Марина Эльденберт – Луна Верховного (страница 42)

– Конечно ни при чем. Я не знаю вас, Венера, но скажу честно, что это мой брат недостоин вас.

Я абсолютно ничего не понимаю. Вот ничегошеньки. Но Рамон берет все в свои руки.

– Поговорим в кабинете, Мик, – приказывает мой истинный, и вот что бы он там ни говорил про то, что в стае он просто Рамон, сейчас перед нами совершенно точно верховный старейшина.

Это понимают все, поэтому Микаэль перестает яростно раздувать ноздри и кивает на дом. Не знаю, если он спокойный, то кто тогда неспокойный? Или дело в ситуации? Во мне?

Мы проходим мимо остальных вервольфов. В красивой в летах волчице я узнаю мать Рамона. Ее сложно не узнать, потому что острый взгляд темных глаз, резко очерченные скулы, манера держаться по-королевски мне очень хорошо знакомы. Когда мы проходим мимо, она поджимает губы, глядя на старшего сына, но когда переводит взгляд на меня, складывает рот буквой «о». Кажется, она первая, до кого доходит, что я беременна. Остальных больше волнует, что я делаю рядом с Рамоном, а мама уже все поняла.

Дольше мы не задерживаемся, верховный, сплетая наши пальцы, уводит меня за собой. К счастью, в кабинет мы отправляемся вчетвером: альфа с первой волчицей, и мы с Рамоном. Остальные остаются.

Внутри дворец не менее роскошный, чем снаружи. Широкая мраморная лестница расходится рукавами и уводит на второй этаж, деревянные перила, колонны, блестящий паркет, картины Эрмираля на стенах. «Волки на охоте» и «Полнолуние». Подлинники или репродукции? Судя по благосостоянию стаи, первое вполне вероятно.

– Доверься мне, – просит Рамон.

Мог бы и не говорить. Я доверяю ему как себе, а вот этой стае пока нет.

Кабинет Микаэля находится на первом этаже. Он просторный, с массивным столом, стеллажами для книг, тяжелыми портьерами на окнах. Длинные диваны друг напротив друга «намекают», что здесь часто проводят совещания. Все старинное, словно я оказалась в музее, здесь даже запах бумаги и старого дерева, только монитор и плазменная панель на стене портят это впечатление. А так, кабинет как кабинет.

Стоит двери закрыться Микаэль обращается к Рамону по-вилемейски, но мой истинный его перебивает:

– Говори на легорийском, чтобы Венера все слышала и понимала.

– Не проблема, – хмурится альфа, но выполняет просьбу. – Единственная не проблема в ворохе того, что ты придумал.

– Я попросил тебя о помощи.

– Ты попросил приютить волчицу.

– Я сказал, что все объясню лично.

– Ты не сказал, что она твоя пара!

Я думала, что те стаи, членом которых я успела побывать, странные, но эта бьет все рекорды. Эти, например, разговаривают на моем языке, но так, будто меня здесь нет.

– Предки, ты беременна.

Пока я следила за мужчинами, совсем забыла про Сиенну, а она, опустившись на подлокотник дивана сейчас смотрела на меня во все глаза.

– Да, – киваю я осторожно. Наверное, не стоило сразу про пару говорить, вон как родственников прикрыло этой новостью и до сих пор не отпускает.

– Предупреждая вопросы, – Рамон помогает мне опуститься на диван, – ребенок мой.

И снова эта тишина, как будто ребенок от Рамона – это ужасно, и мне следует умереть на месте. На этот раз Микаэль приходит в себя быстрее, и спрашивает у брата:

– Она в курсе?

– Я понимаю вилемейский, альфа Микаэль. Просто знаю его недостаточно хорошо.

Впервые вижу сконфуженного альфу, но брат Рамона умеет удивлять.

– Простите, Венера. Мы не с того начали. Для начала мне стоило представиться, хотя подозреваю, что раз вы знаете мое имя, значит, знаете про меня.

– Немного.

Микаэль представляется по правилам и представляет свою супругу, а Рамон в ответ рассказывает обо мне. О том, что мы встретились в Крайтоне, и что он увез меня на остров.

С каждым словом его брат мрачнеет все больше, задумчиво потирая подбородок. А в конце все-таки спрашивает:

– Так ты ей все рассказал?

– Венера знает про моего врага.

– Знаешь? – шокированно выдыхает Сиенна. – И ты согласилась?

