Марина Дяченко – Луч (страница 23)
– У мой сестры, Оли, с Азизом тоже давным-давно. Они год как отменили контрацепцию. Беременности нет. Оля попросила меня помочь…
– В смысле – «помочь»?
– В смысле я сделал лабораторный анализ… Азиз стерилен. Он не может иметь детей.
– Жалко, – медленно проговорила Лиза. – Им придется разморозить «отца» из пробирки, но это же не конец света, и…
–
Сделалось тихо.
– Илюш, но это ерунда, – сказала Лиза очень мягко. – Я только что была у Йоко, их сын…
Илья перевел взгляд на что-то на лабораторном столе. Лиза увидела детскую соску. Синюю, с пластиковым колечком.
– Отец Адама не Роджер, – тихо сказал Илья. – Я провел тесты… несколько раз. Отец ее ребенка – анонимный донор из банка спермы. О доноре известна его раса… больше ничего.
Лиза подтянула к себе стул и села. Впервые с момента гибели Грега серая пелена перед ней дернулась, в ней появились рваные прорехи. Мир, который открылся за ними, был отравлен и проклят.
– Ты проверял?
– Сто раз! Знаешь, я… не понимаю, почему это вскрылось только сейчас. Луч автоматически контролирует наше здоровье… должен контролировать.
– Луч, – громко сказала Лиза. – Почему ты не выявил бесплодие мужчин экипажа, почему не сообщил?!
– Не было запроса, – ровным голосом отозвался искусственный интеллект. – Создать запрос? Провести исследование? Оповестить экипаж?
– Нет! – рявкнула Лиза.
Луч замолчал. Лиза сидела, раскачиваясь на стуле, двумя руками вцепившись в волосы:
– Не верю… Не могу поверить.
Илья кивнул, не глядя на нее:
– Я даже знаю, зачем это сделано. Наших родителей перед стартом генетически откорректировали, поставили срок годности: пятьдесят плюс-минус пара лет. Ресурс в путешествии страшно дорог, отработал свое – и нечего расходовать кислород. Мы родились уже готовенькими, «срок годности» у нас в крови… А колонисты на Новой Земле должны жить долго. Эти сперматозоиды, у нас в банке, несут генетическую информацию, которая отменяет ограничение. Наши дети будут жить до ста… Ваши дети.
– Больные уроды, – прошептала Лиза.
Илья опять грустно кивнул:
– Больные уроды. Те, кто это с нами сделал. И с нашими родителями.
Лиза ладонями прижала волосы, поднявшиеся дыбом:
– Наши родители соучастники. Что, твой учитель всего этого не знал? Генетик?! Мария точно знала… Точно. Сволочь.
– Может быть, знали не все? – Илья накрыл ладонью ее руку. – Не все?
Лиза помотала головой:
– Они нас продали с потрохами. Даже наши гены. Все ради эксперимента. Ради великой идеи. Я не прощу ни отца, ни мать, ни Марию.
Илья сжал ее руку:
– Я прошу тебя. Проживи с этим знанием несколько дней… как я прожил. Ничего никому не говори. Они все мертвы, твои родители, мои родители, Мария…
– И что?!
– Не надо сводить с мертвецами счеты! То, что с нами сделали… Ужасно, противно, я не знаю, как сказать об этом всем квантам… и особенно Роджеру. Но надо жить дальше. Пойми, быть донором биологического материала – только часть отцовства. Крохотная часть. Мы воспитаем наших детей, мы вложим в них себя, они будут родные, наши, это гораздо важнее…
– Ты говоришь как она, – сказала Лиза. – Мария… Ее голос звучит в ваших головах. Какие же вы все проклятые лицемеры.
– Вставай. Поднимайся. Скорее. Да просыпайся ты!
Он разлепил глаза. Над ним стояла Элли в его махровом халате, с растрепанными волосами и телефоном в руках.
– Смотри…
Она поднесла к его лицу свою трубку.
Население: 301. Счастье – 30 %. Цивилизованность – 61 %. Осмысленность…
Денис протер глаза: осмысленность – двадцать процентов. Двадцать! Что за цирк, как это может быть, куда испарился смысл из их жизни? И где новорожденные дети?!
