Марина Даркевич – Осенняя молния (страница 7)

Ужас холодной рукой хватает студентку за горло. Она понимает, что попала в смертельную ловушку. Гибкое тело бьется и выгибается на земле. На лбу у злоумышленника вспыхивает тусклый фонарь — батарейки почти «на последнем издыхании», но всё, что ему надо, он видит… Зато кому не надо, не заметят отблеска из глубокой расселины, на дне которой распласталось тело студентки.

Злоумышленник любуется этой картиной при неверном свете. Связанные руки девушки заведены вниз и назад, под поясницу. От этого ее тело прогибается вперед, животик соблазнительно выпячивается, кажется более выпуклым, чем он есть на самом деле. Протянутая рука рвет поясок тонких брюк, замок расходится, показывая снежно-белую ткань трусиков на телесной белизне кожи. Мужчина задирает кофточку вверх, теперь живот обнажен, раскрыт практически полностью. Тени, отбрасываемые рукой, причудливо пляшут по коже извивающейся на земле девушки. Сквозь кляп доносятся только невнятные приглушенные возгласы. Подрагивающая от нетерпения рука злоумышленника минуты три нежно гладит мягкую кожу, пальцами проминает ее, все глубже продавливая податливую плоть… Слышится негромкий металлический щелчок, девушка видит блеск стального лезвия и замирает от полного, всепоглощающего ужаса.

…Убийца давно ушел, но Анжела Власова дрожала и сучила ножками, царапая землю еще долгих три часа. Девушка едва не вывихнула руки, пытаясь освободиться или хотя бы выползти на дорогу, но сил уже все равно не было. Утром ее найдут бродячие собаки… А люди — только следующим вечером.

Точилова была достаточно умна, чтобы сложить два и два. Ее «наваждения», вспышки телепатических возможностей, проявлялись в моменты, когда тело попадало под удар электрического тока. Насколько сильным он может быть, ей стало понятно в тот незабываемый день, когда она угодила почти что под удар молнии, а насколько слабым, об этом напоминала классная доска, по которой гуляли блуждающие токи, проникшие в ее руку через мокрую тряпку… Теперь, понимая, что за возможности ей представляются, Ольга раздумывала над тем, каким образом «включить» телепатию в нужный момент, например, при разговоре с Маркиной или Музгаловой…

Батарейки, судя по всему, никак не годились — их напряжения или импульса явно не хватало, чтобы инициировать «шестое чувство». Ольга уже пыталась тискать пальцами контакты небольшого 12-вольтового аккумулятора, находясь среди людей, но эффект оказался нулевым. Как носить с собой напряжение в двести двадцать вольт, Точилова не могла сообразить. Подбадривать себя электрошокером, разве что? Нет, это бред. Хотя…

Не будучи особо продвинутой в области физики и электротехники, Ольга тем не менее, умела пользоваться справочной литературой. Сидя за монитором компьютера, она скоро узнала много нового о конденсаторах. Кроме того, в памяти всплыли ее школьные годы, а именно — четвертый или пятый класс, а еще точнее — шкодливый Сашка Плескунов, который таскал с собой небольшую металлическую коробочку с двумя торчащими из нее контактами. Выбрав момент, он прикасался ими к оголенным местам кожи у одноклассниц (предпочтительно — сзади к шее), вызывая истошные визги. Впрочем, сквозь одежду разряд тоже мог проникнуть, если ткнуть плотно. Конденсатор с нужными значениями в вольтах и микрофарадах стоил сущие копейки, и Точилова спешила домой с приобретением, когда у подъезда ей встретились несколько знакомых и соседей, в том числе и Сафонова. Ольге не пришлось долго догадываться, что послужило поводом для стихийного собрания; вчера произошло новое убийство, и практически на том же месте. И опять вспоротый живот у девушки.

— Оля, подождите секунду, — попыталась задержать Точилову Сима.

Ольга уже собралась было остановиться возле группы жестикулирующих граждан, но вдруг что-то ей пришло в голову.

— Подождите пять минут! — и, не став выслушивать возможные возражения, буквально взметнулась в квартиру, перепрыгивая через две ступеньки. Бросила сумку на тумбочку в прихожей на лету выхватывая покупку, проскочила в комнату, где уже лежало заготовленное зарядное устройство — система проще некуда: два оголенных провода и электрическая сетевая вилка. Ольга аккуратно подсоединила выводы конденсатора к проводам и воткнула вилку в розетку. Затем, разобрав конструкцию, осторожно взяла конденсатор и, секунду покрутив так и этак (сердце колотилось отчаянно), подтянула платье и поднесла его чуть подрагивающей рукой, слегка коснувшись гладкой кожи голого бедра…

Ай! С сухим щелчком конденсатор разрядился, больно ударив Ольгу током. Испытав легкую дрожь в теле (вроде, ничего другого, и то хорошо!) она оправила платье и поспешила на улицу, к соседям.

— Да, а вот и я… — начала она.

