Марина Эльденберт – Мое вчера, его завтра (страница 16)
Но когда я внес Ри в пустую ВИП-комнату и поставил на ноги, все тщательно сдерживаемые чувства прорвались через мою оборону.
— Какого водрока ты здесь делаешь?! — прорычал я. — И что тебе не понятно в моих словах? Я же говорил, чтобы ты не ввязывалась в неприятности.
— Ай! — всхлипнула она, покачнулась на шпильках и упала в мои объятия.
Ее аромат, ее близость ударили по моим инстинктам сильнее чего-либо. Она запрокинула голову и посмотрела на меня
И пробормотала:
— Я здесь из-за тебя.
23
Моя нога решила, что с нее хватит, в самый ответственный момент. Просто дернула болью, и я полетела в объятия дракона. Со стороны, наверное, могло показаться, что я действительно такая, какой меня пытались представить Катэлла и Лем. Хотя Лем не пытался, он действительно считал, что я рисуюсь, что я…
Додумать у меня не вышло, потому что Кайрен сгреб мои волосы в горсть и поцеловал, и все мысли во мне кончились. Оборвались. Кажется, вместе с дыханием, со всеми серьезными мыслями, со всем, что… Что? Я мечтала об этом поцелуе в прошлом. Так долго представляла его, каким он мог бы быть, хотя знала, что он никогда не случится. И в этих мечтах Кайрен был невыносимо нежен, он целовал мои губы, а я таяла в его объятиях, во власти его прикосновений, сходя с ума от нашей близости.
Ничего из этого не сбылось. Потому что поцелуй дракона не был нежным, он был жестким, присваивающим и таким жарким, что от моих губ по всему телу, по сосудам побежал раскаляющий кровь жар. Я перестала быть Риванной Араи, я стала глиной в его руках, и даже сама не заметила, как обвила его плечи, обхватила бедра ногами, когда он подхватил меня под них, прижимая к стене.
В этом совершенно точно не было ничего нежного, потому что Кай глухо зарычал мне в губы, от жара его ладоней на коже расцветали ожоги, от поцелуев-укусов поверх словно заливали жидкое пламя. Я почувствовала его губы на своей груди, и меня выгнуло дугой прямо в его сильную, мощную грудь и каменный пресс.
Мой отклик словно окончательно лишил Кая рассудка, потому что, когда он на миг от меня оторвался, в его глазах вспыхивали искры, а лиловый цвет потемнел до черноты космических глубин.
— У тебя есть всего одно мгновение, чтобы меня остановить, — выдохнул он.
— Я не хочу тебя останавливать.
Мой ответ стал катализатором, разрушившим последнюю преграду между нами. Мое платье и так уже задралось дальше некуда, и, когда Кай опустил взгляд, опалив им кожу моих бедер, я словно вспыхнула изнутри.
Щелкнула пряжка ремня, и он одним движением соединил наши тела, снова заставив меня вскрикнуть от боли. В моем прошлом у меня никого не было, а впрочем, никого не было и в моем настоящем, и в будущем…
Всегда был только он. Но я, разумеется, не могла сказать ему этого, вцепившись пальцами в его плечи, привыкая к дикому, странному, болезненному и в то же время такому желанному ощущению единения с ним.
— Что ты со мной делаешь, Риванна?! — хрипло выдохнул он и тут же снова втянул воздух, внезапно сгустившийся между нами. Словно пытался осязать нашу близость, ее аромат.
Я понемногу привыкала к затихающей пульсации боли внутри, расслабляясь, и Кай это почувствовал. Потому что наклонился к самой моей шее, к пульсирующей жилке, прихватывая ее губами, и двигаясь вперед.
А после назад.
И снова вперед.
Я не верила даже в наш поцелуй, что уж говорить о близости. Поэтому то, что между нами происходило, вытряхивало меня на острие чувств. Во мне будто повернули десятикратный усилитель всего, что я могла бы испытать, и каждое движение заставляло меня вздрагивать, принимая его в себя. Срывало с губ хриплые стоны, которые я совершенно не сдерживала.
Никогда бы не могла подумать, что мой первый раз будет таким…
Желанным.
Чувственным.
Таким откровенным и сокровенным.
Настолько непохожим на все идеальные девичьи мечты и все же моим идеальным. Идеальным для меня.
— А-а-ах-х-х… — выдохнула я, когда он, наращивая темп, сжал пальцы на чувствительной груди, собрав ее в комочек под искрящейся тканью платья.
И вспышка, по сравнению с которой даже закатная Спираль показалась бы жалкой тусклой лампочкой, полыхнула перед глазами в то же мгновение, когда по телу прокатилась волна ни с чем не сравнимого удовольствия. Ноздри Кая снова шевельнулись, а потом он резко содрогнулся, и я снова почувствовала пульсацию внутри.
На этот раз его, и, когда он выдохнул хриплый стон-рычание, вцепившись зубами в нежную кожу моего плеча, я закричала тоже. Кажется, в ВИП-кабинетах должна была быть хорошая звукоизоляция, как раз на такие случаи, но… но для меня, здесь, это было слишком громко.
