Марина Эльденберт – Бабочка (страница 8)
– У меня пропала сестра…
– В вашем договоре, нисса Мэйс, четко обозначено, что пропуск занятий недопустим, – в голосе ее звенела сталь. Она не предложила мне сесть, не предложила пройти, но ее пронзительный голос металлическими занозами впивался в кожу даже с другого конца кабинета. – Государство тратит огромные деньги, когда дает вам шанс получить высшее образование, поэтому пропуск занятий – уже достаточная причина для отчисления, если у вас нет достаточных для того оснований.
– Вы не позволили мне и слова сказать, – произнесла я. – У меня пропала сестра, участок открывается в то же время, когда у нас начинаются лекции.
– Ваша сестра не имеет никакого отношения к вашему обучению, – отчеканила она.
– Моя сестра имеет отношение ко мне! – я невольно повысила голос, и брови декана сошлись на переносице.
– Ваша. Личная. Жизнь. Меня совершенно не волнует, нисса Мэйс, – резко произнесла она, вырастая над столом. На вид ей можно было дать как тридцать пять, так и все пятьдесят, возраст въерхов сглаживается за счет питающей их силы. Юбка-карандаш цвета стали и такой же пиджак придавали въерхе сходство не то со статуей, не то с вышеупомянутым карандашом. – Вы не просто прогуливаете, вы пренебрегаете Уставом Академии. Или не читали его вовсе? Прежде чем подняться ко мне, вы должны были надеть форму.
Твоего едха! Она что, глухая?
– Моя сестра исчезла, – уже с трудом сдерживаясь, говорю я. Руки сами собой сжимаются в кулаки. – Я не знаю, что с ней, по-вашему, я должна была просто явиться на лекции, переодеться в форму и наслаждаться вашими едховыми знаниями?!
– Не смейте говорить со мной в таком тоне! – огненные глаза опасно сверкнули. Всю невозмутимость с нее как волной смыло. – Вы ранены?
– Нет, – цежу я.
– У вас умер кто-то из родственников, и есть свидетельство о кремации?
– Нет.
В этот момент я уже готова похоронить ее, под кипой лежащих на столе бумаг, а сверху возложить надгробный указатель-тапет с именным «едхова надра».
– Вы нуждаетесь в неотложной медицинской помощи, не в состоянии передвигаться самостоятельно или серьезно больны?
– Нет.
– В таком случае вынуждена вас огорчить, – теперь уже слова цедит она. – В договоре на обучение, который вы подписали, оговаривается, что вы обязуетесь посещать занятия согласно учебной программе и выполнять тесты не ниже восьми пропускных баллов. В случае нарушения и первого и второго пункта я имею право единолично поставить вопрос о вашем отчислении.
– Уверен, до этого не дойдет, – раздался за моей спиной голос.
Голос, который я меньше всего ожидала услышать.
Голос Лайтнера К’ярда.
Глава 7. Приглашение
Не представляю, кто из нас больше выпал в осадок: декан или я.
– Ньестер К’ярд, – определенно, в себя она пришла быстрее. – Что вы здесь делаете?
– Услышал, что у моей хорошей знакомой неприятности, – на этих словах я чуть было не скатилась обратно в тот самый осадок, но перевесило чувство самосохранения, и я выпарилась в реальность. Обернувшись, споткнулась о насмешливый взгляд, в котором клубился подземный огонь. – И решил ее поддержать.
– М-м-м… То есть вы утверждаете, что нисса Мэйс вам хорошо знакома и вы можете за нее поручиться?
– Ага.
Помимо насмешки в огне завелось что-то еще. Что-то еще, подсказывающее мне, что лучше прямо сейчас признаться декану, что все это фарс, что я вижу этого парня второй раз в жизни, но в моей жизни сейчас творился полный хидрец. Судя по глазам въерха, расслабленно глядящего поверх моего плеча на декана, он прекрасно это понимал. Судя по глазам декана, она уже сомневалась в своем решении, потому что имя К’ярд действовало примерно как допуск высшего уровня и не принимать во внимание слова сына правителя города было бы, по меньшей мере, опрометчиво.
Понимая, что если я продолжу молчать, через пять минут лишусь места в Академии и возможности вытащить свою семью из нищеты, кашлянула.