— Оля, — сказала Сима, — мы тут сейчас всем домом собрались, чтобы как-то обезопасить наших детей…

Тотчас заговорили и другие участники стихийной сходки, и одновременно заработал «сурдопереводчик» в голове Ольги:

(Только вот странно: приходят почему-то как раз те, у кого либо детей нет, либо уже выросли, либо сыновья…)

— Ой, как жалко-то бедную девочку…

(Всего лишь очередная крашеная молодая сучка…)

— Да, такого жуткого случая у нас в городе еще не было…

(Да ладно, были похожие, и в девяностые, и при совдепии даже, когда участковую врачиху на ремни порезали…)

— Не представляю, как вообще можно так поступать?..

(Конечно, этот тип больной; я бы лучше просто трахнул, все равно потом никто заявы не пишет…)

— Говорят, смотреть невозможно было — даже менту какому-то приплохело…

(Эх, поглядеть бы, как такие вещи в реальной жизни происходят…)

— Как этих уродов только земля носит?..

(Да так и носит — вон взять Леху с «двадцатки», он же бабца своего с шестого этажа выкинул, а наш Корнила два года назад шлюху запинал до смерти, ниче им не было, хотя весь район знает…)

— И как же теперь девчонкам быть? Дома же их не удержишь…

(Ну, если телка в юбке до пупа и трусы светит, то ей поделом только будет…)

— Нет, я уже говорил: надо команду из крепких мужиков собрать…

(Да, хорошо бы поймать этого гада… на девок-то плевать, если честно, главное — его бы самого помучить как следует…)

Ольгу замутило. За вполне обычными словами крылись довольно гадкие мыслишки: на самом деле не было у людей ни жалости, ни сострадания; только злорадство и не очень здоровое любопытство. Голоса в голове продолжали гомонить, вызывая совсем уже мерзкие и жуткие образы, словно вытащенные из глубин ада. Чтобы хоть как-то заглушить их, Ольга спросила вмиг осипшим голосом:

— А я чем могу быть полезна? И я, и другие учителя — мы все постоянно говорим девочкам о том, что надо соблюдать осторожность. После того случая и так вся школа — извиняюсь — на ушах стоит…

(Да ладно — вон старшеклассницы за каждым углом торчат, курят и ляжками сверкают, много ли толку от ваших лекций…)

(«Девочки», говоришь? Не смеши мои тапочки; сколько перетрахал в твоей школе — хоть бы одна «девочка» была…)

(Ты сама-то на себя погляди, училка-точилка — сиськи торчат, губы намазаны, глазищи бесстыжие, с женатым вон жила сколько времени…)

(Вот тебя на уши я бы уж точно поставил, где-нибудь на том же пустыре…)

Гидра разевала свои пасти, из которых доносились совершенно другие слова, но Точилова их не слышала. Ее передернуло сильнее, чем от электрического разряда.

— Знаете, я скорее всего не смогу быть полезной, — повторила учительница. — Лучше обращайтесь к руководству школы. Кроме бесед в классе, я вряд ли что-то более серьезное смогу организовать…

(А ведь и действительно, толку-то от нее, пусть хотя бы детей учит правильно…)

— Еще я знаю, что у некоторых жителей нашего дома, — вдруг словно само собой вырвалось у Точиловой, — есть гаражи рядом с заводским забором. Оттуда до пустыря, где бродит маньяк, совсем недалеко. Почему бы парням не подежурить в своих боксах?

(Ха, да она ведь дело говорит..!)

(Да ну, чушь какая — много ли из гаража увидишь, когда темнота кругом?..)

(Вот еще — психопат меня самого там и пришьет, чего доброго!..)

— Нет, что-то в этом есть, — вслух произнес невысокий мужчина в кожаной кепке и джинсовом костюме, с кем Точилова частенько встречалась у подъезда. — У Ивана из шестой квартиры там точно гараж есть, у Степаныча, вроде, тоже был…

— Степанычу-то уже девятый десяток пошел, — сказала Сима. — Он за руль несколько лет как не садился, не видит почти ничего.

Голоса в голове вдруг начали стихать, слова стали неразборчивыми. «И то хорошо, — подумала Ольга. — За последние несколько дней я слишком много нового узнала. Про людей и про себя. И не могу сказать, что мне все это нравится… Да, а ведь возле этого пустыря — вдруг вспомнила Ольга, — есть и мой гараж! Кстати, а почему бы туда не наведаться? К тому же мне все равно придется его продавать, и видимо, в самом ближайшем времени».

Не имея привычки откладывать дело в долгий ящик, по возвращении в квартиру Ольга нашла связку тяжелых ключей и отправилась в сторону зловещего пустыря, благо до наступления темноты оставалось еще порядочно времени.

Гараж был ранее собственностью ее мамы, а до этого — кого-то из родственников по отцовской линии. Машину отец забрал при разводе (на ней и уехал в другой город, а потом — и в другую страну с новой женой), гараж все же оставил жене бывшей. Мать Ольги была не при тех деньгах, чтобы приобретать автомобиль, да и проблемы со здоровьем вряд ли способствовали подобной возможности. Гараж некоторое время служил чем-то вроде большой кладовки, а после смерти мамы оказался полузаброшенным. Ольга про него почти не вспоминала, предполагая лишь иногда, что он станет нужным, когда она выйдет в конце концов замуж. Теперь же, решив уехать из родного города, подумала о том, что гараж есть смысл продать, добавив тем самым к своим сбережениям дополнительную сумму, чтобы поскорее выкупить долю квартиры у родственников.