Марина Эльденберт – Бабочка (страница 9)
«Лэйси пропала».
«твоя старшая?»
Алетта ткнула меня локтем в бок и когда я кивнула, округлила глаза.
«как?!»
«Не вернулась со смены. Тапет выключен».
«хидрец», – выскочило сообщение, и следом второе: – «так ты в участке зависала?!»
От переписки меня отвлек голос преподавательницы:
– Начнем с проверки основных знаний. Назовите четыре ключевых даты и события Раверхарна, раз и навсегда изменившие историю нашего мира.
Поскольку желающих ответить не нашлось (видимо, после обеда не все еще проснулись), въерха коснулась планшета со списком студентов.
– Ньестра Л’оу.
Сидевшая во втором ряду девушка с огненными волосами подняла голову:
– Глобальная катастрофа, раскол и схождение материков, объединение государств, – она произнесла это таким тоном, что больше всего в ее речь вписывались слова «глобальная катастрофа». – Год четыре тысячи пятьсот шестьдесят шестой по старому летоисчислению, в новом календаре он называется «точка ноль» или «начало отсчета», символизирующее первый год создания Раверхарна.
– Не совсем так, – поправила преподавательница. – Раверхарн как Объединенное Государство Возможностей и Процветания появился лишь шестьсот восемь лет спустя, до этого выжившие пытались строить новую цивилизацию, основываясь на достижениях предыдущей и вели войны за территорию. Если мы обратимся к истории, в те годы людям очень сложно было смириться с тем, во что превратился наш мир, и неудивительно. Все коммуникации были повреждены, все технологии нарушены, не было ни электричества, ни возможности общаться на дальние расстояния. Процветало мародерство и грабежи, мир катился в Бездну. Кто скажет, кто сумел это изменить?
Сидевший на четвертом ряду парень вскинул руку.
– Лидх Картерн, – произнес он. – Въерх.
– Верно, – кивнула ньестра П’риар. – Именно катаклизм, почти полностью разрушивший наш мир, наделил нас силой, которую мы пронесли сквозь столетия. Я бы сказала, что это был дар нашей планеты тем, кто сумел выжить, чтобы мы могли уберечь мир от подобных последствий в будущем.
В общем, да. Примерно все так и было. Первые въерхи появились в мире после той катастрофы: от прежней цивилизации мало что осталось, ее до сих пор пытаются изучать, чтобы восстановить исторические данные, но тщетно. По сути, там изучать-то особо нечего, поскольку все было разрушено подчистую.
Мне в ладонь ткнулось перо, и я снова опустила глаза в чат:
«так что сказали политари?»
«Что не примут заявление раньше, чем через неделю».
Вместо ответа однокурсница прислала смайл с отвисшей челюстью, а следом второе сообщение:
«что будешь делать?»
– Может быть, вы нам подскажете?
В аудитории повисла тишина, и я подняла голову. Обнаружила, что все смотрят в нашу сторону, включая преподавательницу. Точнее, она смотрела прямо на меня, но поскольку я понятия не имела, о чем был разговор, пришлось уточнять:
– Что именно?
Въерха нахмурилась.
– Вторую основную дату Раверхарна.
– Год тысяча триста сорок четвертый. Признание въерхов отдельной расой.
– Верно, – подтвердила преподавательница. – Именно в те годы произошло признание нас расой, которая отличается от людей. До того времени считалось, что въерхи – всего лишь эволюция человеческой ветви, но потом оказалось, что это далеко не так. В те годы нам пришлось многое пережить, и все это мы будем изучать подробно. Как вас зовут?
– Мэйс. Вирна Мэйс.
Преподавательница скользнула по списку быстрым взглядом.
– Нисса Мэйс. Десять минусовых баллов за невнимательность.
С первых рядов донеслись смешки.
– Но я ответила на вопрос.
– Тем не менее до этого вы меня не слушали, – въерха отвернулась, дав мне понять, что разговор окончен. – Третья дата. Кто хочет ответить?
С плотно забитого (пожалуй, плотнее всего) шестого ряда вскинула руку коротко стриженная студентка.
– Две тысячи восемьдесят восьмой. Проседание.
– Правильно. Расскажете подробнее?
– Материк начал медленно сползать в воду, миру грозило затопление и новая глобальная катастрофа. Мы объединились, чтобы удержать материк над водой.
– Четвертая?
На сей раз ответить вызвался въерх с длинными, стянутыми в хвост волосами.
– Становление въерхов у власти. Две тысячи восемьсот семидесятый.
– Все так. И по сей день мы с вами живы благодаря тому…
«извини», – упало в чат от Алетты.
«Без разницы», – написала я.
«это все потому что ты человек».
Я не ответила. С калейдоскопников действительно спрос был выше, и то, что спускалось въерхам, нам не прощалось. Толку заморачиваться по этому поводу я не видела, поэтому просто вернулась на лекцию. Как раз в тот момент, когда ньестра П’риар закончилась разоряться о собственном величии, то есть о величии въерхов и о том, что в наши дни (четыре тысячи девятьсот пятьдесят первый год) ничего этого не было бы, если бы не.
Сдается мне, говорить об этом любой въерх может бесконечно. Вот она и говорила, о тактике Лидха Картерна, о том, как он объединил города и создал Первую Армию Восстановления, о том, как мир снова стал единым целым и очистился от заразы потребленцев и мародеров.
В общем-то, это была обычная вводная по истории, и когда прозвенел звонок, преподавательница поспешно произнесла.
– Домашнее задание: подробно проработать вопрос, почему точка ноль все-таки считается датой создания Раверхарна. Устный опрос по времени Восстановления и стратегии Лидха Картерна. Все свободны.
«Все свободны» потекли в сторону выхода из аудитории, Алетта же повернулась ко мне.
– Что будешь делать, Ви?
– Вечером поеду в «Бабочку», – подхватила сумку и поднялась.
– В «Бабочку»?
– Да, клуб, в котором работала Лэйс. Надеюсь, что-нибудь выясню.
Летта кивнула.
– Держи меня в курсе, ок?
Я кивнула в ответ. Мы даже подругами не были, поэтому сейчас в аудитории стало немного теплее.
В коридор мы вышли вместе, направляясь в сторону лабораторий. Летта молчала, а я думала о том, как мне досидеть оставшиеся занятия и пережить смену у Доггинса.
Сегодняшний вечер казался далеким, как никакой другой.
Глава 8. Ловушка для синеглазки
Если еще вчера чесались кулаки набить кому-то морду, то сегодня даже нудные лекции летели незаметно. Все потому, что вчера я сначала выпустил пар, разрезая волны, а затем придумал, как развлечься на выходных.
Океан вообще не позволяет мыслей. Зазеваешься – и тебя захлестнет волной, а после поволочет на дно. Либо будешь тормозить башкой о песчаный берег, рискуя сломать шею. Поэтому укрощение океана – единственный способ выбросить все лишнее и ото всего этого освободиться. Злость на отца действительно отступила, но стоило оказаться на суше, память снова подкинула воспоминание о красноволосой девчонке. Вирна Мэйс будто отбойное течение затягивала под воду, утягивала в океан, и у меня не получалось перестать о ней думать. А как справиться с едховой обратной тягой? Конечно же, ей поддаться.
Значит, нужно заполучить калейдоскопницу.