Телефон Элли разразился звонком. Элли прижала трубку к уху:
– Марго? Да, видела. И что? Понимаю! Что?!
Помолчала несколько секунд. На ее телефон упала ссылка – с характерным звуком, Элли углубилась в чтение, пощелкивая пальцем по экрану…
– Песец, – сказала шепотом. – Мы приехали.
– Да что там случилось?!
Роджер сказал, что Адам – его сын, что бы ни случилось, что он любит его и вырастит и хочет еще детей вместе с Йоко, которую обожает. Роджер сказал, что будет работать, сколько ни отмерено, чтобы Адам и все новые дети встретили Прибытие здоровыми и счастливыми. Роджер сказал, что ничего не изменилось и он будет жить по-прежнему.
Он держал свое обещание две недели, а потом открыл люк, путь в который проложила Лиза, когда ей было пятнадцать, а Роджеру – двенадцать. Узнав о его смерти, Лиза испытала не страх и не грусть, а ярость.
Жизнь! Которую отдал Грег! Выкинуть под ноги, спустить в сливную трубу! Если бы можно было вернуться в прошлое. Пусть бы Роджер, а не Грег, шел в проклятый энергетический отсек. И от Роджера, а не Грега осталась на железном полу горстка пепла.
– Да будь он проклят, – сказала Лиза квантам, которые принесли ей ужасную новость. – Не надо его хоронить, утилизируйте вместе с мусором.
– Лиза?!
Через час она получила личное сообщение от Йоко: «А ТЫ САМА-ТО?!» – крупными буквами.
Так она перестала быть капитаном, впрочем, теперь в этой должности мало было толку. В последний раз она воспользовалась тем, что когда-то было ее властью, чтобы собрать экипаж в общем зале.
– Кванты, – сказала Лиза. – Наши родители нас предали. Мы не принадлежим себе с момента зачатия, мы родились здесь ради чужого плана, но лично я, ваш бывший капитан, не собираюсь этот план исполнять. Я не ходячий инкубатор, я не предам моих детей, я отказываюсь их зачинать. Вся свобода, которую я могу себе позволить, – не играть по чужим нотам. Я не робот и не программа. Я поступаю так, а вы решайте, каждый для себя, как жить дальше. И не беспокойтесь о пилотировании – Луч прекрасно справляется. Ему больше не нужны операторы.
Она не помнила, как спустилась со сцены и как прошла мимо пятиметровой статуи Грега – мраморной, с живым одухотворенным лицом. В экипаже «Луча» были гениальные скульпторы, но Лиза не подняла головы, чтобы посмотреть на Грега снизу вверх. Она знала, куда ей идти, – в апартаменты Тролля, где теперь царствовала стерильная чистота. И работала линия доставки – поесть, развлечься, побегать в виртуальной реальности. Так можно жить и год, и двадцать лет.
Он нашел в морозильнике пельмени, повертел в руках. Ему хотелось есть. Хотя обычно от стресса аппетит у него пропадал начисто.
Нашел кастрюлю, закипятил воду. Наблюдая, как варятся пельмени, слушал разговор Марго и Элли – они обменивались репликами, как зуботычинами.
– Вычленить главную проблему…
– Что тебе не ясно?!
– Слушай, ты меня бесишь, Марго… Мне все ясно! Но главная проблема не в том, что их мужики бесплодны! Проблема в том, что их родители им врали…
– Спасибо, Капитан Очевидность!
Автоматически открылась дверь. Вошел Славик, глядя перед собой, как сомнамбула. Марго и Элли резко замолчали. У Дениса в первый момент мелькнула мысль о том, что Славик под кайфом, – но на территории даже пива нет!
Славик прошел через буфетную по прямой и врезался в кофе-машину. Тяжелый автомат закачался и чудом не рухнул на пол.
– Что ты творишь?! – рявкнула Элли.
Славик повернулся к ней. Посмотрел, будто не узнавая. Потер лоб. Сел за стол, вытянул ноги в красных кедах.
– Ты пьяный? – отрывисто спросил Денис.
Славик тяжело помотал головой:
– Н-нет… Я думаю. Вам не кажется, что пора уже сказать н-нашим пупсам, что они в матрице?