Марина Эльденберт – Лиарха (СИ) (страница 96)

Точнее, в подушечки ударяет этим прикосновением, из-за чего хочется быстро отдернуть руку, что я и делаю, но никакого ожога нет.

— Почему? — спрашиваю я.

— Едх его разберет.

— Не едх, — комментирует вошедший генерал. — Установки. После атаки на базу Карринг, когда в ведущую попала ракета, остальные закоротило. Когда отключилась последняя, вы перестали друг друга обжигать. Не только вы. Все инициированные лиархи и въерхи.

— Установки? — рычит Лайтнер, глаза его вспыхивают, когда он поднимается: — Серьезно?

— Не кипятись, — осаживает его генерал. — Установки были созданы для подавления силы лиархов еще во времена Лидха Картерна. Правда, в те времена они были несколько иными, но суть оставалась так же. Неизменным оставался и принцип их действия: подавлять магию, которая способна вызывать волны и в принципе управлять водой. Мало было не подпускать так называемых обычных людей к воде, нужно было постоянно блокировать то, что спало в их генах. Именно поэтому инициация лиархов не всегда заканчивалась хорошо: многих проснувшаяся сила под действием излучения установок просто убивала.

Лайтнер выдает что-то покрепче едхов и хидреца, я это понимаю, потому что в ответ на его комментарий генерал становится суровым:

— Выбирай выражения.

— А тех, кто выживал, потом убивали вы.

— Не я лично.

— Разумеется. Вы отдавали приказы.

— Так у нас ничего не получится, — это говорю я. Неожиданно для себя, поднимаясь. — Лайтнер, давай для начала послушаем, что скажет генерал, а потом будем делать выводы.

Он сжимает кулаки, и я беру его за руку. Просто беру его за руку, чтобы увидеть совершенно ошарашенный взгляд.

— Помимо прочего, — генерал смотрит на меня с уважением, — установки блокировали и нашу силу при приближении к воде. Они нас ослабляли. Лишали возможности передавать импульсы в землю. Чем ближе к установке, тем слабее мы становились, тем опаснее было использовать силу въерха, которая могла просто-напросто выжечь тебя изнутри и полностью уйти в землю.

— Понятно. Я чуть не склеил плавники на побережье именно поэтому, — Лайтнер качает головой. — Есть еще что-то, что я должен знать?

Я раздумываю над тем, что уже узнала. Получается, в воде мы не обжигали друг друга именно потому, что его сила из-за установок падала практически до нуля. А моя…

— Получается, блокировать инициированную лиарху установки уже не могли?

— Нет, — качает головой генерал. — И в этом ваша особенность. Лиархи всегда были сильнее. Именно с этого все началось. Первая двухвековая война, за которой последовала вторая и третья, с применением самого современного оружия. Мир действительно захлебывался в крови, у нас не было сил противостоять тому, что могли вы.

Да, если вспомнить, во что превратилась Дженна, а следом за ней — я…

— Когда-то мы были на вашем месте, Вирна. Долгое время. До появления Лидха Картерна.

— Значит, вся эта история про эволюцию, которую нам рассказывали…

— Во многом наша история выдумка, и это — тоже идея первого рейна. Но мы сейчас здесь не для того, чтобы говорить о прошлом, а для того, чтобы обсудить настоящее.

— С таким прошлым у нас нет ни настоящего, ни будущего, — хмыкает Лайтнер, а потом добавляет: — Неужели одна вражда? В прошлом лиархи и въерхи только враждовали и ничего кроме?

— Ну почему же. Есть еще история рейнов, которые попытались заключить брак между своими детьми. Сильнейшие семьи лиархов способны были не только подчинять себе волны, но и становиться ими, сильнейшие семьи въерхов — управлять вулканами на расстоянии и не сгорать в огне. Когда две сильнейшие крови объединились, ничем хорошим это не закончилось, они просто погасили друг друга.

— То есть…

— То есть наследник рейнов, двух правящих семей оказался без сил своих родителей. Он вообще оказался без сил. Брак был расторгнут, ребенок исчез, история больше никогда не знала случаев, чтобы лиархи и въерхи пытались образовать семью.

— И не узнает, — буркнул Лайтнер. — Спасибо папочке.

Я покосилась на него.

— У меня депрессия. Могу я немного побыть в депрессии?

— Боюсь, сейчас не самое лучшее время, — генерал кивнул. — Нам надо принимать решения сообща, и принимать их быстро. Этой ночью пролилось слишком много крови, и еще больше прольется, если мы в ближайшее время что-то не сделаем.

— Что-то я могу сделать хоть сейчас. Вопрос в том, что сделать, чтобы не лилась кровь.

— Это мы обсудим на общем собрании.

