Марина Эльденберт – Луна Верховного. Том 3 (СИ) (страница 19)

– Не ты, – соглашается жрица, совершенно сбивая меня с толку. – Твоя волчица. Она зовет своего волка. Идем, тебе нужно подготовиться.

– К чему?

Я совершенно точно ничего не понимаю, но Ману слишком быстро для слепой скрывается в одном из многочисленных коридоров. Мне надо предупредить мое сопровождение, сказать что-то Мишель с Зеном, но это означает отстать от жрицы и потом искать ее в пирамиде. Поэтому я, мысленно выругавшись, бросаюсь за ней.

В коридоре темно, и Ману не видно, что заставляет меня выругаться повторно. Она же сама меня позвала, куда теперь делась?

– К чему мне надо готовиться? – спрашиваю в пустоту. Но я волчица или кто, в конце концов? Помимо зрения у меня есть нюх, и я следую за Ману по запаху. Правда, есть проблема, жрица здесь живет, и постоянно ходит этими коридорами, поэтому мне сложно в этой ипостаси различить, куда именно она пошла. Сложно мне, а вот волчице проще простого!

Особо не раздумывая, я избавляюсь от одежды и сменяю ипостась на звериную. Чувство странное, я еще ни разу не перекидывалась с тех, пор как родила Сару. Чтобы не задумываться о не самых приятных воспоминаниях, бегу вперед, обнюхивая стены и повороты.

Так аромат жрицы действительно отчетливее, и он выводит меня прочь из пирамиды, на уступ, напоминающий балкон без ограды или небольшую сцену. Ману уже здесь, и не только она. Внизу я улавливаю, слышу множество запахов, множество голосов и рычания. На площадке у подножья пирамиды собралось много-много волков, вервольфов джайо. Слишком много. Моя волчица даже пятится, не понимая, откуда они здесь. И почему мы их не почувствовали, не услышали, когда входили в храм.

Я чувствую себя странно перед всей этой толпой чужаков. Растерянной. Одинокой. Вначале хочется спрятаться, но это означает не сыграть свою роль, не добиться от Ману ответов. А старая имани явно знает больше, чем говорит!

С этой мыслью я шагаю вперед, под серебристый лунный свет. Настолько яркий, что сейчас он способен заменить солнце. Рычу на жрицу. Пока не угрожающе, предупреждающе. Потому что перекинуться назад на потеху всей этой толпе не могу, и допрашивать ее в образе волка – тоже.

– Спускайся, – приказывает мне Ману, кивая на лестницу.

Еще чего!

– Он там, – она показывает пальцем на джайо, и мне не приходится переспрашивать.

Я вижу далеко не сразу, но чувствую Рамона, идущего в толпе. В брюках, в белой рубашке, он по-прежнему в человеческой ипостаси, но это не мешает ему выглядеть самым главным хищником среди них, а волкам склоняться перед его могуществом. Они действительно склоняют головы, пригибаются к земле. Еще бы они этого не делали, когда Рамон такой злой! Моей волчице тоже хочется поджать хвост, но еще больше ей хочется радостно нестись вниз к своему волку. Животное, что с нее взять?

– Венера, – голос Рамона даже слегка дрожит от сдерживаемой ярости, – что ты здесь делаешь?

А то ты не знаешь? А то ты не знаешь, что я не могу ответить. Хотя, почему не могу? Перед толпой вервольфов я еще не перекидывалась, не о таком перфомансе я мечтала, но мы все здесь звери, какая разница.

Глаза Рамона вспыхивают ярко-оранжевым, когда я вновь принимаю обличье человека. По ощущениям, его сейчас либо разорвет от злости, либо он поднимется и снимет меня с пьедестала. Но пока Рамон застыл внизу, в шоке то ли от моей наглости, то ли от вида моей обнаженки, надо пользоваться моментом.

– Спасаю дочь, что же еще, – отвечаю ему. – И Ману знает, как это сделать. Нам вместе.

– Ты невыносима.

В меня ударяет обидой. Понятно, что мы ничего хорошему друг другу не скажем, но почему-то всякий раз больно от того, что мы не можем найти общий язык. И вообще время шокирования закончилось, Рамон устремляется ко мне. Правда, не так быстро, как мог бы. Будто он растягивает это время, дает себе возможность взять чувства под контроль. Я свои давно устала контролировать.

– Я просил тебя остаться.

– Не просил. Ты приказал.

– Но ты все равно сделала по-своему.

– Мне надоело делать по-другому. Слушать всех, кроме своего сердца.

Мы переговариваемся на расстоянии, да и без разницы. Все равно джайо говорят на другом языке.

