Марина Джокович – Химеры Белграда (страница 4)

– Потому что моя работа – защищать закон и эту страну, – ответил Драган Павлович, который уже допил кофе и выкинул стакан в урну. – В аэропорту не просто убили человека – он секретарь оппозиционной партии.

– И я ваш единственный свидетель? – от собственных слов по затылку девушки пробежал холодок.

Помощник прокурора кивнул.

– А зачем тот человек вообще со мной заговорил? Если бы он не привлекал моего внимания ему было бы лучше, – задала напрашивавшийся вопрос Марина.

– Думаю, ему не удалось сбежать сразу, поэтому он сделал то, что должно было сбить нас со следа – остановился практически на месте преступления и стал ждать подходящий момент, притворившись, что летит вместе с вами. Семейная пара вызывает меньше подозрений, чём одиночный путешественник-мужчина, – пояснил помощник прокурора.

– То есть теперь вы мне доверяете? – сделала вывод девушка.

Мужчина взял её под руку:

– Если бы вы были с ними заодно, то шансов убежать от меня было как минимум… несколько.

– Но у вас мой паспорт, – возразила на это Марина.

– Ну и думайте, если бы вы были преступницей, вы бы пришли с настоящим паспортом? – усмехнулся Драган Павлович.

Марина улыбнулась.

– А с чего вы взяли, что убийца именно тот человек? – спросила девушка чуть погодя, когда они свернули во двор очередной типовой многоэтажки.

– Потому что он единственный, кого мы не нашли, – ответил помощник прокурора. – А тем временем сторонники оппозиционного блока окружили здание Парламента Белграда и готовятся взять его штурмом. Известие о странной смерти секретаря одной из партий вызовет только дополнительные волнения. Поэтому мы должны как можно скорее установить, кто его убил.

– То есть, чтобы защитить действующую власть вам нужно разобраться в смерти того, кто на эту власть нападает, – заметила Марина.

– В этом и есть закон, – подтвердил помощник прокурора. – И защищаю я не просто действующую власть, а законную власть, конституцию и наш суверенитет.

– Я так понимаю, что не все, как вы, считаете эту власть законной… – возразила девушка.

– То, что вы понимаете или не понимаете, меня мало волнует, – ответил Драган Павлович. Но, затем всё же добавил: – Вы слышали о том, что произошло в белградской школе Рибникара?

– Что? – в голову ничего не приходило, и Марина вопросительно посмотрела на мужчину.

– То, с чего все началось, – ответил помощник прокурора. – Полгода назад, в первых числах мая один из учеников пришел в школу с пистолетом отца и расстерлял десять человек. Стрелка направили в психоневрологический диспансер. В тот же день были приняты очередные меры по разоружению населения, но протесты «против насилия» с требованием отставки правительства и президента были уже запущены. Люди, организующие эти политические протесты, использовали смерть детей как повод. Думаете, им сложно подстроить смерть одного из лидеров оппозиции, чтобы скомпрометировать власть? Они не побрезгуют ничем, чтобы добиться отмены победы правящей партии на выборах. Это военная технология, которую те, кто бомбил Югославию, сегодня применяют против нас.

– Если вы правы, а они нет, – сотрудник прокуратуры ускорил шаг и девушке приходилось за ним практически бежать, – как им удаётся мобилизовать столько людей внутри страны?

– С помощью денег разумеется, – печально усмехнулся мужчина. – Среди спонсоров протеста такие международные корпорации как Фейсбук[1], Кока-кола и Гербалайф. К сожалению, здесь весьма просто набрать людей за деньги. В Сербии каждый четвертый – безработный, каждый десятый – живёт за чертой бедности.

– И как вы с ними справитесь? – спросила Марина.

– Во главе там стоят люди, у которых больше ресурсов, чем способностей, – посмотрел себе под ноги мужчина, а затем кивнул на подворотню.

ФЛОРИАНА

– Вы точно знаете дорогу? – спросила Марина, когда они миновали небольшой сквер. – Мне кажется, что центр там, – она указала в ту сторону, откуда доносилось больше шума.

– Там не центр. Там Земун, – поправил её Драган Павлович. – Но мы идём не к центру, а туда, куда никто не ожидает. В блок 45.

– Это что-то новое, – оживилась Марина.

– Мы идём в то место, куда обычно прячем свидетелей, – пояснил помощник прокурора.

– И долго до него идти? – поинтересовалась девушка.

– Недолго.

Они остановились у подъезда невысокого дома с двумя звездами, налепленными над дверью. Присмотревшись, Марина разобрала и надпись, которая гласила, что заведение находящееся перед ними называлось «Флориана».

– Вы издеваетесь? Это какой-то бордель, – замотала головой девушка. – Я туда не пойду.

