Марина Эльденберт – Парящая для дракона. Обрести крылья (страница 28)

– Правильно, не надо ее обижать. Лучше расскажи, чем тебя опять напугал Эстфардхар.

– Тебя точно не подменили? – уточнила я.

– Если бы меня подменили, ты бы это заметила.

– Ну вот я и заметила, – хмыкнула. – Нормальный Торн Ландерстерг обычно рычит в такие моменты.

– Хочешь, чтобы я рычал? – Его зрачки подозрительно дернулись, а я вдруг поняла, что это – тот самый пресловутый контроль, о котором мы говорили.

Дракон меня задери, я и не заметила, он даже в лице не изменился! Точнее, изменился, приобрел тот самый вид, когда кажется, что ничего не происходит. То есть вообще. В игре Торн Ландерстерг и ледяная скала: найди десять отличий – даже парочки не наберется.

– Нет, – сказала я, – не хочу. И раз уж она тебе доверяет… мы говорили о том, что Эллегрин в опасности, и Арден тоже.

Торн прищурился.

– Всего-то. Как скоро ты собиралась мне об этом рассказать, Лаура?

– Если честно, не собиралась. Арден говорит, что у тебя в службе безопасности большой… – Я задумалась, как бы это получше охарактеризовать, но потом не стала комментировать. – В общем, он считает, что чем меньше ты знаешь, тем лучше.

– Я его обратно посажу, – с милой улыбкой сообщил Торн.

Ладно, улыбка не была милой, она больше напоминала драконий оскал перед тем, как пустошь превратится в каток под дыханием ледяного пламени.

– Не посадишь, – напомнила я. – Он тебе нужен.

– Я вас вместе посажу, – сообщил Торн, и вот совершенно непонятно было, шутит он сейчас или говорит правду. – Обеспечу всей необходимой аппаратурой, всеми препаратами и посажу. Может, хоть так мозги на место встанут.

– У кого? – решила уточнить я, чтобы знать, обижаться мне или нет.

– У вашего тандема. Или правильнее будет сказать – трио?

– Нет, Бен случайно появился, – призналась я. – Но Ардена шантажируют жизнью Эллегрин, поэтому вряд ли он тебе что-нибудь скажет.

– Рассказывай, Лаура.

Вот это уже прозвучало знакомо. Рычаще и с теми самыми интонациями, от которых позвоночник изнутри покрывается тонкой ледяной корочкой. Или не очень тонкой, но в данном случае я почему-то чувствовала, что эта сила направлена не на меня. Даже стройные ряды мурашек не пошли на парад, возникли – и решили, что им лень. А я вздохнула и начала рассказывать. Все. Начиная с того, с чем ко мне пришел Арден (кстати, теперь было понятно, почему он говорил не рассказывать Торну, точнее, еще понятнее – и почему он говорил об угрозе моей жизни, потому что хотел меня предупредить о том, что наверняка знал), заканчивая тем, что сегодня мне выдал Бен, и тем, что я выдала Сэфлу.

Когда у меня закончились слова, я встала и пошла за водой, а когда вернулась, Торн по-прежнему, прищурившись, смотрел в одну точку. Я даже начала думать, что он завис, когда Дракон номер один поднял голову и посмотрел на меня в упор.

Так, что я чуть не поперхнулась водичкой.

– То, что с моей службой безопасности что-то не так, я понял, когда приехал за тобой, Лаура.

– Ты хотел сказать, прилетел. – Я попыталась переключить его внимание.

– Но вот чего я понять не могу, так это с какой радости ты решила молчать об этом. Ардена я еще предположительно могу понять – хотя не могу, но это детали. А ты?

– Между нами не было особого доверия, насколько ты помнишь, – ответила я. – Сегодня не считается, сегодня вообще странный день.

– Дело не в доверии. Когда речь заходит о службе безопасности страны, дело касается уже не только нас двоих, как ты понимаешь. Ты же это понимаешь?

Я обхватила себя руками.

– Я многое понимаю, Торн, но я не была уверена, что, если я тебе такое скажу, ты мне поверишь. Сегодня мы с тобой разговаривали о том, что раньше мы вообще не разговаривали. Поэтому я решила, что, если передать информацию Сэфлу, он сделает все, как должен, а после сообщит тебе. Так, чтобы никто больше не пострадал. С того самого дня, как я оказалась рядом с тобой, из-за меня гибнут люди. Или просто оказываются под ударом. Эллегрин, Арден, Лари Эрро…

При мыслях о девушке, от которой избавился отчим Бена, мне окончательно стало не по себе. Я не успела хорошо узнать Лари, да и вряд ли мы бы стали подругами, но теперь она уже никогда ни с кем не подружится. Голова закружилась, меня затрясло. Очнулась от того, что меня притянули к себе и обняли.

