Марина Эльденберт – Ныряльщица (СИ) (страница 75)
Ромина права: мы слишком хорошо знаем друг друга. Я, например, в курсе, что в Академии она носит ключ от своего эйрлата в кармане формы.
Тот самый, что я сейчас сжимаю в ладони.
Ключ к моей свободе.
Поэтому я прячу его вместе с ладонью в карман брюк и заставляю себя идти спокойно.
Если Родрес прав, Шадар не хватится меня еще несколько часов, потому что мой тапет останется на занятиях. А когда хватится, я буду уже далеко.
Эйрлат Ромины выделяется на парковке. В отличие от черных и стальных, он белый с перламутром и переливается на солнце как морской жемчуг. Подарок судьи на ее совершеннолетие.
Это чистой воды импровизация, но я знаю, что мне нужно сделать. Просто использую свой шанс. Посылаю небольшой импульс в землю, по столбу с ближайшей камерой, благодаря чему она смещается в сторону. Сила полностью восстановилась и теперь слушается меня так, как никогда раньше. Второй импульс разворачивает другую камеру слегка влево, и эйрлат Д’ерри попадает в слепую зону.
Каждое мое действие может слегка усложнить Шадару задачу, а может и не усложнить. Но в любом случае, вряд ли он ждет от меня чего-то подобного. Пожалуй, это единственное мое преимущество. А остановиться… Остановиться я уже не могу.
Раздается писк разблокировки, и я оказываюсь внутри салона эйрлата. Машина оживает под моими пальцами на рогатке. Мои руки даже не подрагивают, когда я осторожно вывожу ее с территории Кэйпдора, минуя ворота и длинную подъездную дорогу. Кажется, что мне вот-вот преградит путь эйрлат безопасников, но ничего подобного не происходит. Все тихо и спокойно, и можно представить, что я в собственном эйрлате, отличие лишь в том, что в моем темные сиденья и не пахнет духами Д’ерри.
Этот запах раздражает чуть ли не сильнее ситуации, в которой я оказался. Поэтому, когда я оказываюсь где-то за Пятнадцатым кругом, останавливаю эйрлат и выбираюсь из него, то с огромнейшим наслаждением вдыхаю морской воздух. Он солью ощущается на языке, холодным ветром врывается в легкие.
Но для меня это и есть вкус свободы.
Свободы от отцовских правил.
От той жизни, которую я не выбирал.
Которую выбрали за меня.
Мэйс считает, что, если я К’ярд, то могу себе все позволить. Что въерхи — повелители самой жизни. Что бы она сказала на это? На то, что мне приходится вести себя как преступник, только чтобы отстоять свои права. Впрочем, теперь я и есть преступник. Угнанный эйрлат — лучший пример.
Мэйс…
Мы бы могли сбежать вместе. Если бы она не сдалась. Не прогнулась под моего отца. Не повелась на его угрозы. Поговорила со мной.
Но она не стала. Не захотела.
Вспомнились слова Кьяны про эту едхову аллергию, про ожоги на коже. Все из-за этого? Или из-за чего-то еще? Если бы я мог понять, из-за чего…
В любом случае я не собирался разыскивать Вирну. Не потому, что отец проверит ее в первую очередь, а потому что она сама от меня отказалась. Отказалась от нас.
Как я сейчас отказываюсь ото всего, что меня здесь держит.
Я возвращаюсь в эйрлат и теперь огибаю мыс: здесь нет камер, поэтому я не рискую Эн. Шадар и политари будут искать меня на морском побережье, а не возле океана. Это собьет их с толку и позволит мне выиграть время. Но даже перед мысом Гор, сажая эйрлат на небольшой заросшей травой поляне в лесу, я глушу мотор и кладу ладонь на приборную доску. Еще один импульс, и электроника полностью выходит из строя.
Я захлопываю дверь эйрлата Ромины, швыряю ключи на землю и разбиваю их, а потом, набросив капюшон толстовки, углубляюсь к океану. Еще в Кэйпдоре я заглянул в раздевалку и сменил обычную форму на спортивную, чтобы было проще. Но отсюда до хижины Зорга тоже четыре-пять энтваллов.
Я мог бы предупредить Хара, но не стал. Ни его, ни Кьяну. Отцовские безоиасники в первую очередь подумают на моих друзей, будут их проверять, а я не хочу для них проблем.
Если быть К’ярдом — значит, быть несвободным, то я не хочу быть К’ярдом. Но отец не позволит мне уйти. Буквально достанет из-под земли.
И единственная моя возможность от него освободиться — сбежать отсюда.
С помощью Эн пересечь океан.
Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что это единственный выход. Другой город, другая жизнь. Зато буду зависеть исключительно от себя. Это вряд ли будет просто, потому что я не буду чувствовать силу несколько недель. Но даже в этом у меня уже есть опыт.
Ветер пронизывает, забирается под толстовку, и мне приходится согреваться с помощью силы и ускорять шаг. Но я все равно выдыхаю с облегчением, когда выхожу к океанскому побережью и не чувствую удушья от его близости. Ведь если бы было иначе, мой план отправился бы под хвост едху. А так все правильно. Как и должно быть.