– Успокойтесь, нам нужно только переждать время, пока к нам не пришлют охрану, – невозмутимо ответил Драган Павлович, потирая замёрзшие пальцы. – К тому же не так тут и плохо. Совсем недалеко улица имени вашего космонавта Юрия Гагарина, а с другой стороны – Ада Циганлия.

Марину эти аргументы не слишком убедили.

Драган Павлович позвонил в домофон, и ему открыли. Он придержал дверь и Марина брезгливо переступила порог, стараясь держаться поближе к сотруднику прокуратуры.

Они вошли в фойе. Помощник прокурора поздоровался с консьержем. Тот сразу выдал ему ключ от комнаты. Никаких вопросов при этом не задавал. Видимо, появления помощника прокурора было здесь нередким и сюда действительно водили свидетелей.

На лифте они поднялись на третий этаж. Сотрудник прокуратуры точно знал расположение, потому что сразу повернул направо к третьей от лифта двери. Отперев номер, он пригласил Марину войти.

Они оказались в небольшой типичной для старых отелей комнате. Видавший виды покоцанный деревянный комод, он же стол. Кровать с металлическим изголовьем, не хотелось представлять, что на ней делали. Картина с изображением берега Дуная на стене. Старые оранжевые занавески с цветочным орнаментом в три ряда задёрнуты. Из современного была плазменная панель под потолком и бар-холодильник.

Помощник прокурора закрыл дверь. Прошёлся по комнате, заглянул в уборную. Убедившись, что в номере никого нет, он снял с себя автомат и положил на кровать. Отправив папку на комод, он взял пульт и включил телевизор. На экране появились какие-то девушки, но мужчина не придал этому значения, быстро сменил их на новости и сел на край кровати.

Марина стояла посреди комнаты, не зная, что ей тут делать. Драган Павлович заметил её замешательство и похлопал по заправленной кровати рядом, чтобы она садилась. За неимением лучшего варианта, скептически осмотрев покрывало, девушка пристроилась там, куда ей указали.

В новостях шёл прямой репортаж из центра Белграда. Толпа, из которой что-то выкрикивают. Демонстранты со свистками и государственными флагами. Полиция, которая теснит людей. Потом показали вечерние кадры вчерашней акции протеста, когда начали зажигать световые шашки. Наконец, журналист заговорил о Зориче, секретаре оппозиционной партии «Милосердие».

– Зорич, – сказала Марина. – Это же он убит в аэропорту? Что говорят?

– Говорят, что он пропал, – с некоторой задержкой ответил помощник прокурора. – Считают, что, возможно, он задержан силовыми ведомствами, и требуют его выпустить…

– Почему бы вам просто не сказать, что он убит? – предложила Марина. – Это бы сняло многие вопросы.

– Потому что всё гораздо сложнее, – посмотрел на неё Драган Павлович.

– Хотите сказать, что о его смерти знаете пока только вы и его убийца? – попыталась понять логику девушка. – Рассчитываете на то, что он себя выдаст?

– Пока с вашей помощью мы не найдём убийцу, нам не поверят, – сказал помощник прокурора.

Марина молча подняла брови.

– У нас есть некоторые проблемы с доверием к власти и её позитивным восприятием, – не особо охотно поделился помощник прокурора. – Люди теряют веру в то, что власть олицетворяет справедливость, но бороться за неё всё равно надо.

Разговор сам собой прервался. Они вернулись к просмотру новостей. На экране сменился сюжет. Теперь показывали перекрывших движение на улице с транспарантами.

– Что значит «Не пристаjемо»? – спросила Марина.

Помощник прокурора промолчал. За черным плакатом с непонятной надписью мелькали светоотражающие оранжевые куртки.

– Жилеты автомобилистов, как использовали во время протестов из-за подорожания бензина во Франции, – узнала девушка. – Теперь их вам прислали?

– Прислали, – вздохнул Драган Павлович, – и не только из Франции.

– И как, интересно, они к вам попадают? – не поверила Марина.

– У нас же целая сеть международных молодёжных организаций! – язвительно сказал мужчина. По его живой реакции было ясно, что этот вопрос его сильно задевает и раздражает. – Бесплатные поездки в соседние страны за счёт «Открытого общества» Сороса, филиал которого отлично функционирует в Боснии, куча получателей грантов от американских НКО: учителя, журналисты, юристы и бизнесмены – все гастролируют. Поэтому у нас не только их жилеты, у нас… – он махнул рукой и не стал договаривать.

Получалось, что аргумент снова себя исчерпал. То есть обсуждать было особо нечего. Вести споры о политике на самом деле не хотелось ни одному, ни другому. Поэтому они снова переключились на новости.

На экране как раз происходило что-то странное. Немолодой мужчина, стоя напротив административного здания, поливает себя бензином и поджигает.

– Зачем он это делает? – спросила Марина.