– Я говорила вам, что у меня серьезные обстоятельства, декан Фрейт.
– Что ж, – пробормотала она, отступая к столу. – В таком случае, полагаю, вы можете идти. На будущее учтите, что о таком надо предупреждать заранее, нисса Мэйс.
Думаю, если бы она могла, она бы вышвырнула меня, не задумываясь. Но она уже не могла. Не сейчас, по крайней мере: судя по кислому выражению лица и плотно сжатым губам, это бесило ее гораздо больше, чем декан собиралась себе позволить.
– Учту, – ответила я, и, перехватив сумку, направилась к выходу.
– И не забывайте про форму, – запоздало отпинговали мне в спину.
– Не забуду.
Меня пропустили довольно учтиво, даже в сторону отступили с дороги. Въерх вышел следом за мной, даже не взглянув в сторону секретаря, которая не сводила с нас глаз. Стоило нам оказаться в холле перед деканатом, я остановилась, сунув руки в карманы.
– Что тебе нужно?
– Никакого воспитания, – фыркнул он. – Никакой благодарности.
– Если ты сейчас скажешь, что сделал это просто так, я поцелую твои ботинки, – сообщила я. – Ну?
Он приподнял бровь.
– Не искушай меня, синеглазка.
Глядя на меня сверху вниз (не то благодаря росту, я едва доставала ему до плеча, не то благодаря положению), он скользнул взглядом по моим губам. И сделал это так, что я вспыхнула, как от прикосновения к раскрытой в корке магмы трещине.
– То есть ты сделал это просто так, и я могу идти? Супер, – развернулась, но меня тут же перехватили за локоть.
– Не торопись.
– Ага, – стряхнула его руку. – Но если ты сейчас продолжишь играть в гляделки, у меня будет еще один прогул.
– Придешь на вечеринку, – коротко произнес он.
– Че-го?
– Придешь на вечеринку. В конце недели, – повторил К’ярд. – Адрес пришлю.
– Нет.
– Нет?
– Я занята, – коротко отозвалась я.
– А мне плевать, – произнес он. – Я вытащил тебя из задницы, синеглазка. Ты мне должна. Ты придешь на вечеринку. Если хочешь и дальше здесь учиться.
Развернувшись, он направился в сторону стеклянного перехода, оставив меня посреди холла в компании декоративных рыбок. Лиариум был вмонтирован в стену, собственно говоря, он заменял одну из стен, ту, что была напротив расчерченного рамами окна от пола до потолка. Рыбки суетились, пытаясь урвать куски выпавшего по таймеру корма, и я почему-то подумала о том, что люди не сильно от них отличаются.
Раскрывают рот, чтобы слопать то, что в него бросают въерхи.
И «Калейдоскоп» – не исключение.
На этой мысли я вытряхнула себя в сторону, куда ушел К’ярд: часы показывали два больших деления и одно маленькое, которое стремительно сокращалось. До начала лекции оставалось чуть больше пятнадцати минут, а мне нужно было еще переодеться и добежать до аудитории.
Поэтому я ускорила шаг, быстро спустилась в раздевалку (к счастью, никто из встретившихся по дороге больше не тыкал в меня пальцем), переоделась и влетела в аудиторию за пару секунд до звонка.
– Ты где была? – прошептала Алетта одними губами.
Мы с ней везде сидели вместе, и сейчас она сдвинулась в сторону, позволяя мне сесть.
– Потом расскажу, – ответила так же шепотом.
Преподавательница окинула меня оценивающим взглядом. Коснувшись тапета, кивнула на доску, где высветилось ее имя, название курса: История Раверхарна, и краткие сведения по выпускным данным.
– Всем доброго дня. Меня зовут Ильтана П’риар, и я буду преподавать вам курс углубленной истории. На вашем факультете в конце семестра будет контрольный тест, в конце курса защитите работу по выбранной теме. Экзамена у нас не будет, но это не значит, что можно расслабляться. До теста и защиты я допущу только тех, у кого будет не менее восьмидесяти процентов посещения лекций и стропроцентная практика, не считая пропусков по уважительным причинам.
Дались им эти пропуски.
Экран тапета вспыхнул:
«так где ты была?» – сообщения от Алетты.
Я развела руками: пера по-прежнему нет. Однокурсница подтолкнула ко мне свое.