– И что тебе велит сердце? – интересуется Рамон, оказываясь в нескольких метрах от платформы-балкона. Он расстегивает рубашку, стягивает ее с плеч. – Рисковать жизнью?

– А тебе – что? Объездить все острова?

– Пусть так!

Рамон оказывается рядом со мной: запрыгивает на платформу одним мощным прыжком. И укрывает своей рубашкой меня всю, закутывая в нее, закрывая меня от толпы своим мощным телом.

– Что угодно, только чтобы не принимать мою помощь? Мы теряем время, Рамон. Я уже здесь. Сделай, как говорит Ману. Послушай ее.

– Я уже послушал ее, и мою дочь похитили.

– Что?

– Она сказала, что я должен буду выбрать между двумя женщинами, и я выбрал. Тебя выбрал.

– Ты сделал свой выбор, – подтверждает Ману. – Поэтому ты вернулся к джайо.

– Как будто ты этому не рада? – с сарказмом интересуется Рамон.

– Я никогда не поддерживаю страдания, особенно детей.

Между эти двумя явно долгое, насыщенное знакомство, но я потом спрошу Рамона. Обо всем спрошу, а пока:

– Ману уверена, что может помочь.

– Возможно, – кивает жрица.

– Она ничего не делает просто так, Венера. Если она тебя сюда заманила, значит, ей что-то нужно.

– Ману меня не заманивала, я сама пришла. За тобой. На этом острове магия. Сила. Не знаю, что это такое, но оно может нам помочь. Я согласна на все.

– Даже умереть? – рычит он с досадой.

– Нет, – мотаю головой. – Я передумала умирать.

Наконец-то он меня услышал. Замер, словно в тисках сжимая мои плечи.

– Как ты собираешься искать Сару? – спрашивает он. – Использовать связь истинных? Она сужает поиски, но не указывает конкретное место.

– Будем сужать. Сильнее и сильнее. Пока не…

– Выдохнемся. Обойдем все острова, выполним обряд, и для Альмы уже не будем угрозой. Упадем замертво. Ты этого хочешь?

Мы бы так и стояли, буравили бы друг друга непримиримыми взглядами, если бы не Ману.

– Вы ищете как люди, позабыв, что вы волки, – сказала жрица.

Теперь мы одновременно уставились на Ману. Вроде она всезнающая, но, видимо, не в курсе, почему мы вообще приплыли на джайо.

– Мы отыскали Сару через связь истинных, – отвечает Рамон, а я киваю.

– Не отыскали, – качает головой жрица. – Пока еще. Но найдете, если перестанете спорить друг с другом.

– Мы не спорим, – рычит Рамон так, что даже у меня мурашки по коже. – Я забочусь о своей истинной.

Ману ярость моего истинного не пугает, она бесстрашно шагает вперед:

– Волк защищает волчицу, это так. Но и она прикрывает его горло, когда ему грозит опасность. Они действуют заодно.

– Мы заодно.

– Тогда почему ваша дочь не с вами?

Я на инстинктах чувствую, что Рамон готов взорваться. Для него это не шутки. Для меня это не шутки. Поэтому перехватываю его за руку, сжимаю, готовая поддержать. Во всем поддержать. Ну разве что кроме убийства выжившей из ума жрицы.

– Что нам делать? – интересуюсь у Ману. – Подскажи.

– Я уже все сказала. Вы ищете дочь как люди, отказываясь от помощи волков.

– Помощи волков? – переспрашиваю я и оглядываюсь на толпу за спиной. – Помощи джайо.

– Она говорит про наших волков, – объясняет Рамон. – О том, что надо перекинуться. Отдать власть им.

Он ловит мой взгляд, и я понимаю, почему он не предложил это раньше. Наши звери – пара. У них нет человеческих обид, предрассудков, осторожности, но и свобода воли отсутствует. Перекинусь – меня потянет к Рамону на тех же инстинктах. Как это было в нашу первую встречу. Я полностью отдам контроль волчице. Но если это спасет мою дочь, то слова тут лишние. И долгие размышления тоже.

– Так чего мы ждем? – спрашиваю и тем самым словно даю Рамону разрешение. На все, что последует после. На все, что бы не последовало.

Он перекидывается первым: разрывая одежду, вырастает огромным зверем, от устрашающего вида которого сердце пропускает удар, хотя я уже видела его таким. По-моему, только один вид волка Рамона способен обратить в бегство любого врага. Почему мы не подумали об этом раньше?

Потому что никаких «мы» не было. Каждый думал о себе. А теперь не только о Саре нужно думать, но и друг о друге.