Марина Эльденберт – Луна Верховного. Том 1 (СИ) (страница 36)

К счастью, она меня поняла и расплылась в улыбке. Еще она поняла, что я не настолько хорошо знаю язык, поэтому объяснила, что лучше будет мне показывать, а не рассказывать. Марианна выложила на стол еще платки, большие, размером с банное полотенце, и совсем крошки, которые можно повязывать на сумки или украшать ими волосы. У меня в голове принялись щелкать образы, с чем их можно носить, как сочетать.

Ну почему у меня с собой нет денег! Я бы скупила весь магазин. Впрочем, куда мне столько? А вот мировым модницам такое бы пришлось по вкусу. Такие уникальные узоры.

– Сколько за все? – поинтересовалась я у тетушки, отобрав пять платков. Желтый, розовый, черный с яркими цветами и два цвета карамели. Они отличались по размеру, но великолепно дополняли друг друга, если комбинировать. Поняла, что с ними я просто не расстанусь.

– Подарок, – снова улыбнулась она.

– Как подарок? – опешила я. – Но они бесценны.

– Подарок, – повторила женщина по слогам, видимо, решив, что я глупая туристка.

– Просто прими, – посоветовал Рамон, – и поблагодари.

Я так и сделала, даже обняла женщину напоследок.

– Это настолько прекрасно, что я не понимаю, как об этих платках еще никто не знает, – сказала я Рамону, когда мы вышли на улицу. – На Крайтонской неделе моды за них бы передрались. Твой сюрприз удался.

– Рад, что тебе понравилось, – усмехнулся он. – Но это не сюрприз. По крайней мере, не весь. Ты права насчет того, что о них никто не знает. Но ты можешь это исправить.

– Я?!

– Тетушка Марианна никому не выдает своих секретов, но для тебя согласилась сделать исключение. Раскроет все свои секреты и научит вязанию платков.

Я стояла и моргала, прижимая к груди платки. Рамон не просто предлагает мне научиться вязать, он предлагает мне бизнес. Да, я сама подала ему идея, но он нашел эту тетушку. Мне останется только учиться, потом все это оформить…

– Нет.

Сказать это было нелегко. Это как отказаться от мечты, которая в шаге от меня: руку протяни, и все будет.

– Нет? – Верховный хмурится, и явно не от яркого солнечного света. – Разве не ты говорила мне, что тебе нужно хобби?

– Это не хобби, Рамон. Это… – Я помахала свободной рукой. – Я не знаю, что это. Ты хочешь от меня откупиться? Исполнить мою мечту, чтобы я отдала тебе дочь?

Он сжал губы в тонкую линию. Рассердился? Пусть! Мне необходим этот разговор. Нам необходим.

– Хорошего ты обо мне мнения.

– У. Меня. Нет. О. Тебе. Мнения. Никакого, – чеканю каждое слово, чтобы он понял. Чтобы до него дошло. Отпечаталось в его голове. – Я тебя не знаю, Рамон. Верховный ты или божественный. Как только я прихожу к какому-то выводу, ты делаешь что-то вроде этого.

Теперь я вскидываю вторую руку, с зажатыми в ней платками. Великолепными, фантастическими платками, от которых я сейчас отказываюсь.

– Делаю – что? – уточняет верховный.

– Хорошие вещи, добрые дела… Мне сложно придумать этому название. Но меня сильно интересует твой мотив. Зачем ты это делаешь? Из-за ребенка? Так не нужно настолько напрягаться. Ты же раньше не напрягался. Привез меня на остров, хорошо устроил, я постоянно прохожу обследование. Но это, – я ткнула пальцем в магазинчик, – это взятка.

– Это подарок, – рычание верховного настолько утробное, что у меня встают волоски на затылке. – Без условий.

– Зачем? – повторяю я, в бессилии опускаю руки. – Зачем это тебе, когда нас ничего не связывает? Будь я твоей парой! Твоей женщиной! Да хотя бы твоей подружкой… Я бы могла это понять! Я бы могла понять доброту, заботу, интерес. Но для тебя я всего лишь контейнер с ребенком. Драгоценный контейнер, на чувства которого наплевать. Ты же меня к себе не подпускаешь. Обещал все рассказать о тех, кто угрожает моей дочери, но не рассказываешь. Я тебя чувствую, но этого мало. Я тебя совсем не знаю, Рамон!

Решимость продолжать этот разговор пропадает. Меня вымотал этот всплеск ярости. Сгорел и превратил всю в горку пепла.

– Я не стану принимать подарки от незнакомца. И больше не буду надеяться, что между нами что-то возможно.

Это должно было поставить между нами точку. Ну или стать запятой, после которой Рамон передумает. Я всегда была оптимисткой, поэтому до самого последнего мгновения верила, что вот-вот он скажет, что мы не незнакомцы, или еще что-то не менее важное.

Я хотела, чтобы он поспорил со мной. Или согласился. Последнего я боялась, но это было лучше, чем неопределенность, в которой я варилась с тех пор как встретила истинного.