Так я оказалась на общем собрании. Среди въерхов, преимущественно военных (супруги Б’игг не в счет), Хара и Лайтнера. За ночь Дженна Карринг успела много всего натворить. В частности, слиться с водой и просочиться под Первый, стянуть за собой силу моря под Кэйпдором и начать разрушения. Если бы на Первом не оказалось меня, с наибольшей вероятностью, сейчас уже не было бы ни Первого, ни Второго, ни Ландорхорна. После того, как она погибла и приказа не последовало, ныряльщики, которые должны были активировать бомбы, просто побросали свои посты. Заряды к настоящему времени уже все были обезврежены, но это не отменяло того, что Дженна Карринг и Диггхард К’ярд совместными усилиями устроили до.

От зачистки пострадало много гражданских, были разрушены целые районы, после действий Дженны и подобного, волнения, разумеется, не улеглись, а только разогревались. Арестованный при попытке скрыться за мысом Гор Мильен Т’ерд, разумеется, валил все на нее, но и без того было понятно, что въерхи, спонсирующие Дженну и ныряльщиков просто занимались переделом власти. Сама она рассчитывала встать во главе нового Ландорхорна, но немного просчиталась с установками. О том, что они создают не волны (хотя если уж быть точной, волны, только другого плана), она не догадывалась. Поэтому в самом деле считала, что большая часть лиархов будет инициирована.

Тем более что ее инициация — при погружении под воду на экстремальную глубину, тоже прошла успешно. Все, кого Мильен Т’ерд так или иначе ей показывал, либо инициировались сами, легко, вне воды (как, например, Лэйс), либо просто и спокойно под водой — как я, сама Дженна или погибшая Тимри, вместе со мной работавшая в «Бабочке». Правда, Мильен умолчал об одном интересном факте: все легко инициированные были зачаты уже инициированными родителями, так или иначе хранившими свою тайну долгие годы.

Об этом вообще знали единицы, и среди них — Диггхард К’ярд. Именно поэтому ему понадобилась я, рожденная от уже инициированных родителей. Чтобы в свое время направить волну на Ландорхорн, которой суждено было стать второй Нресской волной и унести сотни тысяч жизней.

— О том, что твои родители долгое время были лиархами, въерхи узнали только в ночь шторма. Они сами предложили свою помощь, когда узнали о том, что могут пострадать люди.

И сами подписали себе смертный приговор.

Многие лиархи, вот так инициировавшиеся сами, изначально даже не догадывались о том, что с ними происходит. Мало что понимали, и попадали либо в Подводное ведомство случайно, либо вот так, как мои родители — добровольно, стремясь защитить тех, кто оказывался под ударом стихии.

Поэтому Лэйс таскали в Подводное ведомство, поэтому всячески проверяли, но когда поняли, что в ней силы нет — успокоились. Ее сила проснулась значительно позже, и Дженна быстро взяла ее в оборот, но сейчас я понимала, что еще раньше ее взял в оборот Мильен Т’ерд. Как ни странно, об этом въерхе у меня воспоминаний-картинок было по минимуму, а вот Тимри — рыжую ослепительно красивую девушку я помнила хорошо. Судя по увиденному, она часто помогала мне в «Бабочке», а потом помогла в последний раз на берегу, когда я вступила в противостояние с Н’эргесом. Нашей задачей было отвлекать всех в Кэйпдоре, пока Дженна прорвется под Первый по едва бьющимся струйкам родников, но Тимри, когда узнала об окончательном плане затопления, поняла, что должна это остановить.

О ней рассказал один парень из ее группы, судя по всему, в нее влюбленный и поддерживающий идею о том, что нужно прекратить это безумие.

Хорошо, что я сейчас помнила ее только по картинкам из проектора, потому что иначе, наверное, было бы гораздо больнее. Гораздо больнее было бы из-за родителей. Из-за всех, кто остался на улице и пострадал по вине ныряльщиков или Диггхарда К’ярда. Из-за оставшихся под развалинами миротворцев, которые просто оказались между двух стихий.

— Сейчас наш мир снова на грани, — подвел итог генерал, — и единственный выход, который я вижу — это открыто рассказать обо всем. Но сделать это должен тот, кто оказался в самом эпицентре событий. Это ты, Вирна. У нас есть твои живые воспоминания, которые мы можем предоставить в качестве доказательств.

Диггхард К’ярд пытался вытрясти их из меня, потому что хотел знать, как далеко распространился заговор ныряльщиков, увидеть все лица, всех, с кем я так или иначе пересекалась, и ради этого он лишил меня памяти. Моих чувств. Моей жизни. Правда, этим же и подписал приговор своему режиму.

— Предоставим, — сказала я.

— Нет, — в наш разговор резко вклинился Лайтнер.

— При всем уважении, это решать не тебе, — произнес Р’амриш.

— А кому? Она сейчас вообще ничего не в состоянии решить. Нет. Я не позволю.

— Лайтнер, — я поднялась, — на пару слов.

Маленькой мрачной процессией мы вышли за дверь и отошли от стоявших у дверей военных.