Марина Эльденберт – Драконова Академия. Книга 4. Том 2 (страница 53)
– Ва…
– Я разрешу тебе остаться в Академии, Лена, только из уважения к твоим чувствам, – произнес он. – Только потому, что для тебя это важно. В театре ты больше играть не будешь. Ты меня поняла?
«Соглашайся, – сообщил в моей голове голос Ленор, – соглашайся и вали, пока не поздно».
Но было уже поздно.
– Не стоило стирать тебе память, – Валентайн до боли сдавил мой подбородок, – я ошибся. Ты должна видеть меня таким, какой я есть.
– Нет. Валентайн, нет, ты не такой… ты умеешь быть разным…
– Нет, Лена, я именно такой. – К темной глубине и холоду его голоса добавилась бегущая уже по пальцам чешуя. Я вскрикнула, когда она обожгла мою кожу. – И ты знала это с самого начала. Знала, что я темный. Знала, насколько.
– Нет! – Я рванулась назад, рискуя порезаться о его пальцы еще сильнее. – Я знаю, какая я, и я знаю, что темная магия делает со мной. С тобой то же самое, только в десятикратном размере, потому что она у тебя сильнее. Валентайн, пожалуйста, остановись!
– Я же говорил. Я никогда не причиню тебе вреда, Лена, – холодно прищурился он. – Но я не говорил такого о твоих совершенно бессмысленных эгоистичных друзьях, а особенно – об этом назойливом мальчишке, Драгоне. Поэтому, надеюсь, не стоит объяснять, почему я никогда больше не хочу видеть его рядом с тобой?
Мне показалось, что я рухнула в Бездну. Я не могла поверить в то, что услышала. Не могла, не хотела, отказывалась, но чтобы избавиться от этого дикого жуткого чувства, мне потребовалось бы стереть себе память.
– Ты мне угрожаешь? – Из моего голоса исчезла вся сила. Должно быть, утекла в провалы его темных глаз.
– Я ставлю тебя в известность о возможных последствиях.
Когда все это произошло? Как? Почему я этого не заметила? Могла ли я это предотвратить, если бы не просила Валентайна помочь мне с родителями? С Эвиль? Если бы не так остро отреагировала на его измену с Ленор, когда он ничего не заметил? Все эти мысли обрушились на меня сбивающей с ног волной, а в следующий момент Валентайн уже снова шагнул ко мне. Пальцы крепко сжались у меня на локте.
– Пойдем. Тебе надо переодеться и привести себя в порядок, нельзя идти в Академию в таком виде. – Мы снова шагнули в портал, и меня чудом не стошнило от очередного резкого темного перемещения. Или от того, что только что произошло.
– Ты же не собирался приводить ко мне Дракуленка? – спросила я, чувствуя, как холод сжимает сердце ледяной рукой. – Он хотя бы жив?
– Жив. Таким и останется, если не вздумает перейти мне дорогу, – равнодушно ответил Валентайн. Глаза его понемногу светлели, но чешуя на скулах не меркла. – Если захочешь, устрою вам встречу. Для меня это не сложно.
– Спасибо. Не надо, – тихо ответила я, в ужасе представляя, чем эта встреча может закончиться.
Дракуленок, как и я, всегда отличался прямолинейностью и готовностью разорвать за друзей. А Валентайн…
– Как скажешь. Собирайся, Лена, мы уже опаздываем. Из-за твоей выходки завтрак придется пропустить, – он указал мне в сторону ванной комнаты.
И, хотя меня передернуло при мысли о том, что там произошло, я влетела в нее, захлопнула дверь и прислонилась к ней стеной. Сказать, что меня трясло – значит, ничего не сказать. Я с трудом сдерживалась, чтобы не разреветься. Мой мир, не так давно прочно державшийся на основах дружбы, доверия и любви, сейчас выглядел так, будто в него насрали с десяток драконов с огненной диареей.
Тем не менее я глубоко вздохнула и глубоко выдохнула. Сжала кулаки – так, что ногти впились в ладони, и это немного привело в себя.
Я попала в другой мир и выжила. В первые дни практически одна справлялась со всем. Да и потом, я никогда не сдавалась. Не сдамся и сейчас. Я обязательно что-нибудь придумаю, я справлюсь, справлюсь, справлюсь…
– Мы справимся, – раздался в моей голове голос Ленор. – Ты не одна, Лена.
На этом моменте я все-таки не выдержала и разревелась.
Глава 35
– Твой брат ждет девчонку со дня на день, – произнес Хааргрен.
Тэйрен задумчиво посмотрела на свои отполированные ногти. Она почти совершила ошибку, собираясь уничтожить братцеву столь желанную надежду на перемены. Знать бы еще какие… Хотя на самом деле ее, эту Лену, можно использовать по-другому. Если она придет к Адергайну самостоятельно, значит, он разрушил ее жизнь до основания. Так или иначе. Значит, она будет искать защиты и помощи – например, от того же самого Валентайна-Рэгхорна. Значит, каковы бы ни были планы братца, девчонка будет разочарована, напугана, отчаянно одинока… значит, просто нужно будет найти способ к ней подобраться.
– Что, даже ничего не скажешь? – поинтересовался дракон, устраиваясь рядом с ней на диване.
