Марина Эльденберт – Драконова Академия. Книга 4. Том 2 (страница 48)

До нее в приюте была другая особа, которую интересовали исключительно пожертвования и престиж, но долго она не продержалась. Ее уволили с подачи Женевьев достаточно быстро, и Сезар ее поддержал. Тогда он еще тоже интересовался детьми и принимал участие в их жизни. Судя по всему, просто потому что так было надо. С момента их расставания Сезар Драгон больше ни разу не появился в приюте. Разве что регулярно перечислял магию.

– Я тоже всегда рада заглянуть к вам, – искренне улыбнулась Женевьев.

Она в самом деле любила проводить время здесь. Не потому, что того требовал образ (по большому счету, ее образ сейчас вообще ничего не требовал), не потому, что привыкла. Просто потому что обожала помогать детям, а видеть их сияющие счастьем глаза, когда они собирались вокруг нее…

– Вы о чем-то хотели поговорить? – уточнила она, поскольку директриса выглядела слегка напряженной.

– Да, если честно, есть одна тема…

– Азарта, садитесь пожалуйста, – Женевьев указала на кресло.

– Вы уже собирались уходить, да и много времени это не займет, – покачала головой та. – Я просто хотела поделиться своими сомнениями по поводу удочерения. И спросить вашего совета.

Женевьев приподняла брови. Обычно Азарта не обращалась к ней по таким вопросам.

– Дело в этой девочке, в Элии. Которая недавно пострадала во время попытки ограбления, – директриса вздохнула. – Ее хочет удочерить Валентайн Альгор. Архимаг Альгор. И я сначала обрадовалась, поскольку он в самом деле принимал очень важное участие в ее жизни, между ними был отличный контакт, но сейчас… сейчас мне кажется, что она ему не нужна.

Ничего себе разговор на пару минут.

– Почему вам так кажется?

– Потому что когда он приходит со своей будущей женой, девочка его вообще не интересует. Он словно… делает это, чтобы что-то ей доказать. Чтобы взять ребенка и произвести впечатление на свою будущую супругу. Я пару раз присутствовала при их разговорах, и у меня создалось именно такое впечатление. Хотя раньше такого не было, и я в растерянности. Несмотря на весь мой опыт, мне бы не хотелось ошибиться или быть субъективной просто потому что… – Она запнулась.

– Потому что?

– Валентайн Альгор темный. Его будущая супруга, насколько я понимаю, тоже носительница темной магии.

– Азарта, – Женевьев обошла стол и приблизилась к ней, – вы сейчас говорили о совершенно других вещах. Внимание и интерес к ребенку ни коим образом не определяется цветом магии и ее направлением или количеством. Если сомневаетесь, проверьте, не отказывайте, но и не форсируйте события. Наблюдайте. Присутствуйте на их встречах, это обязательное условие по протоколу перед усыновлением или удочерением, поговорите с Элией – о том, что чувствует она. И доверяйте себе, потому что ваш опыт бесценен. Я, да и весь остальной совет попечителей, целиком и полностью вам доверяем.

Женщина улыбнулась.

– Да. Да, пожалуй так и я поступлю. Просто немного придержу этот процесс, чтобы не расстраивать Элию. Девочка очень хочет семью, но…

– Но она достойна того, чтобы быть любимой дочерью, а не демонстрацией чего-то кому-то, – произнесла Женевьев.

Женщина кивнула. Они попрощались, и Женевьев направилась к воротам. Пока еще было не сильно холодно, пока осенняя, а затем и зимняя непогода не захватили Хэвенсград в плен дождей и снегов, хотелось прогуляться пешком. Тем более что квартира, где она сейчас жила, была гораздо ближе родительского дома.

Из которого недавно принесли вести. Отец требовал, чтобы она вернулась домой: негоже наследнице будущего тэрн-арха жить в одиночестве непонятно где. Он даже якобы готов был смириться с ее работой в академии Драконова, но верилось с трудом. Стоит ей переступить порог, как все начнется заново. Нервотрепка, наставления о том, что она не должна работать и вообще должна сидеть дома, читать книги и ждать будущего мужа, пока на нее не снизойдет сия благодать, как длань Тамеи.

Интересно, как бы отец отреагировал, если бы узнал, что случилось на островах?

Женевьев представила, как багровеет его лицо, и, не сдержавшись, хрюкнула. По привычке прикрыла рот рукой, стирая этот полупридушенный, совершенно не аристократический смешок. Которого, к счастью, никто не услышал: ворота перед ней, благодаря артефактам, распахнулись автоматически, а улицы уже были полупустыми…

– Магистр Анадоррская.

Его голос прозвучал так неожиданно, что Женевьев споткнулась и чуть не растянулась прямо на улице перед приютом. Если бы Лорхорн ее вовремя не подхватил.