Перед встречей с раг’аэной мне как минимум понадобится снаряжение. Поэтому я иду дальше, до самой хижины Зорга. Впрочем, когда я оказываюсь в бухте, то понимаю, что у него гости: у дома стоит незнакомый эйрлат. Едхов эйрлат, который скрывался за домом, и который я увидел только сейчас!
Я резко отступаю назад, но тут на пороге хижины появляется девушка с ярко-красными волосами. На ней короткая юбка, сапожки и блестящая куртка, на шее подхваченная ярко-синим шарфом.
Ярко-синим, как ее глаза: это я понимаю, когда она поворачивается в мою сторону.
И еще я понимаю, что передо мной…
Мэйс.
Глава 39
Между нами правда
Мне кажется, что у меня галлюцинации, хотя им взяться неоткуда. Но К’ярду тоже неоткуда тут взяться: сейчас разгар дня, он должен быть на подводной зоологии. На той самой, с которой началось наше знакомство, и лучше бы оно никогда не случалось. Потому что сейчас от желания попятиться и сбежать в дом меня отделяет только чувство собственного достоинства и мысль о том, что отсюда бежать некуда. Это пустынное побережье, и здесь…
— Вирна, там еще один рюкзак остался. А девчонки, кажется, счастливы… — Вартас выходит с рюкзаками на крыльцо, и это, кажется, худшее, что могло случиться.
Потому что его голос я только слышу, а вижу взгляд К’ярда, и он сначала становится темным, как земные недра, а потом таким же раскаленным, как то, что находится под толщей земли. В довершение ко всему он направляется к нам, и желание сбежать к сестрам становится прямо-таки непреодолимым, но вот сейчас этого точно нельзя делать. Мне надо пошевелиться или что-то сказать, или сделать хоть что-то, но я словно вросла каблуками в пол.
В тот самый, который по ощущениям проваливается ко всем едхам, и я падаю в эту трещину, все глубже и глубже, на самую глубину горящего огнем взгляда.
— Ну, Мэйс. Что застыла? Не хочешь поздороваться? — интересуется он, сунув руки в карманы.
Сейчас это выше моих сил, вот так стоять на крыльце и смотреть на него, поэтому я молча подхватываю, а если быть точной, выхватываю один рюкзак из рук Вартаса и несу к эйрлату. Для этого мне приходится пройти мимо К’ярда, слишком близко, и от этого темнеет перед глазами. Пальцы начинают дрожать, и приходится с силой славить потрепанную петлю для вешалки на рюкзаке.
Вартас подходит к эйрлату следом за мной.
— Ты знала, что он здесь будет?
— Нет. — Голос срывается на хриплый шепот, приходится выждать пару секунд, прежде чем продолжить: — Не знала.
Рюкзаки мы складываем в багажник, после чего я поворачиваюсь к Вартасу:
— Сходи за девчонками. Пожалуйста.
Мне кажется не самой удачной идеей оставаться наедине с К’ярдом, но гораздо менее удачная идея — оставлять их с Вартасом. Напряжение над побережьем клубится и скручивается в тугие спирали, как надвигающийся ураган, хотя на небе сейчас ни облачка.
Вартас награждает меня пристальным взглядом, но все-таки идет к дому. Хоть бы Зоргу что-то понадобилось на побережье — я не представляю, что, но он же должен видеть, что к нему еще кое-кто пришел! Или ему без разницы?
Когда Вартас шагает к ступеням, К’ярд слегка сдвигается вправо и резко задевает его плечом. Выходит весьма ощутимо, но к счастью, Вартас лишь на мгновение цепляет его взглядом, а после взлетает по ступенькам и скрывается за дверями.
К’ярд подходит ко мне.
Я же не думала, что все будет так просто, правда? Но если молчать, и делать вид, что его здесь нет…
Это получается относительно, особенно когда он останавливается в двух шагах от меня, протягивает взглядом снизу вверх.
— Значит, так, да? — цедит сквозь зубы.
Я отворачиваюсь, но меня резко хватают за плечо и разворачивают лицом к себе.
— Не смей отворачиваться, когда я с тобой говорю.
— Не смей?! — Во мне вспыхивает такая ярость, что его руку я сбрасываю с непонятной, непостижимой силой. — Кто ты вообще такой, чтобы говорить со мной в таком тоне?!
— Твой бывший парень, — говорит он. — Или тот, кого ты использовала, как последнего идиота? Скажи мне.
Вот теперь меня начинает трясти. Вся моя выдержка или все то, что я держала в себе годами, осыпается как осколки ракушек. Мне кажется, что еще немного — и я влеплю ему пощечину. Останавливает только то, что он прав. То есть, он считает, что он прав, и он должен так считать дальше. Поэтому я мило улыбаюсь и говорю:
— Почему как последнего? Ты далеко не последний, у меня еще все впереди.
В следующий миг земля под ногами содрогается, я отскакиваю в сторону на инстинктах, понимая, что волна его силы только чудом не зацепила эйрлат. От раскалившегося докрасна взгляда меня встряхивает сильнее, чем могло бы встряхнуть, если бы я не отпрыгнула в сторону, а в следующий момент он смотрит в ту же сторону, что и я.