Кайрен судорожно вздохнул, освобождая меня, а после снова подхватил на руки и отнес на круглую, установленную в нише кровать, на которой лиловыми полосками на черном атласе играла неоновая подсветка.
— Ты будешь моей, Риванна, — сказал он, как будто утверждал на меня свое право. Как будто я уже не была его… все эти годы, все эти две жизни, одна из который так и останется непрожитой, ну и пусть. Все равно мне не нужна жизнь без него.
Его взгляд снова заскользил по моим ногам, по моим бедрам, и я невольно потянула покрывало, чтобы прикрыться, но он перехватил мою руку. Я все-таки вспыхнула под его пристальным взглядом, а он положил вторую ладонь на мое обнаженное бедро.
— Я прикажу подготовить контракт любовницы. Твою арну я брать не буду.
Чт… что?!
Осознание обрушилось на меня, как мог бы обрушиться обломок корабля фхтаринцев. Упавший во время предыдущей попытки вторжения на Лованский архипелаг, я тогда была совсем девчонкой и видела этот ужас в новостях.
Но прежде чем я окончательно осознала происходящее, в дверь постучали. Громко, настойчиво, требовательно.
— Кайрен! Это Мэйгард Орнан, — донесся до нас голос отца Катэллы. — Я захожу.
И в этот момент я вспомнила, что дверь мы не закрывали.
24
Мэйгард вошел в ВИП-комнату аккурат в тот момент, когда Кай рывком укрыл меня покрывалом и заслонил собой. К сожалению, плотная ткань спрятала лишь мои ноги и бедра: когда отец Катэллы прошелся по мне надменным взглядом, мне захотелось закопаться в покрывало с головой. Мне не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять — я выгляжу так, словно только что отдавалась Кайрену. Потому что я только что отдавалась Кайрену. Мои губы горели, мои щеки горели, все внутри сжималось от силы пережитых эмоций.
— Добрый вечер, Кайрен, — отец Катэллы сразу потерял ко мне интерес и теперь смотрел на Кая.
— Добрый вечер, Мэйгард. — Если голосом можно было заморозить, то именно это произошло бы с драконом, который осмелился нас потревожить. — Я собирался сегодня навестить вас, но позже.
— Я даже догадываюсь по какому вопросу. Риванна, оставь нас с Кайреном наедине.
Если бы не собственное имя, я бы не поняла вовсе, что он обращается ко мне. Я не хотела никуда уходить, казалось, если выйду, то произойдет что-то плохое. К тому же, я не была уверена, что смогу встать на ногу. Увлеченная происходящим, своими чувствами, я практически забыла про боль в поврежденной щиколотке, которая сейчас неприятно пульсировала. Но у меня был заключен договор с семьей Орнан, согласно которому я должна была выполнять их приказы, поэтому я села и попыталась сползти с кровати. Даже успела поставить на пол здоровую ногу.
— Риванна останется здесь, — отрезал Кайрен, останавливая меня. — Наш разговор касается и ее тоже. Я покупаю у вас ее контракт.
Брови Мэйгарда взлетели вверх.
— Катэлла сообщила мне, что у вас возникли разногласия по поводу этой девушки.
Я не видела лица Кая, но успела заметить, как напряглись его плечи.
— Ваша дочь считает нормальным публично издеваться над источниками, что для меня является категорически неприемлемым. Ни для меня, ни для дома Гередж. Это против политики нашего дома и моих ценностей лично. Поэтому я предлагаю пересмотреть наш с Катэллой брачный контракт.
Если бы я не сидела, я бы точно упала. Потому что от таких новостей у меня закружилась голова, а с губ сорвался удивленный возглас. Он решил расстаться с Катэллой?!
— Кайрен, — Мэйгард перешел на более дружелюбный тон, которого я ни в прошлом, ни в настоящем от него ни разу не слышала, — я тоже когда-то был молодым и горячим. Мы с матерью Катэллы пережили не одну ссору. Не стоит принимать таких решений, все хорошенько не обдумав. Дочь действительно перешла черту с этой девчонкой, но это не значит, что нужно рвать все связи.
— Я же сказал, — ответил Кайрен. — Дело в разных ценностях. Катэлла считает, что она вправе унижать людей.
— Катэлла молодая и немного импульсивная драконица, — усмехнулся Орнан, словно дело шло не о том, что Кат предложила меня своим многочисленным гостям. — Я согласен с тобой, что несколько избаловал свою единственную малышку, но уверен, все можно исправить. Я переговорю с ней…
— Это не отменяет моего решения.
Мэйгард поджал губы, мигом растеряв свой дружелюбный вид.
— То есть ты отказываешься от союза наших семей, потому что у моей дочери есть батарейка, но при этом сам хочешь сделать Риванну собственным источником?
— Нет.
— Нет? — вновь вскидывает брови Орнан. — Любовницей?