Ее окатило ароматом его парфюма, каким-то пряно-острым, горячим. На мгновение лишая способности мыслить здраво, потому что если раньше это были всего лишь воспоминания, то сейчас она словно снова оказалась в плену той ночи. В его объятиях. Как ни странно, это же и подстегнуло, Женевьев резко освободилась из его рук и довольно холодно поинтересовалась:

– Что вы здесь делаете, адепт Лорхорн?

Он словно и не заметил ее холодности.

– Ловлю вас. – Почему-то рядом с ним она переставала быть той Женевьев, которая непременно отшила бы этого дерзкого мальчишку. Вот только теперь проблема заключалась еще и в том, что после их разговора в кабинете она уже не воспринимала его исключительно как адепта, и это сводило с ума.

– Я имела в виду, вы должны сейчас быть в Академии, – стараясь сохранить дистанцию магистр-адепт, которая рассыпалась, как песочный замок, произнесла Женевьев. – Порталы запрещены.

– У меня есть личное разрешение ректора Эстре. Получил его только сегодня. – Лорхорн протянул ей упакованный в красивую бумагу сверток. – А это вам.

Сверток оказался роскошным букетом. Настолько роскошным, что простому адепту позволять себе такое наверняка было накладно. Учитывая, сколько магии требуется для занятий… и не только. Первым порывом было отказаться. Чтобы он никогда больше не приходил и не приносил таких букетов. Так и следовало поступить, но Женевьев не смогла. Как не смогла сдержать странный вздох, когда букет перекочевал в ее руки.

Ей нравились цветы. Она всегда их любила, и Сезар присылал ей букеты пачками. Одни увядали, он присылал новые. На ее рожденье всегда было море цветов, по любому ее щелчку пальцев всегда были цветы, но никогда еще ей не дарили столь дорогих подарков. Никогда ради нее не получали разрешение на порталы. Никогда…

Женевьев остановила себя на этой опасной мысли.

– Я не думаю, что нам стоит…

– Я хочу проводить вас домой. Уже поздно, – совершенно спокойно перебил ее Лорхорн. – Позволите?

Если бы он стал настаивать, напирать, как тогда в кабинете, она бы сумела ему отказать. Но на такую простую совершенно ни к чему не обязывающую просьбу достаточно сложно ответить отказом. Особенно если отказывать совершенно не хочется.

– Хорошо. Если пообещаете, что это больше не повторится.

– Этого я совершенно точно обещать не могу.

Только сейчас Женевьев поняла, что так и стоит рядом со своим адептом перед приютом, и к щекам прилила краска.

– Пойдемте, – немного резко ответила она и поспешно зашагала по улице.

Лорхорну не составило труда ее догнать.

– Никогда бы не подумал, что вы так быстро бегаете.

– Никогда бы не подумала, что вы настолько… настойчивы, – сердито ответила она, вложив в это слово совершенно иное значение и показав его интонациями.

Лорхорн снова пропустил шпильку мимо ушей.

– Да, настойчивости мне не занимать. Особенно когда дело касается женщины, которая мне безумно нравится.

У Женевьев вспыхнули уши. Хорошо хоть в темноте этого не было видно!

– Прекратите.

– Что именно? Делать вам комплименты?

Она не нашлась, что ответить. Как такое вообще возможно?! Где ее хваленое красноречие?

– Нет. Я уже обозначила, что между нами ничего нет и не может быть.

– Да, я это уже несколько раз слышал. Тем не менее сейчас мы идем рядом и наслаждаемся обществом друг друга.

– С чего вы взяли, что я наслаждаюсь?

– С того, что вы никуда бы со мной не пошли, если бы не наслаждались. И да, это тоже был комплимент.

Женевьев открыла было рот, чтобы возразить, но поняла, что в этой теме бесконечно ему проигрывает. Пока. Просто ей нужно время чтобы выбрать стратегию поведения, а значит, сейчас нужно всего лишь сменить тему. Ничего нового, суть та же самая дипломатия.

Его близость действовала одуряюще. Будучи ее адептом, он был ее выше, а еще от него исходила это по-настоящему мужская сила, которая с возрастом еще более разовьется… да какая ей разница во что она разовьется!

Меняй тему, Женевьев. Меняй тему.

Она украдкой взглянула на него, отметив резкий профиль, сильные плечи. Даже в форме адепта он выглядел невероятно мужественно. Вот и как тут менять тему?

– Вы собираетесь углубленно изучать артефакторику? – поинтересовалась она.

– Вы так много обо мне знаете? Я польщен.

В его глазах сверкнули знакомые искры, и Женевьев прикусила язык.

– Просто я видела вас на кафедре, когда… – Она чуть не ляпнула «проходила мимо», но вовремя себя остановила. – Шла за документами. Вот и сделала логичный вывод.

– Ну что ж, вы правы, – Лорхорн пожал плечами, – обожаю артефакты, разработку заклинаний и все, что с этим связано. Можно сказать, это моя вторая суть. Изучение магии и создание с ее помощью того, что способно облегчить жизнь или оказать помощь. С одной стороны, не очень мужское занятие, с другой… мне плевать. Я обожаю магическую науку и рассчитываю связать с ней свою жизнь.