Марина Эльденберт – Луна Верховного. Том 3 (СИ) (страница 29)

– То есть ты прилетал туда из-за меня? – может, я и общаюсь сейчас вопросами, но мне важно все уточнить.

Рамон тихо смеется. Что-то он в последнее время подозрительно много веселится. То ходил с мордой кирпичом, а здесь такой расслабленный.

– Я там жил из-за тебя, Венера, – он нежно касается головки Сары и поглаживает темный пушок, – и из-за нее. Я хотел, чтобы там был дом для нее.

Я закрываю глаза и представляю, как бы классно было жить на тех островах, растить там Сару. Стать семьей. Мечта такая сладкая, и она так близко. Картинка тает, сменяясь другой: змеями в моей постели, а затем лицом Рамона, закрывающего меня от пуль.

– Меня там чуть не убили, – напоминаю я беззлобно. Я говорю это для того, чтобы его уязвить, просто как факт, но улыбка Рамона все равно тает.

– Альма больше не сможет никому причинить вреда. Никогда.

Он говорит это так уверенно, что сомнений в том, что аборигены разобрались с зарвавшейся волчицей, нет.

– Она мертва?

– Нет, – качает головой Рамон. – Пока жива. На сегодняшнем празднике решится ее судьба.

– Хорошо. Но, Рамон, есть и другие. Например, Волчий Союз…

– Nena. – Он тянет меня на себя, притягивая ближе, и эта близость отзывается во всем моем теле приятными мурашками. Вроде не должно быть этих мурашек, но они есть. – Позволь мне во всем этом разобраться. Решить все с Волчьим Союзом, с моим братом, с джайо. Я ради вас с Сарой готов хоть со всем миром разобраться.

Это из-за Сары? Конечно, из-за Сары.

– Я не буду препятствовать вашим встречам. По праздникам или в любой день.

– Женщина, не нужны мне встречи по праздникам! – рычит Рамон, заключив мое лицо в ладонях. – Я хочу семью. Хочу тебя. Хочу, чтобы мы спали в одной постели, согревали друг друга днем и ночью. Хочу сына или еще одну дочку – для истинных пар нет ничего невозможного. Хочу, чтобы ты мне улыбалась, моя волчица. Ты спасла меня не вчера, а гораздо раньше. В нашу первую встречу, когда пошла за мной в том отеле. Жаль, я слишком поздно это понял. Что ты мой божественный подарок. Не дочь была подарком предков, а ты, Венера.

Его признание проникает в самую глубину моей души. Мне даже нечего на это сказать. Я открываю рот и закрываю.

– Я не знаю…

– Ты спасла меня. Спасла, а могла не спасать.

– Не могла, – мотаю я головой.

– Доверься мне, – просит Рамон. – Доверься, как доверилась в ту ночь. Когда не знала, кто я, но точно знала, что я твой истинный. Доверься, – последнее слово он выдыхает как мантру, как заклинание, прямо мне в губы. Еще немного, и мы соприкоснемся, наши губы столкнутся, и я со всхлипом сдаюсь. Надоело сомневаться. Он прав, я же все равно уже решила, когда спасла его. Я сейчас пытаюсь все решить разумом, а надо сердцем. А что сердце? Оно хочет быть с Рамоном. Я хочу быть с Рамоном. Поэтому я подаюсь вперед, преодолевая это расстояние, целую его первой. Что, впрочем, не мешает Рамону тут же перехватить контроль, сминая мои губы в глубоком, чувственном поцелуе, когда наши языки танцуют бешеный дикарский танец.

– У-у-у, – напоминает о себе Сара. Не надо меня зажимать, родители! Нависать тут надо мной.

– Прости, малышка, – говорю я, успокаивая ее. – Мы о тебе не забыли.

– Мы? – хитро прищуривается Рамон, окидывая меня жарким жадным взглядом.

– Мы, – подтверждаю я с улыбкой.

– Тогда может «мы» сможем немного побыть наедине?

Он кивает на Сару, и до меня доходит, о чем он спрашивает.

– Нет, – качаю головой. – На кого я ее оставлю?

– На Алишу или Ману.

– Ты еще Хантера предложи. Ману слепая, а Алиша не знает, что делать с детьми.

– Я тоже не знал до этого дня, но тем не менее справился.

– Только Ману ее и доверю, – соглашаюсь я. Рамон забирает у меня Сару и, попросив подождать здесь, уносит.

Я успеваю засомневаться и десять раз передумать, даже, не выдержав, отправляюсь за ним, но Рамон перехватывает меня в коридоре. Он прижимает меня к стене и целует так, словно изголодался по мне. Может, так и есть. Я совершенно точно изголодалась по нему.

– Непослушная девочка, – выдыхает он, а я вздрагиваю от чувствительного шлепка по правой ягодице.

– Ты долго не шел.

– Искал самую ответственную голову на этом празднике жизни, а после угрожал эту голову оторвать, если хоть одна слезинка прокатится по щеке моей дочери.

– Сурово, – смеюсь я. – Сара – любитель порыдать и потребовать.

– Вот пусть и требует, – разрешает дочурке чудить Рамон. – А я требую свою истинную.