Тэйрен запахнула пеньюар, скрывая обнажившееся бедро. На игры такого рода она сейчас не была настроена.
– Сказать – что? Это ты должен был узнать, что за история с Валентайном, зачем ему эта Лена. Чтобы у нас было больше возможностей его зацепить.
Хааргрен усмехнулся. На наполовину затянутом чешуей-маской лице это выглядело жутко.
– Ты как будто не знаешь, Тэйрен, что твой брат не доверяет никому. Даже мне.
– Бедняжка.
Последнее она выдохнула насмешливо, но ухмылка с лица полудракона пропала мгновенно. Он приходил в ярость, когда она общалась с ним в таком ключе, но Тэйрен было плевать. Теперь, когда в ее руках была эта власть – знание, что Хааргрен готов подвинуть Адергайна, это грело сердце. Насколько такое понятие применимо в Мертвых землях, где холод, кажется, становится состоянием души и тела с самого рождения.
Почему-то именно сейчас некстати вспомнился Ферган и исходящее от него тепло. Уютное золото светлой магии, надежда, защита, доверие… Был ли он искренним с ней хотя бы когда-то? Вряд ли. За маской золотого тогда еще тэрн-ара Тэйрен не увидела мертвого, как земли брата, дракона, зацикленного на власти в точности так же, как Адергайн и как до него их отец. Должно быть, что-то в ней есть, в этой власти, раз все так за нее цепляются. Например, способность казнить и миловать.
Она бы с удовольствием посмотрела, как кровь хлещет из перерезанного мечом из металла Нивелира чешуйчатого горла Фергана.
– Есть кое-что, – спустя продолжительную паузу в их разговоре произнес Хааргрен. – Кое-что, за что можно зацепиться.
Серебряное пламя магических огней плясало на его лице тенями, от него холодными становилась даже ярко-алая ткань балдахина. Сумерки в Мертвых землях сгустились не так давно, но здесь даже день был больше похож на ночь, поэтому Тэйрен давно перестала постоянно хотеть спать. После Даррании она спала сутками, несмотря на то, что эти места были ей родными. Будто темная магия, клубившаяся в крови, окружавшая ее повсюду, выпивала из нее все силы. Весь свет, точнее, его остатки – которые не уничтожил Ферган.
– Я вся внимание, – она подтянула ноги на диван, подаваясь к дракону, проводя пальцами по закованному в броню плечу. Ноздри его шевельнулись, брови – если можно так выразиться про наросты на лице, сошлись на переносице.
– Мы договорились: без игр, Тэйрен.
– Тебе нравятся такие игры, – холодно произнесла она. – Так что?
– Помнишь, что произошло сразу после исчезновения Рэнгхорна, когда его единственный наследник сбежал?
– Череду поединков и показательных казней? Адергайну просто очень нужно было выместить на ком-то свое раздражение.
– Не только. Это пошатнуло его авторитет. Сначала выбор, павший на Приану Альгор, когда на его ложе готовы были положить любую из дочерей высшей аристократии, а он нашел себе в постоянные игрушки человеческую женщину из приграничной деревни.
– С его силой он мог позволить себе все, что угодно, – отмахнулась Тэйрен. – После убийства отца.
– Это так, но и не так тоже. У него была черная страсть к Приане.
Тэйрен расхохоталась. Она смеялась и не могла остановиться, просто потому, что это само по себе звучало нелепо. Адергайн – и черная страсть? Да у него из привязанностей одна-единственная: власть над Мертвыми землями, а в перспективе весь мир у его ног.
Плечо под ее ладонью закаменело. Она почувствовала это даже под пластинами чешуи. Верный знак того, что сидящий рядом мужчина в бешенстве.
– Ладно, – отсмеявшись, произнесла она. – Так что ты там говорил про черную страсть?
– Не забывай, что я был при нем все это время, – холодно отозвался Хааргрен. – Если ты хочешь сотрудничества, Тэйрен, прояви больше уважения.
Он сбросил ее руку, и Тэйрен положила ее на колено. Край пеньюара снова раскрылся, но на этот раз она не стала его поправлять. В конце концов, она прекрасно знала, как на этого дракона действует ее близость.
– Черная страсть. Приана, – напомнила она, подумав о том, что если это реальность, это было бы даже забавно.
– Суть не в них, а в том, что это частично подорвало репутацию твоего брата среди наших, и тогда он решился на ритуал Лозантира.
Тэйрен открыла рот. Ритуал Лозантира был чем-то средним между легендой темных и самоубийством. Поговаривали, что его в свое время провел Горрахон, напитавшийся силой на своем алтаре, но доказательств этому не было. Он представлял собой раскрытие Загранья в своем теле для получения доступа к силе Первоисточника, то есть самого Лозантира.
– Ты…
– Я был свидетелем этому, – скупо произнес Хаагрен, – и во время его проведения меня скрутило от близости такой силы, как новорожденного драконенка. Мне казалось, что из меня вытягивают все внутренности, а самого меня просто раскатывает по земле раз за разом. Снова и снова. Твой брат пропустил через себя эту мощь, а потом рвал обернувшихся темных аристократов голыми руками. Не превращаясь в дракона. Тех, кто осмелился бросить ему вызов. К счастью, их было немного, в те дни мне казалось, он способен уничтожить всех сильнейших и их семьи.