Рамон кладет ладонь мне на колено прежде, чем я успею ответить, мягко сжимает пальцы, вызывая во мне приятные мурашки.

– Успокойтесь, – приказывает он, и в его голос вплетаются властные ноты верховного, привыкшего к тому, что его слушаются даже альфы. – Все. Я здесь за помощью, а не ради упреков или советов. Я спрятал Венеру на своем острове, но до нее добрались безликие.

Сиенна вздрагивает и зажимает рот ладонью, Микаэль подается вперед.

– Все в порядке, – повторяет верховный, – никто не пострадал, но, как вы понимаете, ей нужно спрятаться. А твоя стая, Мик, самая могущественная в Вилемее. Плюс у тебя иммунитет к приказам членов Волчьего Союза.

Я о таком даже не слышала. Что существуют такие стаи. Но видимо его стая действительно особая.

Хотя мне с каждой минутой все меньше и меньше кажется, что они согласятся. Подвергать собственную стаю опасности из-за чужой волчицы?

– Безликие, значит? – Микаэль переглядывается с супругой и кивает: – Мы с радостью примем Венеру, на территории стаи им до нее не дотянуться. Но на тебя это не распространяется.

– Почему? – вырывается у меня. Головоломка в голове просто не складывается. То есть, до меня доходит, что не рады они не мне, а Рамону. Но это же бессмыслица! Он им брат, сын, член стаи, а они готовы принять чужачку.

– Что – почему? – переспрашивает альфа.

– Почему вы соглашаетесь помочь мне?

– Потому что я ненавижу безликих, – выплевывает Микаэль. – Точнее, тех, кто ими руководит и отправляет выполнять грязную работу. Потому что моя супруга пострадала от их рук. Чуть не погибла. Если я могу спасти еще жизни, я спасу. Но не ради него.

– Он ваш брат, – напоминаю я, хотя мне ли говорить о кровных узах.

– Нет. Он отказался от семьи, когда стал верховным старейшиной. Когда перешел на их сторону.

– Мик хочет сказать, что я их предал, когда вошел в Волчий Союз. – Рамон как океан спокойствия вокруг острова-вулкана, и мое раздражение тоже постепенно тает. Я ему доверяю. Этого достаточно.

– Потому что твой враг тоже там?

– Потому что он поставил месть выше собственной жизни, – объясняет Микаэль. – Вместо того, чтобы жить дальше, нормально, спокойно, ты решил объявить войну.

– Нормально? Спокойно? – хмыкает Рамон. – Без права на личное счастье, ты хотел сказать. Стать марионеткой в чужих лапах на всю жизнь. Меня не устраивало такое «нормально».

Он себя контролирует. Хорошо контролирует, но я чувствую тоску своей пары. Не то по миражу «счастья», которого он не знал, не то по прошлому с Сиенной, хотя Рамон ни разу толком на нее не посмотрел. На ту, кого считал своей истинной.

– А сейчас устраивает? – альфа серьезен.

– Сейчас мне есть за что бороться, – он берет меня за руку. – За кого бороться.

Я прижимаюсь в своему истинному, показывая всем, что доверяю ему. Я действительно доверяю ему. Вервольфу со странной стаей.

– Я понимаю, что ты такая же безумная, как и он? – интересуется Микаэль уже у меня. – Раз решилась на ребенка.

– Оно получилось само собой, – отвечаю ровно. – Но я ни о чем не жалею.

Альфа снова переглядывается с волчицей, словно они общаются мысленно, а может, в словах просто нет необходимости: они понимают друг друга с полувзгляда.

– Мы спрячем Венеру. Позаботимся о твоем волчонке. Все-таки он мой племянник.

– Племянница, – поправляет Рамон. – У меня будет дочь.

– Союз в курсе?

– Я со всем разберусь.

Теперь взглядами общаются братья, а от меня нить разговора ускользает. Я чего-то упускаю? Или уже мерещится всякое от усталости?

– Хорошо, – кивает альфа. – Хватит и временной клятвы верности.

Все клятвы похожи, поэтому мне легко повторять за ним. Я чувствую, как невидимая сила связывает наши с Микаэлем судьбы. На время. Но теперь я под его защитой, и Рамон удовлетворен.

– На тебя приглашение по-прежнему не распространяется, – говорит альфа, когда мы заканчиваем с церемонией. – Ты верховный.