Он тянет меня прочь из пирамиды, но на каждый мой вопрос, куда мы идем, отвечает поцелуем. Причем настолько долгим и горячим, что к концу нашего пути я почти забываю, о чем спрашивала. О чем и зачем. Зачем вообще что-то спрашивать, если у меня кружится голова и подкашиваются ноги от одних только взглядов истинного, обещающих море наслаждения.

– Море? – спрашиваю я, когда мы выходим наконец-то выходим из джунглей. Это симпатичная бухточка, маленькая и безлюдная. Вервольфов тоже не видно. К счастью.

Солнце закатилось за горизонт, все вокруг окутала ночь. Сверчки, прибой, пение островных птиц. Р-р-романтик.

– На кровати у нас было, в озере тоже, а вот на пляже нет, – Рамон обнимает меня со спины и прикусывает за ухо, теплом дыхания заставляя меня возбуждаться сильнее, чем я уже возбуждена.

Возбуждена? О!

– Что это за пляж? – спрашиваю, когда его ладони забираются в разрезы моей туники, гладят бедра, а губы рисуют узоры на моей шее.

– Неважно, – отмахивается Рамон. – Нас здесь никто не потревожит.

Я ему верю. Просто верю. Мы через столько вместе прошли, столько скрывали друг от друга, что продолжать эти игры просто нет причин. У меня больше нет причин не доверять Рамону. По крайней мере, я не могу ни одной вспомнить. Он прав, тысячу раз прав! Я доверялась ему как своему истинному, когда не знала о нем ровным счетом ничего. Я доверяю ему сейчас, зная о нем все. Зная, что он закроет меня от пуль, встанет между мной и смертоносным оружием. Ради меня будет плыть, лететь, бежать, только чтобы ко мне вернуться. Ко мне, к Саре, к нашей маленькой семье, которая может стать большой. И, кажется, сейчас мы вполне на пути к ее расширению.

Пальцы Рамона зажигают искры на моей коже. На груди, животе и ниже. Но от мгновенно промелькнувшей мысли я не могу сдержать смешка.

– Что смешного, м-м? – он втягивает носом мой аромат, щекочет дыханием затылок – самую чувствительную зону всех волчиц. Мою так точно.

Я поворачиваюсь в его объятиях, потираюсь телом о его тело, ощущая всю его силу, всю его твердость и желание.

– Подумала, что если мы такие необычные истинные, то наша семья может очень быстро увеличиться.

Я прикусываю нижнюю губу, и оранжевые искры вспыхивают в темных глазах Рамона. Опасно, игриво, решительно.

– Ты этого хочешь, nena? – Он не позволяет мне ответить, обещает: – Все будет так, как ты хочешь.

Лучшей клятвы мне и не нужно.

– Как мы хотим, – поправляю его я и делаю шаг назад. И еще один.

Во мне тоже просыпается игривая хищница. Я вытягиваю заколки одну за другой, откидывая голову назад и обнажая шею. Встряхиваю копной волос, что здесь, на острове завились в колечки и будто бы стали гуще. Как воздух между мной и Рамоном словно загустел, превратившись в чистое желание.

Он наблюдает за мной. За каждым движением моих пальцев, когда я наклоняюсь, хватаюсь за края туники и стягиваю ее через голову. Нарочно медленно тяну ткань, открывая взгляду Рамона все больше и больше, и с удовольствием отмечаю, как учащается его дыхание, как ускоряется его пульс, они будто движутся в унисон с моими. Туника летит на песок, на мне остаются только дикарские бусы, прикосновение которых к груди сейчас ощущается особенно остро. Я слишком хочу Рамона. Сильно хочу своего истинного, и мне приходится снова прикусить губу, когда от одежды начинает избавляться он.

В отличие от меня, Рамон не медлит, избавляясь от рубашки и штанов достаточно быстро. Тем не менее я успеваю рассмотреть и насладиться каждым сантиметром его загорелой обнаженной кожи, игрой мышц, которые напрягаются от движения, силой того, как сильно он меня хочет. Он совершенный. И он мой. Эта мысль пьянит едва ли не сильнее мужчины рядом, что преодолевает расстояние между нами в один шаг и притягивает меня к себе. На этот раз осторожно, изучающе. Рамон целует меня, словно пробует на вкус, медленно поглаживает мое тело, будто пытается вспомнить. Или, скорее, запомнить. Изучить каждый миллиметр, чтобы он отпечатался в памяти.

Эта медлительность, эта томность отражается в моем теле пожарами, вспыхнувшим желанием, нестерпимым, жгучим. Но я соглашаюсь с этой игрой, отвечаю ему тем же, исследуя сильное тело Рамона, поглаживая его горячую кожу, на которой больше не осталось ни единого шрама – моя магия выжгла последние, на нем и на мне. Я чувствую под пальцами напряжение мышц, его силу, его возбуждение.

Впрочем, надолго нас не хватает, мы просто начинаем задыхаться. Тем более что то, что с нами происходит сейчас, ни капли не напоминает то, что было раньше. Я чувствую каждую ласку Рамона как свою, каждый его поцелуй отзывается во мне острее, целым калейдоскопом чувств. Сменяющимся то жаром, когда он прижимает меня к себе крепче, то прохладой, когда отстраняется, утягивая меня за собой на песок, и снова жар, когда Рамон усаживает меня на себя.