Я была готова ко всему. По крайней мере, мне так казалось…

– Все не так, Венера, – начал он и осекся.

Радужка Рамона вспыхнула оранжевым, он резко повернул голову, будто прислушиваясь, а затем бросился вперед, повалив меня на тротуар. Мир перевернулся. Буквально. Взметнулись выроненные платки. А моя пятая точка ощутимо поцеловалась с землей. Затылок ждала бы та же участь, не перехвати верховный меня за шею и не защити мою голову.

– Что?.. – подавилась я криком, цепляясь взглядом за его взгляд. Рамон вздрогнул, и еще раз, а я уловила отчетливый запах крови.

Мои глаза расширились, хотя куда больше? По ощущениям они из орбит вылезли. Потому что следующий выстрел я услышала. Хотя, вернее будет сказать, почувствовала. У снайпера была заглушка, или как это называется? Но Рамон не успел от меня ментально закрыться, и меня резануло его болью. Конечно, не такой сильной, что испытывал он, но мне хватило.

Я всхлипнула, и он подхватил меня на руки, продолжая прикрывать собой и ловить пули. Я насчитала всего шесть, пока мы не ввалились в лавку с платками. Тетушка Марианна схватилась за сердце, но мне сейчас было не до старушки. Все мое внимание сосредоточилось на истинном.

Я пытаюсь задрать на Рамоне рубашку, но он отстраняется от меня.

– Nena, сиди здесь. Я должен его догнать.

– Ты сумасшедший?! В тебя стреляли! Тебе надо в больницу или к Франческе.

Рамон смотрит на меня так, будто уверен, что сумасшедшая из нас двоих я.

– Я в норме.

– Ты истекаешь кровью!

А еще тяжело дышишь и на ногах с трудом не стоишь. Шесть пуль даже для вервольфа много. Даже для божественного.

– Я смогу его догнать, если перекинусь в волка. Послушай, он несколько недель не показывался, и это шанс разобраться с лазутчиком на моем острове.

– Или способ умереть, – я зарычала и дернула за его рубашку, оторвав рукав. Невыносимый. Невозможный мужчина. – Вдруг они именно этого хотят? Чтобы ты оставил меня здесь? Одну.

За себя я не боялась, а вот за малышку и ее безбашенного отца – вполне. Вот после всего того, что я ему наговорила, мне вообще плевать должно быть! Это в идеале, а в реальности…

– Они же стреляли в меня, – добавила неуверенно.

Рамон выругался на местном языке, некоторые слова я даже узнала. Например, там было про то, что он поймает снайпера, и больше у него не будет детей. А потом выхватил из кармана брюк телефон и позвонил Хавьеру. Не нужно быть гением, чтобы понять, как сильно он хочет поймать мерзавца, но сегодня, сейчас, он выбрал меня и дочь.

Пока он давал указания, я взглянула на его спину: рубашка пропиталась кровью, и меня замутило только от одного вида, но я не рискнула ее поднимать. Я не врач, в конце концов.

От собственного открытия было страшно. Одно дело разбираться с Рамоном, другое – опасаться за жизнь дочери. Которая сегодня оказалась на волоске.

Если бы не он, пуля досталась бы мне.

Если бы не он, в меня бы вообще никто не стрелял.

Такая двойственность.

– Nena, – он привлек меня к себе и зашептал на ухо, – мы здесь в безопасности. Через пару минут нас заберет патруль и доставит в особняк.

– А снайпер? – тихо уточнила, пытаясь не клацать зубами от внутренней дрожи.

– Скрылся, – голосом Рамона можно лед крошить, но я его понимаю.

Вервольфы действительно забирают нас через считаные минуты. Один из них остается с Марианной, дождаться ее дочери, остальные сопровождают нас, на этот раз в закрытой машине. Ни о каком спокойствии и речи нет, я все равно нервничаю, но больше всего волнуюсь по поводу Рамона. Потому что до медицинского кабинета он самостоятельно не доходит, здоровяку Хавьеру приходится его поддерживать. В операции я, конечно же, не участвую, но меня, по крайней мере, не запирают в спальне, оставляют в смежном кабинете. И даже пускают к нему, когда все заканчивается.

Только оказавшись возле постели Рамона, глядя на него спящего, меня отпускает. Я тихо плачу, выплескивая эмоции.

– Венера, с ним все будет хорошо, – говорит Франческа, – идемте со мной.

– Можно я останусь?

С места не сдвинусь! И доктор, кажется, это понимает.

– Хорошо.

Она уходит, а я сижу возле постели до тех пор, пока не заканчивается действие анестезии, и Рамон не приходит в себя. Достаточно быстро, потому что организм вервольфа выводит все за минуты. Что плохо, потому что боль к нему, наверняка, возвращается.

Наши взгляды встречаются, но лишь на миг. После верховный смотрит в потолок и говорит:

– Хочешь знать про моего врага? Я тоже хочу знать, кто он.

Никак не привыкну к тому, что Рамон то закрывается от меня на семь замков, то вот так делает признания, совершенно сбивающие с ног. Хорошо, что я сейчас сижу на краешке свободной больничной койки.