: она вернулась на свое место, я прошел в кабинет. Списка вопросов, которые обычно присылали перед пресс-конференцией, как такового не было. Мне нужно было дать комментарии по поводу налета. Мне нужно было дать комментарии по поводу Лауры.
Сейчас я как никогда понимал, почему так долго держался в стороне от любых чувств. Потому что они действительно все осложняют. Потому что вместо того, чтобы думать о пресс-конференции, я думаю о том, что она сказала: я хочу помочь, я могу снова его найти. Я заставил ее пообещать, что она не станет даже пытаться, но не мог избавиться от мыслей, что связь всегда работает в две стороны.
Она не станет пытаться.
А он?
Что, если он вломится в ее сознание так же, как она вломилась в его сознание? Что, если Арден не успеет ничего сделать?
На этот счет у него был четкий приказ: сразу же отключать ее сознание, без разговоров.
– Я успею, – сказал Арден. – Ты можешь быть спокоен.
Не могу. Потому что я видел наработки Гранхарсена по нейросети. В основе ее было существо (именно этот термин использовал ныне покойный гений), которое обладает частицей глубоководного дракона и его силой. Только такой разум способен пропустить через себя всю мощь информации призыва драконов по всему миру и автономного управления ими.
То, что случилось в пустошах, было всего лишь экспериментом-демонстрацией, иртхан, которого «видела» Лаура, использовал себя как ретранслятор. Частично. Чтобы управлять драконами, их пламенем, мозговыми волнами, отдавать им приказы, ему понадобится другой ретранслятор. Тот, через который все это пойдет, потому что управлять такой мощью и одновременно пропускать через себя все это неспособно ни одно живое существо, сколь бы сильным оно ни было.
Ему понадобится тот, кто просто сгорит в процессе.
И я не мог избавиться от мысли, что налет и нападение на меня было всего лишь отвлекающим маневром, что ему просто нужно было установить связь.
С ней.
Коммуникатор пиликнул:
– Сэфл Роудхорн.
– Пусть войдет.
Роудхорн шагнул в кабинет: военную выправку ни с чем не спутаешь, подтянутый, как всегда, но уголки губ опущены, а лоб прорезали глубокие не по возрасту морщины.
– Никаких новостей о Солливер, – понимаю я.
– Она исчезла в слепой зоне. Ее флайс вышел из видимости камер, а в новую зону вошел уже без нее.
– Где он теперь?
– Сам флайс нашли на парковке супермаркета. На камерах дальше видно, что водитель перестал справляться с управлением и быстро снижался. До парковки он дотянул, где у него и случилось кровоизлияние в мозг.
Я перевел взгляд на ночной Хайрмарг.
Требовать что-то от Роудхорна – как я всегда требовал в таких обстоятельствах, выжимая из своих подчиненных максимум, смысла не было. Глядя на него, я понимал, что он и так сделает максимум. Но вряд ли из-за меня, из чувства долга или из-за военных привычек – приказ превыше всего, а ради нее. Если бы у меня было время, я бы с удовольствием задал ему вопрос, какого набла он сразу не рассказал мне, какая она. Лаура Хэдфенгер, которую он знал.
Хотя сдается мне, в тот момент я бы его не послушал.
– Хорошо. Держи меня в курсе.
– Это еще не все.
Последний раз, когда мергхандар в резиденции произнес: «Это еще не все», ничего хорошего за этими словами не последовало. Тем не менее сейчас я молча посмотрел на Роудхорна.
– Я нашел следы тех исследований, точнее, следы корпорации, проводившей клинические испытания препарата, в которых принимала участие мать Лауры. В Рагране.
– Каким образом?
Сэфл Роудхорн приближается и садится.
– Двадцать два года назад Оррис Хэдфенгер впервые пришла на консультацию по поводу участия в клинических испытаниях. Они с мужем ознакомились с договором, какое-то время она находилась под наблюдением врачей центра, только после этого ее допустили к первой фазе. У нее взяли все анализы, и она не была беременна. Впоследствии, когда начались испытания, они даже не сразу выяснили, что она в положении. Но вот что интересно: именно после этого начинаются странности. Спонсирование исследований с офшорных счетов и прочие незаконные действия. В частности, только начинающее набирать обороты исследование быстро сворачивает программу, выплачивая участникам полную стоимость, чтобы не было никаких претензий. У Оррис Хэдфенгер проявляются побочные эффекты, но никто из участвующих в программе больше не обращается к врачам с какими-либо симптомами недомогания.
– Ты хочешь сказать, что дело было именно в беременности?
– Я хочу сказать, что ее беременность кого-то очень сильно заинтересовала. У Оррис Хэдфенгер стояла спираль, потому что во время клинических испытаний она не могла принимать гормональные – это могло повлиять на результаты, исказить их. Тем не менее она забеременела.