Торн ни слова не произнес, просто коснулся губами виска.

– Я потерялась, Торн, – тихо сказала я. – С того самого дня, как поняла… как…

Мне почему-то не хватало воздуха, чтобы это сказать. Может, и не стоило этого говорить, но я все-таки сказала:

– Что мы не вместе и что я тебе не нужна. Для меня это было странно, потому что, когда все начиналось, я не думала, что будет так… я вообще собиралась участвовать в шоу и делать карьеру, а потом случилось… случилось…

– Случился я? – подсказал он.

С губ сорвался смешок.

– Можно и так сказать. Мне было так страшно, и…

Кажется, с откровениями пора заканчивать. Я хотела вывернуться из его рук, но не успела.

– Ты всегда была мне нужна, Лаура, – услышала низкое, рычащее, отдающее в самое сердце. – Нужна до безумия. Сейчас и всегда.

Я напрягаюсь в его руках. Настолько, что мне ощутимо становится неуютно.

– Торн, не надо, – говорю я. – Я к этому просто не готова. Ты тоже.

– Решай за себя, – отвечает он и разворачивает меня лицом к себе. – Я говорю то, что чувствую. Я слишком долго пытался чувствовать по-другому.

– А я слишком долго, увы, чувствовала, – отвечаю я. – И не хочу снова услышать «ты сама придумала все остальное». Мы договорились о доверии и о союзничестве. О том, что я могу попытаться наладить наши отношения ради Льдинки. Большего я тебе обещать не могу.

– И в этом вся ты, Лаура. Ради Льдинки. Ради Гринни. Ради отца. Ради себя ты что-нибудь делаешь? Или просто остальными прикрываться удобнее?

Я отталкиваю его и смотрю ему в глаза.

– Что, «нужна до безумия» уже кончилось?

– Нет, «нужна до безумия» осталось. Но это не значит, что я не буду говорить откровенно. Ты хотела откровенности и разговоров? Я сейчас с тобой говорю. Разговоры не всегда бывают приятными, Лаура, и уж точно не всегда легкими. Хотя мне бы очень этого хотелось.

– Тебе бы хотелось, чтобы все было по-твоему, Торн.

– А тебе не хотелось бы, чтобы все было по-твоему?

Какое-то время я смотрю ему в глаза, потом поднимаю руки вверх.

– Как скажешь. Хорошо. Я сказала все, что думаю я, ты сказал все, что думаешь ты. На этом, мне кажется, будет правильнее лечь спать. Пожалуйста, не заползай на мою половину кровати и обеспечь себе вторую к завтрашнему дню.

– Пожалуйста, не диктуй мне, как и что мне делать. – Сейчас на меня снова смотрит хищник. – Это не моя история.

– Нет, ну что ты. Твоя история – это диктовать, как и что делать остальным!

– Спокойной ночи, Лаура.

– Спокойной ночи, Торн.

Я плюхнулась на свою половину кровати, рывком натянула на себя одеяло и закрыла глаза. То, что за моей спиной осталась огромная драконья задница (и не только), как-то не способствовало спокойному засыпанию. Тем не менее я лежала тихонько в надежде, что он заснет, а после… не представляю, что я буду делать после.

Вся эта ситуация сама по себе – набловы экскременты. Я не собиралась подпускать его так близко, как подпустила сегодня, я вообще не собиралась его к себе подпускать. Мне всего-то и надо было, чтобы мы нормально общались, просто нормально общались, чтобы наш ребенок не испытывал ежечасно стресс и гормональный допинг, когда мы с ним находимся в одной комнате.

Ну вот и поговорила.

Нормально.

Теперь Торн Ландерстерг спит в моей кровати, а я при этом рассказала ему про Бена, про Сэфла и наговорила столько всего, что теперь отговорить назад уже нельзя.

Понять, спит ли Дракон номер один, не потыкав его куда-нибудь или не задав вопрос, не представлялось возможным, поэтому я осторожно, тихонько подползла к краю кровати вместе с одеялом. В конце концов, если у него отсутствует драконья совесть даже в зачаточном состоянии, на кресло уйду спать я.

Продвигалась я понемногу, сантиметр за сантиметром, и, когда уже почти свесила ноги с кровати, на меня положили лапу. Буквально. Чешуя скользнула по коже, не причиняя мне ни малейшего вреда, хотя искрилась ледяным пламенем.

– Не спится? – поинтересовались из-за спины.

– Судя по всему, тебе тоже.

– Заснешь тут, когда у тебя глубинный внутренний сеанс психоанализа с прямой трансляцией для меня.

Да твою ж… драконью телепатию!